Роберт Грейвс – Белая Богиня (страница 53)
(Соперничество остролиста и плюща, упоминаемое в средневековых рождественских песнях, – это не борьба дерева убийства с деревом воскресения, как можно было бы ожидать, не борьба Тифона – Сета с Дионисом – Осирисом. Оно всего-навсего символизирует противостояние мужчины и женщины. В некоторых областях Англии сноп, который последним в церковном приходе поднимали на телегу, перевязывали посвященным Осирису плющом и нарекали подружкой урожая, невестой урожая или подружкой плюща. Крестьянину, убравшему урожай последним, в наказание вручали подружку плюща, и весь год до следующей жатвы ему сопутствовала неудача.) Тем самым плющ стал обозначать ведьму, сварливую жену – сравнение тем более оправданное, что плющ губит деревья, вокруг которых обвивается. Однако оба дерева, и плющ и остролист, ассоциировались с сатурналиями, причем из остролиста вырезалась палица Сатурна, а в плюще вил гнездо крапивник – птица, посвященная Сатурну[211]. В первое утро после Рождества, последнее утро веселого царствования Сатурна, первым должен был переступить порог его «уполномоченный», черный человек, именуемый Юнцом-Остролистом, и предпринимались все усилия, дабы дорогу ему не перешла женщина. Таким образом, Девица-Плющ и Юнец-Остролист стали соперничать, а впоследствии их вражда породила святочный обычай: юнцы-остролисты и девицы-плющи играют в фанты, с нетерпением ожидая, кто победит, и распевая друг про друга насмешливые песни.
Месяц плюща длится с тридцатого сентября по двадцать седьмое октября.
Двенадцатое дерево, указанное в списке О’Флаерти, – это Peith, то есть калина обыкновенная, или калина гордовина, называемая иногда по-английски «водяной бузиной»: «водяной бузине» весьма пристало возвещать о начале последнего месяца, то есть месяца собственно бузины. Однако буква Peith поначалу не фигурировала в алфавите; ею кельты заменили включенную в исходный вариант алфавита букву NG, которую ни бритты, ни (если уж на то пошло) гэлы не могли использовать в своей письменности, но которая была неотъемлемой частью оригинального алфавита. Растением буквы NG считался Ngetal, тростник, а рубили его в ноябре. Папирус, или папирусная осока, или бумажный тростник, с мощными, словно у дерева, корнями, был в Восточном Средиземноморье древним символом царского достоинства. Скипетры фараонов изготавливались из тростника (посему пророк Исаия обличает Египет как «тростник надломленный»), и, облачив Иисуса в багряницу, в руку Его мучители вложили царскую трость. Из тростника вырезали стрелы, и потому фараону, как солярному богу в человеческом образе, рассылавшему стрелы во все части света в знак своего неограниченного господства, весьма подобало появляться с тростью. Число двенадцать символизирует установленную власть, что подтверждает использование тростника в Ирландии: им кроют крыши, а дом не считается достроенным до тех пор, пока не положили крышу. Этот месяц длится с двадцать восьмого октября по двадцать четвертое ноября.
Над тринадцатым месяцем властвует бузина, дерево, ассоциирующееся с ведьмами, растущее у воды и усыпанное ягодами даже в декабре. Старинное британское суеверие гласит, что, если младенца положить в бузинную колыбель, он либо зачахнет, либо фэйри защиплют его до смерти, – обыкновенно колыбели вырезались из березы, древа начинания, изгонявшего злых духов. А в Ирландии ведьмы чаще летают на шабаш, оседлав не ясеневое, а бузинное помело. Хотя бузинный цвет и внутренняя сторона коры издавна высоко ценились как лекарственные средства, запах бузинной рощи, по преданию, способен был убить или вызвать недуг. Бузина как дерево, приносящее несчастье, имела столь недобрую славу, что в «Видении о Петре Пахаре» Ленгленда Иуда вешается именно на бузине. Спенсер уподобляет бузину траурному кипарису, а Т. Скот в своей «Филомифии»[212] (1616) говорит о бузине так:
Король Вильгельм Рыжий[213] был убит лучником, скрывавшимся в тени бузины. По преданию, из бузины был сделан крест, на коем распяли Иисуса, а кремневые погребальные приношения мегалитических «длинных курганов», выточенные в форме бузинного листа, позволяют сделать вывод о том, что бузина уже в древности ассоциировалась со смертью и потусторонним миром. В английском фольклоре «топить печь бузиной – зазывать дьявола в дом». Белые цветы бузины, особенно прекрасные в середине лета, превращают бузину еще в одну ипостась Белой богини; то же самое относится и к рябине. Бузина – древо рока (и потому слывет несчастливым число тринадцать), а ее месяц длится с двадцать пятого ноября по двадцать второе декабря, день зимнего солнцестояния.
