Роб Уилкинс – Терри Пратчетт. Жизнь со сносками. Официальная биография (страница 65)

Два американских редактора уже отказались от книги, прежде чем Энн выбежала с ней из кабинета, а потом вернулась и убедила коллег, что ее нужно издать. Этой книгой был «Изумительный Морис и его ученые грызуны»³. К тому моменту, как Терри заключил сделку с Ральфом Вичинанзой, у Энн оставалось всего два месяца, чтобы издать книгу одновременно с Великобританией. Она быстро заказала обложку и послала на одобрение Терри.

«Терри ответил, что ему в ней нравится лишь одно – она прямоугольная, – говорит Энн. – Я поблагодарила его за любезное одобрение формы книги».

Так начались рабочие отношения Терри и Энн – по ее словам, в первые дни испытывавшей перед ним «здоровый ужас», – и она быстро стала третьей ключевой редакторской фигурой в его жизни. Это, конечно, как уже выяснили Филиппа Дикинсон и Дженнифер Брель, означало стычки, споры, во время которых все приличия отправлялись куда-то в сторону форточки, и долгие периоды упрямого бодания. Когда Энн послала Терри подробный – на несколько страниц – список замечаний к первому черновику «Финта», он позвонил ей и сказал: «По сути, Энн ты мне тут пытаешься сказать: “Напиши книжку получше”». И бросил трубку. Но, конечно, успокоившись, прошелся по ее пунктам – и все-таки написал книжку получше, а ведь ради этого в конечном счете все и делается.

«Морис», несмотря на то что издавался в спешке, попал в американские списки 2001 года и собрал номинации. На продвижение «Маленького свободного народца» в 2003‐м и «Шляпы, полной неба» годом позже, времени уже было больше, не говоря уже о следующей книге. В 2006 году Энн уже писала Терри имейл, начинавшийся со слов: «Дорогой автор романа “Господин Зима”, бестселлера New York Times». Через пять лет Терри станет такой важной фигурой в США, что Американская библиотечная ассоциация присвоит ему премию «За вклад в подростковую литературу».

Итак, у него наконец получилось. Он стал автором бестселлеров New York Times в обеих своих категориях и нашел двух преданных и активных редакторов – и их команды на каждом из этих фронтов, – которые проследили, чтобы он не покидал этого списка до конца творческой жизни.

Оставался последний барьер: Голливуд.

И вот он оказался посложнее.

В 2003‐м, через год после выхода кинохита «Гарри Поттер и Тайная комната» и через два года после выхода кинохита «Гарри Поттер и философский камень», а также через год и два соответственно после выхода первых двух хитов Питера Джексона из трилогии «Властелин колец», Терри дал интервью своему американскому издателю HarperCollins. В нем есть следующий отрывок:

ВОПРОС: Сейчас, когда фэнтези считается кассовым, что не дает Плоскому миру выйти на большой экран?

ТЕРРИ: Э‐э… в основном я.

И это безусловная истина. Раз за разом на протяжении карьеры Терри Пратчетта Голливуд приходил за Плоским миром с грандиозными планами на крупнобюджетные экранизации с адаптацией от первоклассных сценаристов, постановкой режиссеров премьер-лиги и привлечением звездных актеров. И раз за разом эти планы упирались в стену. Главная причина?

Э‐э… в основном он.

Он не мог разжать хватку. А в творческом формате, основанном на командной работе, добровольном делегировании задач и обильных компромиссах, это всегда проблема. Помните: этот человек настаивал на том, чтобы лично проверять каждый пустяк в линейках фигурок по Плоскому миру. Он так долго держал этот мир у самого сердца – и при этом добился такого успеха, – что идея доверить его машине гигантской индустрии, в которой решения могут принимать десятки людей, в число которых сам Терри не входит… что ж, это шло наперекор всему, во что он верил.

И, как он говорил, причин для компромиссов у него не было. «Зачем мне это? – сказал Терри в том интервью 2003 года. – Деньги? Есть у меня деньги. Слава? Сомневаюсь. Ринсвинд, или Ваймс, или матушка Ветровоск на гибком целлулоиде? А миру это надо?»

Но, по правде говоря, кое-что Терри бы от этого получил – и не в такой уж глубине души он сам это знал. Он бы получил огромное удовлетворение от того, что его работу превратят в успешный фильм, чего он сам жаждал все сильней, и эту жажду только подпитывали полные кинозалы на фильмах по Роулинг и Толкину во времена той золотой лихорадки фэнтези на большом экране. Терри и сам был фанатом кино – и в первую очередь фанатом популярных фильмов. В Фениксе, штат Аризона, на американском конвенте Плоского мира 2009 года мы посещали Тумстоун, чтобы Терри потешил свой интерес к Уайатту Эрпу и оживил юношеские воспоминания о Берте Ланкастере и Кирке Дугласе в вестерне «Перестрелка у корраля О‐Кей». В Новой Зеландии мы ездили на экскурсию в Хоббитон – незадолго до этого остановив машину в Матамате, городе с атмосферой пятидесятых, и одновременно запев Mr. Sandman, вспомнив момент прибытия Марти Макфлая в Хилл-Вэлли пятидесятых⁴. А ведь Терри не был туристом. Однажды во время перерыва в книжном туре по США я его озадачил, предложив отправиться на южный край Гранд-каньона. «Зачем? – спросил Терри. – Это просто дыра в земле». Но паломничества, связанные с фильмами – разумеется, только с правильными фильмами, – вытаскивали его куда угодно.

