Роберт Говард – Джентльмен с Медвежьей Речки (страница 31)
– А я ему и говорю: хватит с тебя, попользовался уже скальпом вволю, – продолжал Билл. – А этот старикашка…
Больше я вытерпеть не мог. Перед глазами все так и заволокло красной пеленой. Я даже не успел обуться и взять револьверы, ничего не успел. Я был слишком зол, чтобы вспоминать о таких мелочах. Я вскочил с кровати, сунул голову под бревно в стенке, разделявшей комнаты, и стал шеей поднимать эту стену, словно бык, который пытается вырваться из загона.
Из щелей в бревнах посыпалась засохшая грязь, несколько бревен поддались, и с другой стороны показалась щель.
– Что это? – вскрикнул один, а другой подхватил:
– Осторожно! Медведь!
Я немного сдал назад, а потом снова навалился на стену. Стена провалилась внутрь, раздался треск, и я, пробив бревна головой, свалился по другую сторону; вокруг летали щепки и комки грязи, кто-то в меня выстрелил, но пуля пролетела мимо. Я увидал самодельный стол, на котором стоял фонарь, и двоих мужчин ростом по шесть футов каждый, которые кричали и наперебой стреляли в меня из револьверов. Но они были слишком ошарашены, чтобы стрелять метко. Я сгреб их обоих в охапку, и мы, шатаясь, налетели на стол, а затем повалились на пол вместе с ним и с фонарем; слышали бы вы их вопли, когда им за шиворот потекло раскаленное масло!
Пол был земляной, так что пожара не случилось, и мы продолжали бороться впотьмах. Чужаки не переставая горланили: «На помощь! Убивают! Убивают! Ай! Отпусти мое ухо!»
Затем каблук одного из них как-то оказался у меня в зубах, и, пока я одной рукой пытался его оттуда достать, другой бандит вывернулся у меня из рук, оставив мне кусок рубахи, и выскочил во двор. Первого я по-прежнему крепко держал за ногу и пытался повалить на пол, но он вытащил ногу из сапога и тоже бросился наутек. Я кинулся вслед за ним, но в темноте запнулся о стол и рухнул на пол.
Я быстро сообразил из ножки стола дубинку, и едва успел схватить ее как следует, как на постоялый двор ввалилась целая толпа народу с факелами, ружьями, собаками и веревками. Они вопили:
– Вот он! Убийца, преступник, фальшивомонетчик, поджигатель, убийца мулов!
Я узнал хозяина мула, парня из ресторана, бармена и многих других. Толпа ревела и ломилась в дверь с криками:
– Повесить его! Повесить! Вздернуть убийцу!
Они принялись палить в меня, и тогда я влетел в самую гущу, размахивая дубинкой направо и налево, пока она не разлетелась в щепки. Меня так плотно обступили, что после каждого моего удара трое, а то и четверо падали на землю, крича что-то непотребное. Все факелы уже валялись на земле и потухли, кроме тех, что были в руках у людей с самого края толпы; люди скакали и кричали:
– Держи его! Нечего бояться этого горного дикаря! Стреляйте в него! Ножом его, ножом бейте! По башке!
Собаки оказались умнее людей, они все убежали, кроме одной огромной дворняги, похожей на волка, и то она чаще кусала без разбору народ из толпы, чем меня.
Все стреляли куда придется, и то и дело раздавались крики: «О, в меня попали! Меня убили! Умираю!» – а некоторые пули пролетали так близко от меня, что обжигали мне кожу; порох опалил мне ресницы, и кто-то сломал нож о пряжку моего ремня. Тут я увидел, что остался последний факел, а дубинка моя была уже сломана, так что я бросился сквозь толпу, размахивая кулаками во все стороны и пинками отбрасывая тех, кто пытался повалить меня на землю. Я отбился ото всех, кроме человека с факелом, который подпрыгивал на месте, пытаясь стрелять в меня из незаряженного револьвера. Чертова собака вцепилась мне в пятки, и тогда я схватил ее за хвост и с размаху огрел человека с факелом по башке. Они оба повалились на землю, факел отлетел в сторону и погас, а собака укусила человека за ухо, и тот загудел, как паровоз.
Пока они сцепились за моей спиной, я бросился прямиком к стойлу, отвязал Капитана Кидда, запрыгнул ему на спину – а на нем не было даже седла, я ведь все снял, оставил только недоуздок. Когда толпа повалила к нам, Капитан Кидд ураганом вылетел из стойла, кого-то сшиб с ног, по кому-то прошелся копытами – и поскакал к воротам. Они оказались запертыми, но Капитан Кидд одним прыжком перемахнул через них, и мы скрылись во тьме, прежде чем хоть кто-то успел сообразить, что произошло.
