Роберт Говард – Джентльмен с Медвежьей Речки (страница 33)

Глава 9. Купидон с Медвежьей речки

Возвращаясь в Боевой Раскрас, я решил поехать не той дорогой, которой пришел. Я сделал такой крюк, что решил: ближе будет пройти через горы мимо Ущелья Тетон, чем возвращаться через Явапаи. Так что я повернул коня туда.

Сперва мне не хотелось останавливаться в Ущелье Тетон, потому что хотел поскорее вернуться в Боевой Раскрас к Долли Риксби, но что сделаешь с жаждой? Я решил устроить привал. Ущелье Тетон – это один из шахтерских городков, которые в последнее время наросли вокруг, как грибы. Я зашел промочить горло в салун «Желтый пес», в котором была еще и гостиница, а хозяин сперва долго рассматривал меня, а потом сказал:

– Ты, должно быть, Брекенридж Элкинс с Медвежьей речки.

Я подумал и решил, что отпираться ни к чему.

– Откуда это ты меня знаешь? – с подозрением осведомился я, потому что в Ущелье Тетон я никогда прежде не бывал.

– Ну, я много чего слыхал о Брекенридже Элкинсе, а когда увидал тебя, подумал, что ты, наверное, он и есть. Вряд ли на свете есть другой такой великан. Кстати говоря, там, наверху, остановился твой приятель – Блинк Уилтшоу из Боевого Раскраса. Он все бахвалился, что водит с тобой дружбу. Так вот, он сейчас наверху, иди прямо по лестнице, четвертая дверь налево.

Так, значит, Блинк не соврал, что уедет в Ущелье Тетон. Ну что ж, этому я был только рад, а потому решил, что можно заглянуть к нему, узнать, есть ли какие вести из Боевого Раскраса, ведь я там не был уже почти целую неделю. За неделю многое могло случиться в таком суетливом городе, как Боевой Раскрас.

Поднимаюсь я по лестнице, стучу в дверь, и вдруг – бах! – пуля сорок пятого калибра царапает мне ухо. А я терпеть не могу, когда стреляют мне в уши, поэтому тут же отбросил все манеры, оглушительно взревел от возмущения, пинком сшиб дверь с петель и сквозь обломки досок ввалился в комнату.

Сперва я никого не заметил, но потом услыхал какое-то бульканье и тут же вспомнил, что, когда наступил на дверь, она показалась мне чересчур мягкой; я понял, что, кто бы ни был в этой комнате, он оказался под обломками досок, когда я вышиб дверь.

Рассудив так, я сунул руку под обломки, схватил паршивца за шиворот и выволок наружу, и, разумеется, это оказался Блинк Уилтшоу. Он обмяк, как веревка от лассо, был весь белый, с остекленевшими глазами, но все еще пытался пристрелить меня, пока я не отобрал у него револьвер.

– Да что с тобой такое, черт тебя дери? – сурово прогремел я, держа Блинка за ворот одной рукой и тряся его так, что у него зубы стучали. – Разве Долли не просила нас пожать друг другу руки? Чего это ты пытался прикончить меня сквозь дверь гостиницы?

– Пусти, Брек, – выдохнул он. – Я не знал, что это ты. Я думал, это опять Гремучий Змей Харрисон явился за моим золотом.

Я отпустил Блинка. Он тут же схватил кружку с выпивкой и хорошенько отхлебнул, при этом руки его так тряслись, что половину он выплеснул себе на шею.

– Ну, так что? – напомнил о себе я. – Ты что, ничего не предложишь гостю?

– Прости, Брекенридж, – заскулил он, – я так испереживался, что обо всем забыл. Видишь там, в углу, кожаные мешки? – спросил он, ткнув пальцем в кучу мешков на кровати. – Они битком набиты золотыми слитками. Я приехал в Ущелье, получил участок, и с того самого дня, как вернулся из Боевого Раскраса, удача не покидала меня на приисках. Но мне от этого только хуже.

– Как это? – не понял я.

– В здешних горах полно бандитов, – объяснил он. – Они грабят и убивают всех, кто добывает золото. Почтовый дилижанс грабили так часто, что теперь никто не отправляет с ним золото. Когда мы находим золотую жилу, нам приходится тайком в ночи красться по горам, навьючив мулов. Прошлой ночью я собирался сделать то же самое. Но у бандитов повсюду глаза и уши, и я знаю, что они меня выследили. Гремучий Змей Харрисон у них за главного, а он дьявол еще тот. И вот я сижу здесь, трясусь над золотом с пистолетом наготове, потому что в любую минуту они могут вломиться сюда! Я так скоро рехнусь!

Он затрясся, выругался этаким плаксивым тоном, глотнул еще из кружки, схватил пистолет и сел, весь дрожа, словно увидал привидение, а то и двоих сразу.

– Помоги мне, Брекенридж, – в отчаянии взмолился он. – Забери золото, а? Тебя эти бандиты не знают. Ты мог бы проехать по старой индейской дороге к югу от лагеря, а там свернуть на Перевал Адского Ветра. Ближе к закату там будет проезжать экипаж из Жеваного Уха в Уопетон. Ты бы передал им золото, а уж они довезут его до Уопетона. Когда золото уедет с Адского Ветра, Харрисон уже не посмеет сунуться за ним. Он никогда не переходит по ту сторону перевала.