А как же быть с лишним, «неприкаянным» днем? Он не входит в год из тринадцати месяцев, и потому над ним не властны никакие деревья. Мне кажется, естественно ожидать, что этот день будет помещаться между месяцами под буквами R и B, то есть окажется днем после зимнего солнцестояния, когда день вновь начинает прибывать. Он будет примерно совпадать с сочельником, кануном Рождества божественного младенца. Начальные буквы R. B. напоминают латинское слово «robur», означающее и «дуб», и «сила», а также кельтское слово «robin» («малиновка»). Ибо именно в это время года красногрудая малиновка – в британском фольклоре дух наступающего года, – вооружившись березовым прутом, отправляется убивать своего предшественника крапивника, духа уходящего года, и обнаруживает его в плюще, где тот пытается затаиться. Сэр Джеймс Фрэзер доказал в «Золотой ветви», что рождественский обычай охотиться на крапивника с березовыми прутьями, до сих пор бытующий в Ирландии и на острове Мэн, некогда существовал также в Древней Греции и Риме. Орнитологи хорошо знают, что под Рождество крапивник прячется в плюще. По преданию, «малиновка убила собственного отца», отсюда и ее красная грудка. Гвион явно отсылает к этой истории в строках своей поэмы «Angar Cyvyndawd» («Союз врагов»): «Keing ydd ym Eidduw Bum i arweddawd» («Меня повсюду носили, таящегося в плюще»). Ряженые мальчишки-малиновки в Ирландии часто расхаживают не с веткой плюща, а с веткой остролиста, поскольку остролист – древо выборного наследника священного царя, а выборный наследник убивает царя дуба в день летнего солнцестояния. Крапивник считается неприкосновенным в прочее время года, а того, кто разорит его гнездо, ждет несчастье. В Девоншире крапивника иногда величают «the cuddy vran», то есть «воробей Брана», а в Ирландии его объединяют с Брановой вороной, или вороном, вещей птицей. Р. И. Бест[214] в VIII томе журнала «Эриу» за 1916 г. опубликовал собрание суеверий, связанных с крапивником и вороном. Бран, как было показано выше, – это Сатурн.
Возможно, наиболее древнюю традицию, связанную с крапивником, приводит Павсаний в своем «Описании Эллады»: Триптолем, элевсинский двойник египетского Осириса, был аргосским жрецом мистериального культа по имени Трохил; он бежал из Аргоса в Аттику, когда власть в Аргосе захватил Агенор. Трохил означает «крапивник», но также и «относящийся к колесу», видимо, потому, что на крапивника охотятся, когда колесо года совершает полный оборот. Связь крапивника с колесом до недавнего времени была засвидетельствована в сельских обычаях графства Сомерсет. Свенсон отмечает в «Птицах» (1885)[215]: «Существует обычай на Крещение носить по домам крапивника в шутовском домике со стеклянными оконцами, на крыше которого укреплено колесо с разноцветными лентами». В более поздней версии мифа Триптолем предстает сыном Пика (Дятла, еще одной вещей птицы), то есть тождественным Пану или Фавну. Миф в изложении Павсания, очевидно, сохранил память об изгнании из Аргоса сирийскими завоевателями жрецов Кроноса, которому был посвящен крапивник.
Человек, овладевший элементарной грамматикой мифа, умеющий различать его второстепенные, случайные проявления, усвоивший его небольшой словарный запас и не путающий календарные мифы с историческими и иконотропическими[216], уже не удивляется тому, как близко к поверхности лежит утраченное еще в догомеровские времена объяснение легенд, до сих пор благоговейно сохраняемых как часть нашего европейского культурного наследия. Например, это легенда о зимородке, как и крапивник ассоциирующемся в греческих мифах с днем зимнего солнцестояния. На каждый год выпадали две недели «зимородковых», безмятежных, солнечных, безветренных дней[217]: одна неделя заканчивалась ко дню зимнего солнцестояния, а другая начиналась тотчас после оного. Море в эти дни было гладким, словно тихий пруд, а самочка зимородка вила плавучее гнездо и высиживала птенцов. Согласно Плутарху и Элиану[218], она также имела обычай носить на спинке по морю тельце своего покойного супруга и оплакивать его, издавая особый горестный крик.
Число четырнадцать – лунное, эти дни приходятся на счастливую первую половину лунного месяца. Поэтому легенда, не имеющая никакого естественно-научного обоснования, так как зимородок не вьет гнезд, а откладывает яйца в ямках у воды, явно описывает рождение нового священного царя в день зимнего солнцестояния, после того как его мать, богиня Луны, перевезла тело прежнего царя на остров-гробницу. Разумеется, зимнее солнцестояние не всегда совпадает с одной и той же фазой Луны, а потому «каждый год» надо понимать как «каждый великий год», на закате которого солнечное и лунное исчисления примерно совпадали и завершалось правление священного царя.