Роберт Грейвс – Белая Богиня (страница 102)
– Ага! Вот это я хотел узнать. Знаешь ли, на днях произошло что-то очень странное. Мне передали донос о том, что некий иудей по имени Варнава проповедует в иудейской синагоге на другом конце острова новую мистическую доктрину; мой осведомитель, сирийский грек из Антиохии, мать которого – иудейка, описывал эту доктрину как угрожающую миру на острове. Я тотчас послал за Варнавой и его последователем, решив их допросить. Забыл, каково его истинное имя, но он уже получил римское гражданство и испросил у меня разрешение именоваться Павлом, на что я малодушно согласился. Не буду излагать детали; достаточно сказать, что Варнава проповедовал учение нового полубога, насколько я помню, реинкарнации того самого героя Иешуа. Я только сейчас узнал от тебя, что Иешуа считался сыном Рыбы, вот это, верно, и будет разгадкой тайны. В любом случае мой секретарь, уроженец Ближнего Востока, тщедушный безобидный человечек по имени Менахем, неожиданно горячо вступился за Варнаву, по-моему даже слишком горячо, а на второго напустился с таким бешенством, коего я в нем и не предполагал.
– Я знаю Менахема; он ведь до тебя служил при дворе Антипы Галилейского, так?
– Именно так. Он сейчас отпросился в отпуск в Александрию. Что ж, когда разбирательство кончилось и Варнаву и его последователя выслали за пределы острова, запретив раз и навсегда возвращаться, я вызвал Менахема в свои частные покои и поделился с ним кое-какими соображениями. По природе я не наблюдателен, но долгий опыт магистрата научил меня внимательно следить за всем, что происходит в суде, и я заметил, как Менахем украдкой подает Варнаве знаки: мол, «положись во всем на меня». Он словно обводил ногой на полу очертания рыбы. Я нагнал на Менахема страху и даже пригрозил ему пыткой, если он не откроет мне тайный смысл рыбы. Он тотчас во всем сознался и умолял простить его. Знак рыбы – это, по-видимому, пароль секты, в которой состоит Варнава и которая проповедует вселенский пацифизм в духе полубога по имени Иешуа, по-гречески Иисуса, величаемого Помазанником Божиим. Паролем пользуются иудеи, говорящие по-гречески, и означает он, по словам Менахема, «
– Слыхал я об этой секте. Они еженедельно устраивают вечерю братства, во время которой вкушают хлеб и рыбу и пьют вино, но склонны к пифагорейскому аскетизму. Можешь быть уверен, что Иешуа – Рыба весьма и весьма целомудренная. Основавшего эту секту Иешуа казнили в царствование императора Тиберия, и, как ни странно, его матерью была девственница при Иерусалимском храме, а рождение его окутано тайной.
– Да, Менахем открыл мне это, взяв с меня слово хранить тайну. Ты прав относительно чистоты этого бога. Чувственная религия во всем мире выходит из моды, она противоречит социальной стабильности государства и может быть терпима разве что в крестьянской среде. Знаешь, Теофил, в моем сознании возникает странный образ, почти видение. Я зрю облаченных в белое девственниц-весталок, в храмовом саду возносящих смиренные молитвы целомудренному Юпитеру, одновременно Отцу и Деве, коему они служат. Я зрю, как они благоговейно кружат вокруг бассейна, в котором, в свою очередь, описывает мистические круги священная рыба – холодная, целомудренная, бледная, как они…
Тут Теофил вставил:
– Молитву за молитвою творят…
– Удел их рыбий – бремя немоты… – заключил Павел.
Теофил был не прав, когда предположил, что герой спасает прикованную к скале деву от морского змея или дракона мужеского пола. Морская тварь – женского пола, это богиня Тиамат, или Раав. Бог Бел, или Мардук, который наносит ей смертельные раны, свергает ее и захватывает власть, сам приковал ее в обличье девы к скале, дабы всецело подчинить своей воле. Когда этот миф приходит в Грецию, Беллерофонт и Геракл уже предстают в нем скорее как рыцарственные герои, спасающие ее от чудовища. Высказывались даже гипотезы, что изначально богиня изображалась не в оковах, а в ожерельях, браслетах, ножных цепочках, а морская тварь была ее порождением.
Глава двадцать первая
Воды реки Стикс
В подготовленном Парри издании писем главы Англиканской церкви в Ирландии в царствование Карла I ученого-архиепископа Ашшера, который датировал сотворение Адама 4004 г. до н. э., упоминается о том, что ирландский антикварий Лэнгбейн передал Ашшеру следующую бардическую легенду:
Когда некий книжник из саксов упрекнул Немнина[425] в том, что он-де, будучи бриттом, не владеет и начатками учености, тот по наитию изобрел этот алфавит, дабы избавить народ свой от обвинений в тупости и невежестве.