– С чего бы мне рисковать своей шкурой ради тебя? – угрюмо спросил я, думая о Долли Риксби. – Если у тебя кишка тонка самому позаботиться о собственной добыче…

– Дело не только в золоте, Брек, – сказал он. – Я собираюсь жениться, и…

– Жениться? – переспросил я. – Тут? В Ущелье Тетон? На девушке из Ущелья Тетон?

– Да, я женюсь на девушке в Ущелье Тетон, – признался он. – Я собирался сделать это уже завтра, да вот оказалось, что у нас в лагере нет священника, который связал бы нас узами брака. Зато у моей невесты есть дядюшка, преподобный брат Рембрандт Броктон, так вот, он как раз разъездной священник, и сегодня он поедет в Уопетон через Перевал Адского Ветра. Прошлой ночью я собирался тайком добраться туда, спрятаться на холмах и дождаться дилижанса, чтобы передать золото и заодно перехватить брата Рембрандта, а теперь я боюсь туда соваться. Все пропало: брат Рембрандт уедет в Уопетон и даже не узнает, что он нужен здесь, и неизвестно, когда я смогу обручиться…

– Погоди, – торопливо прервал я его, быстро сообразив, что его свадьба мне очень даже на руку. Уж если Блинк женится на какой-то местной девчонке, то о Долли Риксби мне уже можно не волноваться.

– Блинк, – сказал я, горячо пожимая ему руку, – уж кто-кто, а Элкинсы друзей в беде не бросают. Я довезу твое золото до Перевала Адского Ветра и привезу сюда брата Рембрандта.

Блинк со слезами радости так и повис у меня на шее.

– Я этого никогда не забуду, Брекенридж, – сказал он, – и ты тоже не пожалеешь! Моя лошадь и вьючный мул привязаны в стойле за салуном.

– Не нужен мне твой мул, – говорю. – Капитан Кидд легко справится сам.

Капитана Кидда как раз в это время кормили в стойле возле гостиницы. Я вышел к нему, чтобы взять пару подседельных сумок, которые были куда больше обычных по размеру: у меня все вещи такие, виной тому мой значительный рост. Сумки же мои были сшиты из тройной оленьей кожи сыромятными шнурами, так что даже кугуар не смог бы разодрать их когтями.

Я заметил, что возле стойла несколько человек стояли поодаль, наблюдая за Капитаном Киддом, но ничего странного в этом я не углядел: такой жеребец всегда привлекает к себе уйму внимания. Но, пока я отвязывал сумки, ко мне подошел долговязый тощий незнакомец с длинными желтыми усами и спросил:

– Это что, твой конь, что ли?

– Либо мой, либо ничей, – говорю.

– А по-моему, он очень похож на жеребца, которого украли с моего ранчо полгода тому назад, – сказал он. И тут десять, а то и все пятнадцать огромных детин стали обступать меня со всех сторон. Я тут же бросил подседельные сумки и схватился за револьверы, но вдруг подумал: а ведь если меня сейчас арестуют за драку, то я не смогу привезти преподобного Рембрандта, и тогда свадьба расстроится.

– Ну, если это твой конь, – говорю, – то ты и сам можешь вывести его из стойла.

– Еще как могу, – торжественно подтвердил желтоусый. – И не просто могу, а прямо сейчас так и сделаю.

– Правильно, Джейк, – сказал один из бугаев. – За свои права надо сражаться. Мы с парнями за тебя.

– Ну, давай, – говорю. – Если это твой конь, докажи. Седлай его!

Он посмотрел на меня с подозрением, но все-таки схватился за веревку, перелез через забор и зашагал к Капитану Кидду, который жевал солому из копны, вываленной посреди загона. Капитан Кидд вскинул голову, прижал уши и оскалился, и Джейк застыл на месте, мигом побледнев.

– Во… вообще-то… кажется, я обознался, наверное, это не мой конь! – выпалил он.

– Давай, накидывай лассо! – скомандовал я и навел на него дуло револьвера, который держал в правой руке. – Ты говорил, он твой, а я говорю – мой. Кто-то из нас лжец и конокрад, и я докажу, что это не я. Ну, вперед, а не то я тебя мигом разукрашу свинцом!

Джейк оглянулся на меня, затем снова посмотрел на Капитана Кидда, и тут уж его лицо прямо позеленело. Он опять покосился на мой револьвер сорок пятого калибра, который я уже успел зарядить и наставить прямо на его длинную тощую шею; кадык у него так и запрыгал вверх-вниз, как мартышка по веткам, и Джейк снова стал медленно приближаться к жеребцу, держа веревку за спиной в одной руке, а другую руку выставив перед собой.

– Тпру, малой! – сказал он, и голос его вроде как дрогнул. – Тпру… хороший мальчик… хорошая лошадка… тпру, парень… а-ай!

Из его груди вырвался жуткий вопль, потому что Капитан Кидд клацнул зубами и оставил его без клочка рубахи и приличной части шкуры. Джейк развернулся, чтобы броситься наутек, но Капитан Кидд вскинул ноги и обоими копытами приложил незадачливого вора по задней части, и тот, горланя что было мочи, пробил башкой ограду и остался валяться в пыли по другую сторону загона. Он встал на ноги, роняя капли крови и пота и рассыпая крепкие словечки, затряс на меня кулаком и гаркнул: