Роб Уилкинс – Терри Пратчетт. Жизнь со сносками. Официальная биография (страница 67)

В 2005 году в уинкантонскую «Лавку Плоского мира» во время одного из фанатских мероприятий, которые регулярно проводили Бернард и Изобель Пирсоны, вошел человек в белых туфлях из змеиной кожи. В это время в магазине кишмя кишели любители Плоского мира в тематических костюмах – но эти белые туфли все равно выделялись. Их хозяином был Род Браун из продюсерской компании The Mob, и он пришел с предложением для Терри. На тот момент никто из нас слыхом не слыхивал о The Mob и не знал, чем они занимались. Самым выделяющимся пунктом в резюме Рода была работа над «Командой мечты» (Dream Team) – многолетним телесериалом от Sky TV о вымышленном футбольном клубе c настолько дикими сюжетными поворотами, что на ее фоне комикс «Рой из “Роверов”» выглядит документалкой Кена Бернса⁹. Терри, очевидно, его не смотрел, не имея ни канала Sky, ни хоть какого-то интереса к футболу. Еще Род работал над игровым шоу Strike It Lucky от ITV с ведущим Майклом Бэрримором – какое-то время пятой по рейтингам телепередачей на британском телевидении – и вот его Терри, вполне возможно, видел или хотя бы что-то о нем слышал. Но все это не имело особого значения. Сейчас Род потрудился приехать в Уинкантон, и Терри выслушал его лично. В столовой Бернарда и Изобель в задней части магазина прошли импровизированные переговоры, и на них Род сделал предложение: двухчастная трехчасовая экранизация «Санта-Хрякуса» с крупным бюджетом и роскошными костюмами, приуроченная к празднику, причем главным спонсором готов стать канал Sky. Род говорил увлекательно, интересно и убедительно. Терри, как он любил выражаться, «понравился его стиль». В конце встречи – мне показалось, что Род удивился не меньше нашего, – Терри встал и сказал: «Хорошо. Теперь вам всего-то осталось это снять».

Через пару недель состоялась вторая встреча, теперь – в Часовне. Род привел своего бизнес-партнера Йена Шарплса и Вадима Жана – режиссера-англичанина на черном «Рэндж Ровере» и в дутой куртке, снявшего британскую комедию «Леон-свиновод» (Leon the Pig Farmer). Они рассказали о «Санта-Хрякусе» и о том, что надеялись из него сделать, как представляли себе превращение истории о ежегодном зимнем празднике Плоского мира в традиционный семейный фильм, который будут показывать каждое Рождество. Прозвучали имена актеров. На роль Альберта, слуги Смерти, предлагался Дэвид Джейсон. С точки зрения Терри, Джейсон был королем телевидения. А на озвучку Смерти, может, пригласим Иэна Ричардсона? Терри и тут не имел ничего против. И снова все выглядело хорошо. А то, что ребята из The Mob – не лощеные корпоративные роботы, так это для Терри только лучше. Еще ему, бесспорно, нравилось то, что его готовы вовлечь в производство. Плюс для них, похоже, в Sky были открыты все нужные двери. Голливуд пусть пока покурит в сторонке. А этот проект, кажется, может к чему-то прийти.

Не притворялись ли Род, Вадим и Йен, что отношения The Mob со Sky лучше, чем, возможно, были на самом деле? И не притворялись ли представители The Mob – на других встречах, куда нас не звали, – что их отношения с Терри Пратчеттом лучше, чем, возможно, были на самом деле? Иначе говоря, не подтасовали ли они карты? Что ж, скажем так: в следующие недели и месяцы Терри несколько раз звонил Роду и просил отчет о прогрессе, и казалось, что пока нет никакого прогресса, о котором можно отчитаться. Через какое-то время нам с Терри стало частенько приходить на ум, что мы по-королевски отпраздновали трехстороннюю сделку Терри Пратчетта, The Mob и Sky TV, которая на момент королевского празднования еще не состоялась.

Но это неважно. Надо отдать The Mob должное: как бы они это ни провернули, они это провернули. В конце концов Sky дали зеленый свет фильму под названием «Санта-Хрякус» и выделили бюджет в 6 миллионов фунтов – в Голливуде этой суммы, наверное, не хватило бы даже на еду на площадке, а здесь она покрыла расходы на съемки самого масштабного фильма в истории Sky. Конечно, для Терри большим препятствием мог бы стать сценарий, который писал Вадим Жан. Но даже здесь все получилось быстро и просто. Огромным – и, возможно, не случайным – достоинством сценария, с точки зрения Терри, было то, что в него без изменений вошли большие фрагменты диалогов из книги.

Вот так, наверное, и полагается улещивать зачерствевшего скептически настроенного писателя, который подозревает, что ни одна экранизация не в состоянии передать истинный дух его произведений. Либо можно предложить ему камео. Терри с радостью согласился на роль игрушечных дел мастера, придуманную для фильма, и произнес простую реплику: «Хотите, я для вас заверну, сэр?» Это великое мгновение в истории кино и телевидения сняли, не теряя времени, в первый же день работы, на улице Уоберн-Уок в Лондоне, чуть севернее Тэвисток-сквер, где на земле лежал толстый слой искусственного снега. Войдя в роль с таким вниманием к деталям, какое посрамило бы и Роберта Де Ниро, Терри назвал своего персонажа Джошуа Исме – хотя в сценарии он был безымянным, – а лавку без особой необходимости окрестил «Игрушки – это я»[76]. Он целый час облачался в костюм – в том числе в ботинки, которые, с радостью заметил Терри, «давно бы выкинул даже Болдрик[77]», – и облачался бы еще дольше, если бы не съемочный график.