Совершенно очевидно, что Немнин сыграл с глупым саксом шутку, ибо барды бриттов пользовались алфавитом еще за несколько столетий до того, как на острова вторглись саксы. Но что означают эти «изобретенные по наитию» обозначения букв? Поскольку единственный доступный глупому саксу алфавит был латинским, с принятым в нем порядком расположения букв, а об иных алфавитах он и ведать не ведал, попытаемся восстановить огамическую последовательность букв BLFSN в этом алфавите Alap-Braut-Curi. А поскольку мы также можем быть совершенно уверены в том, что Немнин хвастливо выставлял напоказ свою ученость, и в том числе знание греческого, чтобы подразнить глупого сакса, владевшего только азами церковной латыни, попробуем написать названия букв в его алфавите по-гречески и посмотрим, не получим ли, к собственному удивлению, знакомые сочетания букв.
Это настоящая головоломка, потому что дополнительные слова «KENC», «ELAU» и «ESTIAUL» были включены в число названий букв без всяких объяснений и гласные оказались перетасованы. (Если «E» – это «OFR», то «OR» – «ER».) Тем не менее последовательность названий «DEXI-TRAUS-KAM-PARTH» производит глубокое впечатление и являет собою египетский христианский догмат. Памятуя о религиозной лексике, разработанной Климентом Александрийским, мы можем прочитать их так:
DEXITERAN TRAUSEI PARTHENOMETRA KAMAX
«Копье пронзит Деву Марию, стоящую одесную Его». Этот стих, в английском варианте представляющий изящный пентаметр («The spear will wound the Virgin Mother as she stands at his right hand»), – реминисценция Евангелия от Луки (2: 35)[426]. «Kamax» означает по-гречески и копье, и колышек для подвязывания виноградной лозы и, соответственно, как нельзя удачнее вписывается в этот контекст. Оружие, упоминаемое евангелистом Лукой, – меч, но в глазах христианских мистиков пророчество осуществилось, когда бок Иисуса во время распятия пронзило копье. И поскольку мне в конце концов удалось установить восьмибуквенную последовательность Священного имени, Небесные Перекладины (OPHREA OURANEIA) не могут не возвещать (IACHESTHAI) о «Силоме»[427] (JEIL), ибо рыба любви (EROS ALABES) уже приблизилась (EGGIKEN) к стране Он (AUNAN). Аунан, т. е., тот Он, который известен грекам под названием Гелиополь, поскольку нельзя исключать, что этот древнейший город Египта был центром культа Христа-Осириса. Согласно коптской легенде, в «Ауне» Дева Мария стирала свивальники младенца Иисуса в источнике Айн-Шамс, некогда посвященном богу солнца Ра. Из капель воды, упавших на землю с завязок свивальников, вырос священный бальзамник. Не исключено, что первоначально в этой легенде повествовалось об Исиде и младенце Горе. Полагаю, именно эту легенду имеет в виду Гвион, говоря в «Câd Goddeu» («Кад Годдай», «Битве деревьев»): «Я был завязкой на свивальнике младенца», а в «Angar Cyvyndawd» («Ангар Кивиндод», «Союзе врагов»): «Откуда сие благоухание у бальзамника?» «Alabes» – греческое название почитаемой в Ауне нильской полосатой зубатки.
Однако я отклонился от избранной темы, и пусть любой специалист по древнегреческому завершит анализ этого заклинания. Я не буду мешать ему своими догадками.
Из множества задач, которые я поставил себе в главе восьмой, одна еще не решена: мне еще предстоит установить, что значат названия букв в алфавите Бет-Луш-Нион. Мы можем предположить, что исконно они означали не деревья, а что-то иное, поскольку ирландские названия деревьев, за исключением «Duir» и «Saille», образованы, вопреки нашим ожиданиям, от иных корней, нежели существующие в греческом, латинском и славянских языках.
Как оказалось, гласные в алфавите Бойбел-Лот символически представляют этапы в бытии духа года, инкарнацией которого был священный царь, а деревья, соответствовавшие гласным алфавита Бет-Луш-Нион, сходным образом таят в себе последовательность времен года. Нельзя ли предположить, что отделение гласных от согласных произошло в этих алфавитах довольно поздно и что изначально гласные были распределены среди согласных через равные промежутки, как, например, в греческом и латинском алфавитах? Что, если в таком случае алфавит открывала буква рождения A, а не буква начала B? Не была ли формула «Ailm-Beth» более древней, нежели «Beth-Luis-Nion»? Поскольку ирландские легенды о возникновении алфавита упорно настаивают на том, что он был изобретен в Греции, а среди ирландских крестьян бытует неискоренимое мнение, что Туата Де Дананн говорили по-гречески, почему не перевести «Бет-Луш-Нион» на древнегреческий и не расположить гласные в их сезонной последовательности среди согласных так, чтобы буква А сделалась гласной зимнего солнцестояния, О – весеннего равноденствия, U – летнего солнцестояния, Е – осеннего равноденствия, I – опять-таки зимнего солнцестояния, а заодно, чтобы «Straif» возглавляла, а «Quert» завершала летнюю череду гласных? Не составят ли они тогда иную магическую формулу?