И все-таки вот он: 2003 год, 55 лет, почти 40 книг, но ни одной экранизации за плечами. Недавно продюсерская компания Film4 сказала Терри, что Плоский мир «слишком интеллектуальный и утонченный» для кино, чем разозлила его без меры. Еще кто-то сказал ему, что экранизация «Творцов заклинаний» «будет похожа на пародию на Гарри Поттера» – и это разозлило его еще больше. «Я пытался что-то ответить, – рассказывал Терри, – но у меня откручивалась макушка». Он успел привыкнуть говорить о кинобизнесе с желчью – уже даже не разочарованный и не разъяренный множеством способов, которыми киноиндустрия сговорилась его бесить, а просто смирившийся с ее изнурительными порядками и даже выработавший против них иммунитет. «Через какое-то время, – говорил он, – узнаешь, чего стоит большинство договоров на экранизации, – как там это замечательно говорится? Ах да: ни хренашеньки. Много кто предлагает договор, но мало кто может снять фильм. Им бы просто заиметь права, и побольше. Да пошло оно все к черту».

И все же каждый раз, когда Терри отважно отворачивался, этот мерзкий бизнес умудрялся затянуть его обратно. Даже в том интервью 2003 года для HarperCollins, с четкими заявлениями о презрении и пренебрежении, присутствовал признак теплившейся в его сердце надежды: «Экранизация моей трилогии «Угонщики» от Dreamworks вроде бы сдвинулась с места», – сказал он.

И снова обман. На самом деле противостояние Терри с Голливудом и гибким целлулоидом только начинались.

Dreamworks Animation приобрела права на трилогию о номах в 2001 году почти за миллион долларов. Они планировали сделать из трех детских книг Терри – «Угонщиков», «Землекопов» и «Крыльев» – один полнометражный мультфильм с рабочим названием «Угонщики», выбрав режиссером Эндрю Адамсона. Чтобы убедить Терри, что они – лучшая команда для адаптации его творчества, Dreamworks устроила для него экскурсию по своей студии в Калифорнии. В тот раз я с ним, к моему бесконечному сожалению, не ездил, но знаю, что там ему показали черновой монтаж последнего фильма Адамсона и подарили набитый под завязку мешок сувениров, среди которых был какой-то плюшевый зеленый огр с луковицей в руке. Фильм Терри не впечатлил, но впоследствии многие с ним не согласятся. Когда подписали договор на «Угонщиков», «Шрек» уже вышел и готовился заработать 484 миллиона долларов, а заголовок BBC News сулил, что «Пратчетта обработают по-шрековски».

«Мало у каких писателей творчество настолько подходит для анимации, как у Терри Пратчетта», – сказал Джеффри Катценберг, генеральный директор, сооснователь и «К» в Dreamworks SKG⁵, анонсируя фильм. Приводилась цитата самого Терри: «Мне нравится “Побег из курятника” и “В поисках галактики”, и как тут не впечатлиться, когда однажды вечером тебе звонят из голливудского офиса Dreamworks, и на следующий же день его представители приезжают на обед в Уилтшир»⁶. Адамсон воодушевленно рассказывал, как он надеется, «что каждый раз, выходя из кинотеатра и замечая что-то краем глаза, люди будут думать, что это персонажи фильма». Увы, у Терри появилась веская причина недолюбливать того зеленого огра с луковицей из мешка сувениров. Крупный оскаровский успех «Шрека» означал, что Адамсон вдруг стал занят как никогда. Он снял «Шрека 2», потом «Лев, колдунья и платяной шкаф» затянули его в Нарнию. «Угонщики» и те самые персонажи, что должны были преследовать вас вне кинотеатра, пропали с его горизонта, а Терри начал саркастично поговаривать, что фильм снимут, «когда закончат “Шрека 27”».

Прошли годы – вообще-то, целых семь, – но ничего не происходило, и эта (как выяснилось, типичная) часть процесса была одной из причин, по которым ярился Терри, ведь долгие периоды, в которые ничего не происходит, – природный враг писателя, работающего в жанре фэнтези. Но в конце концов в 2008 году до нас дошли слухи, что на «Угонщиков» от Dreamworks поставили британского режиссера Дэнни Бойла – только чтобы снять его, когда осенью того же года ударил глобальный банковский кризис и мультфильм снова отложили в долгий ящик. Через год, в 2009‐м, на него позвали Саймона Бофоя, сценариста «Миллионера из трущоб». Но мы так ничего и не увидели, а еще через год, в 2010‐м, проект передали Джону Орлоффу, сценаристу детского фэнтези-мультика «Легенды ночных стражей». В то же время в режиссерское кресло теперь звали англичанина Ананда Такера. Неужели проект сдвинется с мертвой точки и камеры наконец заработают? Шестеренки вроде бы завертелись – в 2011‐м я даже сопровождал Терри и Колина Смайта на встречу с Анандом Такером и Джеффри Катценбергом в «Фо Сизонс» на Пикадилли.