Терри пригласили приходить на съемки в любой момент, и он этим воспользовался – проводил там каждую свободную минуту, упиваясь происходящим, внимательно наблюдая и иногда вставляя свои пять пенсов. Однажды снималась сцена, где Банджо Белоручка в исполнении Стивена Маркуса шумно сморкается. После крика «Снято!» Терри сказал: «По-моему, было бы смешнее, если бы ему помогли высморкаться». Вадим попробовал – и это осталось в фильме: одна из множества заслуг, за которые Терри заслужил особое упоминание в титрах: «При вмешательстве Терри Пратчетта».

Процесс доставил ему огромное удовольствие. Так вот как оно бывает. Экранизации уже казались ему утомительными абстракциями и ассоциировались с бессмысленными встречами, безумными планами и обещаниями, которые сдувались, стоило их коснуться. Но вот это было чем-то прочным; это рождалось на его глазах. Теперь Терри получил особый опыт – увидел, как персонажи оживают и воплощаются; даже для него, их создателя, это было в новинку. Как он признавался: «Я чаще слышу их голоса, чем вижу лица». Причем он проникся не только актерами, но и всеми нюансами этого поразительного процесса, как выяснилось, очень ему близкого, ведь это было и делом его жизни – кропотливое стремление к реализму в совершенно фантастическом контексте. Зайдя однажды на площадку, Терри задержался поболтать с художником, подкрашивавшим фальшивую каменную стену. «Просто ее порчу», – сказал ему художник. Терри с радостью утащил этот оборот: впредь в Часовне «портить» означало добавлять чумазости, обшарпанности или мрачности, чтобы сцена стала реалистичнее¹⁰.

В последний день на площадке Терри забрал из отдела реквизита и загрузил в свой багажник большой пластиковый мешок с полистироловыми зубами, которые могли стать не только сувенирами со съемок, но и, конечно, идеальными призами для конвента Плоского мира или лотами для благотворительного аукциона.

И все получилось. В декабре 2006 года Sky добавил к логотипу канала пожелание «Счастливого Страшдества» и активно рекламировал фильм в трейлерах и на билбордах. Терри съездил на премьеру на большом серебристом «Мерседесе», а после две 90‐минутные серии фильма, показанные за два вечера на предрождественской неделе, собрали у телевизоров аудиторию в 2,8 миллиона – огромную для Sky того времени. Потом фильм повторили на Рождество и День подарков и, воплотив изначальную идею The Mob, с тех пор крутили каждый год.

Терри повезло повторить этот крайне приятный опыт в 2007 году, когда The Mob вернулись в Часовню с предложением снять «Цвет волшебства» – на самом деле объединив эту книгу со второй в цикле, «Безумной звездой». Вадим прислал сценарий и заслужил от Терри комплимент, облаченный в типичный пратчеттовский пессимизм: «Не такое надругательство, как я ожидал». Но после прошлой удачи Терри был рад согласиться – хотя и категорически возражал против Шона Остина в роли туриста Двацветка. Он видел в нем Сэмуайза Гэмджи из «Властелина колец» Питера Джексона и просто не мог представить его Двацветком. Терри заявил Роду Брауну: «Род, он не Двацветок, и если ты продолжишь настаивать, то я не буду скрывать, что не одобряю такой выбор». Но Род не сдался и все равно взял Шона на роль. И Терри тоже не сдался и не стал скрывать, что не одобряет такой выбор, – и дал это понять самым откровенным образом. Когда актеры собрались в огромном конференц-зале Pinewood Studios¹¹ на первую читку сценария, Терри подошел к Шону и, не дожидаясь формальных представлений, заявил: «Ты не Двацветок». Актер пожиже на этом бы и сдулся, но Шон, к его чести, перевел все в шутку и просто приступил к делу. А когда начались съемки и Терри увидел, насколько ошибался, у них завязались очень теплые отношения. К концу съемок Шон по-свойски звал его «дядя Терри».

Вернулся и Дэвид Джейсон, на этот раз в роли Ринсвинда – на самом деле на этом условии он соглашался на роль Альберта в «Санта-Хрякусе»: Джейсон, давний любитель Терри Пратчетта, всегда мечтал сыграть Ринсвинда. В первый день съемок в Pinewood они с Терри поклонились друг другу, словно стародавние знакомые. Терри снова присутствовал – и помогал – на площадке, наслаждался дискомфортом актеров на съемках океанских сцен в аквариуме и расширил собственный актерский диапазон, сыграв Второго астрозоолога в начале и в конце фильма¹². Обе части показывали на пасхальных выходных 2008 года, и, хотя премьера не стала таким событием, как «Санта-Хрякус» на Рождество, она снова сохранила верность духу Плоского мира.