Роберт Байрон – Дорога в Оксиану. Трэвел-блог английского аристократа. Италия. Персия. Афганистан (страница 12)

Казалось, мы упали с небес. Люди, высыпав из домов, окружили нас. Я принял на себя удар гражданской полиции. Кристофер отправился в дорожную полицию, к которой относился Аббас, и вернулся с капитаном. Тот был крайне подозрительным.

– Вы фотографировали что-нибудь по пути?

– Да, – вежливо ответил Кристофер, – восхитительный старый камень в Саоме. В самом деле, ага, вы должны на это посмотреть.

Подозрения капитана не исчезли, даже когда Аббас подтвердил, что всё сказанное – истинная правда.

Погонщикам мулов, конечно, сказали взять с нас больше денег, чем им причиталось. Кристофер дал им одну из своих персидских визитных карточек и предложил жаловаться или своему работодателю, или британскому консулу в Тебризе. Мы запрыгнули в грузовик и к часу ночи были в Зенджане, где нас разместили на ночь в кладовке. Этим утром в своём спальном мешке я задавил шестнадцать каких-то букашек, пять блох и одну вошь.

Кристофер в ужасном состоянии. Его ноги до колен распухли и покрылись волдырями. Мы нашли машину, которая выезжает отсюда сегодня днём, к полуночи должны быть в Тегеране.

ЧАСТЬ III

Тегеран

Тегеран, 25 октября. – Здесь меня ожидала телеграмма от Раттера: экспедиция на угольных автомобилях отправится из Бейрута 21 числа. Сообщение было отослано неделей ранее, и пока нет никаких известий об их прибытии в Марсель. Теперь, полагаю, я должен ждать их здесь, если, конечно, не станет известно об отмене поездки. Но в преддверии зимы нельзя терять столько времени.

Мы живём в пансионе месье и мадам Питро «Кок д’Ор» («Золотой петух»), в котором обитают их многочисленные питомцы. Питро раньше был шеф-поваром у японского посла, а начинал карьеру поварёнком у лорда Дерби в Париже. Де Баты тоже здесь со своей турецкой пастушьей собакой Карагозлу.

Кристофер сходил в лечебницу, ему перебинтовали ноги. Повязки нельзя снимать в течение десяти дней, и даже после этого язвы могут заживать ещё месяц. Блохи в Азербайджане – опасный враг.

Дворец Голестан: Photo by Sina HN Yazdi on Unsplash

Я отправился в Голестан, где шах проводит публичные аудиенции. Это дворец-фантазия из экстравагантной мозаики XIX века и хрустальных сталактитов (сотовых сводов). Павлиний трон хорошо вписывается в такую обстановку, но только барельеф льва под сиденьем, украшенным драгоценностями и эмалью, выглядит достаточно старым, чтобы быть частью подлинного трона из Дели. Есть и другой трон, который Каджары вывезли из Шираза, он находится в зале с открытыми проёмами в сад, похожем на индийский Дурбар Холл. Этот трон представляет собой высокую платформу, которую поддерживают статуи, он вырезан из полупрозрачного жёлто-зелёного мрамора, кое-где осталась позолота. Перед троном шаха небольшой водоём.

Photo by Manou Azadi on Unsplash

Тегеран, 6 ноября. – Всё ещё здесь.

Никаких вестей от экспедиции угольщиков. Но последний курьер из Багдада принёс слух, что автомобили окончательно сломались. Между тем в заметке «Таймс» говорится, что полковник Ноэль отправился из Лондона в Индию на «Роллс-Ройсе» с таким же угольным аппаратом. Должно быть, он видел отчёт о старте первой экспедиции в прессе и счёл это доказательством надёжности изобретения. Что ж, удачи ему!

В отчаянии два дня назад я чуть не отправился в Афганистан самостоятельно. И чудом избежал катастрофы.

Уодсворт, американский поверенный в делах, представил меня Фаркуарсону. Я увидел отталкивающее худое лицо с выступающей челюстью и почти сросшимися на переносице бровями. Речь его была нудной и монотонной. И всё же, думал я, надо быть снисходительнее. Теперь, когда Кристоферу для выздоровления нужен постельный режим, будет трудно найти компанию для путешествия.

