Роберт Байрон – Дорога в Оксиану. Трэвел-блог английского аристократа. Италия. Персия. Афганистан (страница 14)

Нишапур (4000 футов), 14 ноября. – Экспертом можно стать в чём угодно. Во всей Персии не найти такого грузовика, какой я поймал в Дамгане: новенький «Рео Спид Вэггон», способный развивать скорость до тридцати пяти миль в час на равнинной местности, с двойными колёсами, радиатором охлаждения и подсветкой в кабине водителя. Махмуд и Исмаил доезжают от Тегерана до границы с Индией за рекордно короткое время. Они каждые пять минут спрашивают о моём самочувствии и предлагают отправиться с ними прямо в Дуздаб (город Захедан).

Печальный рассвет пробивался сквозь ветреную ночь с моросящим дождём. Я съел на завтрак сыр и остатки куриной грудки из Шахруда. Две низкорослые ивы и чайный домик просматривались в тумане над пустыней. Вошли Махмуд и Исмаил, они поприветствовали других путешественников, этих закадычных друзей дорог. Я задремал там, где сидел.

В Аббасабаде мы грелись у костра, а местные жители пытались продать нам бусы, мундштуки и игральные кубики из неяркого серо-зелёного камня. Они происходили от грузинских переселенцев, обосновавшихся здесь при шахе Аббасе, и носили алые русские блузы. Затем снова в путь, преодолевая встречный пронизывающий ветер и холмистые серые пустоши. Серые быстрые облака, словно дирижабли, проплывали совсем низко. Деревни встречались нечасто и казались серыми и безлюдными. Столпившись вокруг разрушенных цитаделей, древние формы – купол в виде пчелиного улья и зиккурат55 – сливаются с фоном под дождём. Они также исчезали на заре истории, но с наступлением лета вновь вырастут из кирпичей. Пурпурные потоки несутся по улицам в поля и далее в пустыню. Дорога превратилась в бурное течение. За ночь облетели тополя, а на платанах листва продержались ещё день. Вереницы верблюдов покачиваются неподалёку от нас – их колокольчики звенят и отдаляются. Пастухи в белых плащах пробираются сквозь сильный ветер вслед за пасущимися стадами. Появились чёрные шатры и чёрные шапки туркоманов (туркменов), значит, мы приближаемся к границе Центральной Азии. Вот и Золотой путь. И восемь веков назад минарет Хосругирда наблюдал за движением по этому пути, как сейчас наблюдает за нами. Двумя милями далее расположился Себзевар. В караван-сарае путникам предлагают кебаб, гранаты, местный творог и кларет, местное красное вино.

Когда стемнело, вышли из строя фары. У этой незадачливой парочки рекордсменов, Махмуда и Исмаила, не нашлось ни спичек, ни фитиля. У меня было и то, и другое, но устранить поломку оказалось не так просто, поэтому вместо того, чтобы добираться до Мешхеда, мы остановились здесь – в городе Омара Хайяма, я был очень зол на это место.

Мешхед (3100 футов), 16 ноября. – От Нишапура до Мешхеда девяносто миль. Я надеялся быть здесь в середине дня.

Но мой замечательный «Рео Спид Вэггон» сломался, и было уже девять часов, когда я пересел в британский автобус с паломниками. Через шестнадцать миль, в Кадамга, водитель услужливо остановился у очередной достопримечательности. Этот интересный маленький восьмиугольник с куполом был построен в середине XVII века в память о месте упокоения имама Ризы. Он расположен под скалистым утёсом, в окружении высоких раскидистых пиний и шумных ручьёв. Пробивающиеся солнечные лучи падали на облицовку, и здание начинало сверкать голубым, розовым и жёлтым отливом на фоне тёмной листвы и хмурого неба. Бородатый сеид в чёрном тюрбане собирал деньги. Подпрыгивая и постукивая палками, угрожающе быстро приближались хромой и слепой. Я сбежал в автобус.

В автобусе ехало вдвое больше пассажиров, чем положено по инструкции, к тому же у всех был багаж. Пребывая в приподнятом настроении, оттого что поездка подходит к концу, водитель рванул вниз по склону, перелетел русло реки и только достиг противоположного склона, как, к моему великому удивлению, отскочившее переднее колесо понеслось назад в моём направлении, со скрежетом погнуло подножку и умчалось в пустыню. «Ты англичанин? – с раздражением спросил водитель. – Взгляни на это». Дюйм британской стали был пробит насквозь.

Потребовалось полтора часа, чтобы автобус снова был на ходу. Паломники пытались согреться, развернувшись к ветру спиной и кутаясь в тёплую одежду, овчинные тулупы и накидки. Три курицы, связанные друг с другом за лапы, наслаждались временной свободой, но их кудахтанье не сулило надежды. Когда мы наконец-то сдвинулись с места, водитель впал в состояние крайней осторожности. Он ехал со скоростью пять миль в час, останавливаясь у каждого караван-сарая, чтобы подбодриться чашкой чая, пока наконец мы не достигли небольшого перевала с новыми видами.