Капитан Кидд, по своему обыкновению, решил, что настало удобное время для побега, поэтому поскакал через холмы в самую гущу леса, чтобы попытаться соскрести меня с себя ветками. Когда я наконец остановил его, мы уже были где-то в миле к югу от города; у Капитана Кидда не было ни седла, ни уздечки, ни вальтрапа, а я остался без оружия, сапог и даже шляпы. Но, что хуже всего, эти дьяволы, что сняли скальп с дядюшки Джеппарда, ускользнули от меня, и я теперь не знал, где их искать.
Я сидел и раздумывал, стоит ли возвращаться в Коготь Гризли за сапогами и оружием или лучше придумать что-то другое, как вдруг вспомнил, что Джим с Биллом болтали о пещере и дороге к ней. Я подумал, что они наверняка попытаются поскорее добраться до лошадей и сбежать, как и собирались, а в пещере припрятано все их добро, так что искать их больше-то и негде. Я надеялся, что они еще не успели добраться туда прежде меня, схватить свое барахло (чем бы оно ни было) и ускакать восвояси.
Я знал, о каком валуне они толковали, видел его еще днем, когда приехал в город: огромный камень возвышался над верхушками деревьев где-то в миле к западу от Когтя Гризли. Я стал пробираться сквозь заросли прямиком к нему, пока не увидел его гладкую макушку в свете звезд. За валуном и впрямь обнаружилась узкая тропинка; она огибала камень у самого основания, а затем уходила вдаль на юго-запад. Я прошел по тропинке около мили, пока не оказался у подножия высокой горы, сплошь заросшей кустами.
Увидев это, я слез с Капитана Кидда, отвел его в сторонку от тропы и привязал среди деревьев. Затем отыскал вход в пещеру, довольно хорошо спрятанный в кустах. Я прислушался, вокруг было темно и тихо, но вдруг со стороны тропинки послышались выстрелы и вроде бы топот копыт. Потом все опять стихло, и я быстренько нырнул в пещеру и зажег спичку.
Вход был узкий, но через несколько футов расширялся и превращался в длинный коридор, который тянулся шагов тридцать, а затем резко поворачивал в сторону. После поворота пещера еще расширялась футов до пятидесяти, и было непонятно, как далеко вглубь горы она тянется. Левая стена была неровная, вся в трещинах и выступах, похожих на ступеньки, а когда спичка начала гаснуть, я увидел над головой звезды – значит, где-то в потолке или стенах была щель.
Пока не догорела спичка, я успел заметить в углу кучу мусора, укрытого просмоленными тряпицами, но не успел я зажечь еще одну, как снаружи послышались шаги. Так что я быстренько вскарабкался по неровной стене, втиснулся в щель, что была футах в десяти над полом, и навострил уши.
По звукам я понял, что это были двое мужчин, пеших, они быстро бежали и, тяжело дыша, ввалились в пещеру. Вот они миновали поворот, и я уже слышал, как они ходят совсем рядом. Затем вспыхнула спичка и зажегся фонарь, который повесили на острый выступ в стене.
При свете я разглядел тех самых двоих убийц, Билла с Джимом, и вид у них был еще тот. Билл так и ходил без рубахи, а его товарищ остался в одном сапоге, да к тому же еще и хромал. Кобура, что висела у Билла на поясе, тоже была пуста, оба бандита были измяты, покрыты синяками и царапинами, будто бежали сквозь заросли терновника.
– Послушай-ка, – сказал Джим, держась за голову, на которой вскочила приличная шишка – видать, от моего кулака. – Я так крепко ударился головой, что никак не соображу:
– Совершенно верно, – сказал Билл. – Только это был никакой не медведь. Это был человек… наверное, сбежавший из тюрьмы маньяк. Надо было отвязать лошадей…
– Да плевать мне было на лошадей, – перебил его Джим. – Когда мы вырвались, я только и думал, как бы поскорей убраться оттуда подальше, вот и бросился прочь – тогда-то, наверное, и потерял сапог. Этот громила еще и ногу мне повредил. Тебя я в темноте не нашел, вот и помчался прямиком к пещере, потому что подумал, что ты тоже прибежишь сюда, если этот дьявол тебя не укокошит. Так я и бежал через лес еле живой. А едва добрался до тропы, гляжу – вот и ты бежишь.
– Ну, – сказал Билл, – а я только успел выскочить во двор, как там уж собралась целая толпа народу. Я сперва подумал, что они пришли по наши души, но потом понял, что им нужен был тот парень, что на нас напал: он так и раскидывал их в разные стороны. Тут уж я слегка успокоился и хотел было добраться до лошадей, но с той стороны скакали еще всадники, а среди них был тот, что выдает себя за ковбоя. Этого мне только не хватало. Я кинулся в лес, а они как закричат: «Вон он! Держи его!» – и погнались за мной.
– Это не от них ли я отстреливался, когда мы бежали сюда?