Р. Б.: Я слышал, вы планируете ехать в Афганистан. Возможно, мы могли бы объединиться, если вы…

Фаркуарсон: Первым делом я должен объяснить вам, что я здесь, чтобы совершить оч-чень спешную поездку. Я уже провёл два дня в Тегеране. Говорят, что я должен увидеть Павлиний трон, что бы это ни было. Меня особо эта идея не привлекает. Честно говоря, мне не интересно разглядывать предметы. Я интересуюсь историей, свободой. Даже в Америке свобода совсем не та, что была раньше. Я хочу вам объяснить, что я очень ограничен во времени. Мои родители не слишком рады моей поездке. Мой отец недавно открыл рекламную фирму в Мемфисе и надеется, что я вернусь домой к Рождеству. Пожалуй, я задержусь до января, буду смотреть по обстоятельствам. Планирую поездку на юг, один день в Исфахане и второй – в Ширазе. Ещё есть Тебриз и Афганистан. Честно говоря, если получится, а бы съездил в Афганистан. У меня нет чётких планов. Когда уезжал, я даже не знал, попаду ли в Персию. В Штатах меня предупреждали, что это рискованно. То же самое здесь говорят об Афганистане. Они, может, и правы, но я сомневаюсь в этом. Я много путешествовал. Я посетил все европейские страны, даже Исландию, только в России не был. Однажды в Албании я спал в канаве. Это не оч-чень меня затруднило, но потом я много рассказывал об этом в Мемфисе. Итак, если возможно, я хотел бы поехать в Афганистан. Но я могу совершить только оч-чень спешную поездку. Мы можем добраться до Кабула, а можем и нет. Если всё же доберёмся, я могу вернуться сюда на арендованном аэроплане. В настоящий момент мне не слишком интересна Индия. Это большая страна, и я оставляю её на другой раз. В Тегеране я уже два дня. В основном они заняты приятным общением. Но я приехал не за этим. Я здесь, как вы понимаете, чтобы совершить оч-чень спешную поездку. Если удастся, я отправлюсь в Афганистан завтра утром. Мистер Уодсворт, он тоже из Мемфиса, сопроводил меня письмом к афганскому послу, я потерял его, он дал мне ещё одно. Я заходил к нему сегодня утром, но посол не смог меня принять. Он был занят обществом нескольких дам. Я встретил его секретаря, но тот не говорил по-английски, а мой университетский французский не позволяет свободно изъясняться, так что разговор не удался. Я могу получить визу, а могу и нет. В любом случае, я бы желал выехать завтра утром. Видите ли, я здесь для оч-чень спешной поездки.

Р. Б.: Если вам нужен попутчик, я мог бы поехать с вами, и мы бы сэкономили на дороге. Меня бы это устроило, поскольку нанимать машину только для себя дорого.

Фаркуарсон: Хочу заметить, я совершенно не стеснён в средствах. Я работаю, как и все в Штатах. С вами в Европе всё по-другому. А у нас нет людей, ведущих праздный образ жизни. Каждый работает, даже если ему это не очень нужно. Если вы не будете работать, в обществе о вас будут плохого мнения. Я отложил на свою поездку четыре тысячи долларов. Но это неважно, в любом случае, я не намерен выбрасывать деньги на ветер. Полагаю, что могу позволить себе поездку в Афганистан, если у меня будет достаточно времени. Видите ли, я здесь для оч-чень спешной поездки.

Р. Б.: Если бы вы точно сказали мне, сколько времени у вас есть, возможно, мы могли бы составить план поездки.

Фаркуарсон: Смотря по обстоятельствам. (Повторяет всё ранее сказанное, но в ещё более длинной речи.)

В итоге я сам пошёл в афганское посольство, чтобы узнать, не смогу ли я помочь Фаркуарсону в подаче заявления на визу. Тем временем мы договорились встретиться на следующий день. Он пришёл в наш пансион, когда я и Кристофер завтракали с Герцфельдом, только что вернувшимся из Европы.