Освещённые огнями ярусы гор окаймляли горизонт. Ночь и облака, словно прибой, надвигались с востока. Внизу на равнине виднелись деревья, дома и дымок, возвещавшие о приближении Мешхеда, священного города шиитов. Сверкнул золотой купол, а вот замаячил и голубой купол в холодной осенней дымке. Век за веком, с тех пор как имам Риза56 был погребён рядом с халифом Харун ар-Рашидом, это видение придавало сил уставшим от однообразия пустыни паломникам, купцам, армиям, королям и путешественникам и теперь дарит новую надежду измотанным пассажирам неисправного автобуса.

Пирамидами из камней были обозначены подходящие места для молитв. Паломники-мужчины направились туда. Водитель спустился вслед за ними собрать плату за проезд, но поскольку те были заняты молитвой, повернувшись спиной к Мешхеду, лицом – к Мекке, ему волей-неволей пришлось обратиться к их жёнам. Крики протестов, переросшие в оглушительный истеричный визг, разрушили момент вознесения молитв. В молитве набожные мужья ударялись лбами о камни пирамид, тяжело вздыхали и поднимали взоры к небу, решительно не желая расплачиваться. Вокруг автобуса пританцовывали водитель и его помощник, уклоняясь от этих укутанных в тряпьё гарпий. Один за другим мужья пытались увернуться и незаметно проскользнуть на свои места. Водители ловили одного за другим. Каждый протестовал по четверти часа. Но только трое в итоге отказались платить, их, огрызающихся и извергающих проклятия, кулаками и пинками выставили из автобуса. Ведомые хныкающим фарисеем, самым активным из них (он ехал рядом со мной на переднем сиденье автобуса), они неспешно спускались по склону.

Едва автобус тронулся, женщины на задних сиденьях подняли невообразимый шум. Своими кулаками и колотушками они бы вскоре снесли тонкую деревянную перегородку, отделявшую их от меня с водителем. Автобус остановился. Откинув вуали, эти фурии требовали вернуть тех троих. К тому моменту у меня было только одно желание – добраться до отеля, пока совсем не стемнело. «Или усаживайте их обратно, или поезжайте немедленно, – сказал я водителю. – Если мы не поедем сию же минуту, я тоже откажусь платить». Угроза подействовала. Он догнал мужчин, бежавших по дороге, и предложил им вернуться. Отступив в кювет, они категорически отказались сделать одолжение извергу, осквернившему самый святой момент их жизни. Женщины снова подняли крик. Автобус сотрясался. «Да едь уже!» – прикрикнул я, топая ногами. Выскочив, водитель схватил дезертиров, отколошматил их, пока те не начали просить о пощаде, и затолкал обратно в автобус. Фарисей хотел занять своё прежнее место возле меня. Но теперь настала моя очередь изобразить безумие. Я сказал, что не хочу терпеть его рядом с собой. В ответ он, схватив мою руку, начал её лобызать. Я выскочил из автобуса, заявив несчастному измученному водителю, что дойду до Мешхеда пешком, и мои деньги останутся при мне. Теперь женщины накинулись на фарисея и усадили эту скотину на заднее сиденье. И мы помчались в священный город со скоростью, способной разгромить орудийный лафет.

Переглянувшись, мы с водителем рассмеялись.

Мешхед, 17 ноября. – Храм доминирует на городском фоне. Туркоманы, казахи, афганцы, таджики и хазарейцы толпятся у его входа, смешиваясь с сомнительной толпой персов-псевдоевропейцев. Полиция боится этих фанатиков, поэтому доступ в храм по-прежнему закрыт для иноверцев, несмотря на официальную антиклерикальную политику, в соответствии с которой мечети в других местах открыты для всех. «Если вы очень хотите туда попасть, – сказал мне сотрудник в отеле, – можете одолжить мою шляпу. Этого будет достаточно». Я брезгливо взглянул на этот потрёпанный символ правления Марджорибанкса, пародию на французские кепи, и пришёл к выводу, что человеку с голубыми глазами и светлыми усами пройти через досмотр это не поможет.

Не так давно Марджорибанкс впервые посетил Систан. Чтобы угодить его пристрастию к современной планировке улиц, перепуганные местные власти, следуя хитрости Потёмкина, построили целый новый город, стены которого, хотя и были подсвечены электричеством, не окружали ничего, кроме полей. За день до его визита привезли грузовик детской одежды. На следующее утро собрали целую школу, одетую как французский детский сад. Подъехал монарх, пробыл достаточно долго, чтобы уволить директора школы за отставшую от моды форму, и покатил дальше. Но не успел он выйти из школы, как детей вытряхнули из одежды, запихнули вещи обратно в грузовик, который, обгоняя монарха, помчался к месту его следующего визита. Персия по-прежнему остаётся страной Хаджи-Бабы57.