Фаркуарсон (задыхаясь, скачет через столовую): Мои планы складываются лучшим образом. Собственно, я ещё не получил визу, но думаю, что получу. Теперь есть один или два момента, которые я оч-чень хочу обсудить с вами…

Р.Б.: Могу я представить профессора Герцфельда?

Фаркуарсон: … Оч-чень рад встрече, сэр. Как видите, я здесь для оч-чень спешной поездки, и я собирался сказать…

Кристофер: Не хотите ли присесть?

Фаркуарсон: Прежде всего я собирался сказать, что оч-чень хотел бы ехать завтра же утром. Но конечно, это может и не получиться. Но если получится, это и есть мой план.

Герцфельд (пытаясь разогнать скуку): О! У вас во дворе прирученная лиса.

Кристофер: Раньше тут жил ещё и дикий кабан. Но его застрелили, потому что он пробрался в кровать постояльцев, когда они спали. Мадам Питро так и не поняла, почему гости были против, кабан всего лишь хотел, чтобы ему почесали животик. Но они это сделали, конец истории.

Р. Б.: Лиса тоже залезает в кровати и гадит на них.

Фаркуарсон: Конечно, это оч-чень занимательно, хотя, боюсь, я не понял шутки. Теперь у меня есть один или два момента, которые я оч-чень хочу обсудить с вами.

Герцфельд: В Персеполе у меня живёт дикобраз. Он совсем домашний. Если чай опаздывает хотя бы на минуту, он начинает злиться, и его иглы встают дыбом.

Фаркухарсон: Есть один или два момента…

Герцфельд: А ещё он пользуется туалетной комнатой, как человек. Каждое утро я должен ждать своей очереди. Мы все должны ждать его.

Фаркуарсон (несмело): Это чрезвычайно интересно, но я не совсем улавливаю суть. У меня один или два…

Р. Б.: Нам лучше пойти в мой номер. (Мы идем.)

Фаркуарсон: Есть один или два момента, которые мне оч-чень нужно обсудить с вами. Хочу прояснить, что если я действительно поеду в Афганистан, это будет оч-чень спешная поездка. Теперь я хочу поговорить с вами оч-чень открыто. Вы не знаете меня, я не знаю вас. Я думаю, мы поладим. Я на это надеюсь. Но мы должны попытаться и всё прояснить заранее. Я записал несколько пунктов, я сейчас их прочитаю. Первое, я назвал это личные отношения. Я путешествовал немало. Поэтому я знаю, что путешествия выявляют в людях худшие стороны. Вот, например, у меня есть брат в Мемфисе. Он оч-чень любит музыку, в отличие от меня. Мы вместе были в Париже. После ужина он пошёл на концерт, а я нет. Я люблю своего брата, но при этом могут возникнуть недоразумения подобного рода. И я не знаю вас, а вы не знаете меня. У нас могут случиться неприятности, мы можем заболеть. В таком состоянии мы можем быть не в духе. Мы должны помнить об этом пункте про личные отношения. Второе, я назвал этот пункт политическим. Буду говорить оч-чень открыто. Поймите, у меня здесь мало времени, и если мы вместе поедем в Афганистан, а я на это надеюсь, я хочу дать понять, что я должен быть наделён влиянием во время этой поездки. Вот почему я назвал этот второй пункт политическим. Если я решу никуда не идти, тогда мы должны будем поступить именно так. Я сделаю всё возможное, чтобы выполнить ваши пожелания. Постараюсь быть справедливым. Мистер Уодсворт, он тоже из Мемфиса, знает мою семью, и я думаю, он подтвердит это. Но я должен быть главным. Третье, финансы. Поскольку я потратил столько усилий на эту поездку, я готов заплатить за машину чуть больше половины. Но вы же понимаете, что у меня мало времени, я намерен совершить оч-чень спешную поездку и, возможно, потом отправлюсь прямо в Индию, а там пересяду на корабль. Как я понимаю из ваших слов, вы стеснены в средствах. Я не могу оставить попутчика без денег в Индии. Так вот, прежде чем мы отправимся, я хочу убедиться, что у вас достаточно денег для возвращения в Персию, и я бы хотел увидеть банкноты у вас в руках…