Роб Уилкинс – Терри Пратчетт. Жизнь со сносками. Официальная биография (страница 69)

Мы пали духом. Стояли на улице совершенно раздавленные. «Хотите поужинать или сразу домой?» – спросил Терри. В ту поездку мы впервые раскошелились на билеты первого класса с возможностью изменить дату – когда я бронировал места, Терри еще поинтересовался, называю я цену перелета или всего самолета. И все-таки в таких обстоятельствах это оказалось удачным вложением. Там, на Бродвее, когда впереди был еще весь вечер, но испорченное настроение отбило даже аппетит, не то что желание посмотреть представление, мы решили ехать прямиком в аэропорт и лететь домой ближайшим рейсом.

Еще больше мы расстроились, когда узнали, что Ральф требовал у «Диснея» комиссию за то, что свел их с Терри. Другими словами, он, похоже, пытался заработать на обеих сторонах сделки – и это не понравилось никому, особенно если учесть, что «Дисней» сам без особого труда нашел Терри во время поездки режиссеров.

В общем и целом это происшествие открыло нам глаза. В начале лета 2012 года мы с Терри летали в Дублин на мероприятие в Тринити-колледже. В полете я читал журнал авиакомпании. Там была статья о Гриффе Ризе Джонсе, не так давно продавшем Talkback – продюсерскую компанию, которую он и Мел Смит основали в 1981 году. Риз Джонс рассказывал, что в первые годы работы на BBC у них не было ни денег, ни права голоса; а когда они основали Talkback, у них были все деньги и все голоса. Я прочитал Терри отрывок. Это был далеко не первый наш разговор на эту тему, но никогда еще эта мудрость не представала так ясно. «О чем я и толкую, – сказал тогда я. – С хорошими юристами мы бы справились и сами».

Это же совершенно логично. Вместо того чтобы, как выразился Терри, «мотаться, как мячик для пинг-понга в урагане», между чужими продюсерскими компаниями, можно самим определять свое будущее. Это не спасет нас от производственного ада, потому что без него кинематографа просто не бывает. Но это может спасти нас от перманентного производственного ада. И хотя бы, когда производственный ад начнется, это будет наш производственный ад – мы сами его создадим и сами будем искать решения. Это же все-таки лучше, разве нет?

Терри раздумывал недолго. «Тогда поговори с бухгалтером, – сказал он. – Сделай»¹³.

Когда мы прибыли в отель «Уэстин», Терри уехал на мероприятие, а я остался и позвонил Марку Бумле – тогда мы и заложили основу собственной продюсерской компании Терри, Narrativia.

¹ Продакт-плейсмент! В книге! Уму непостижимо. А суп, кстати, был «Магги». Когда вам надо заполнить дыру в форме супа в вашем дне, нет супа лучше – и проще – «Магги». «Магги» – для всех ваших суповых потребностей.

² Обычно Терри не щелкал пальцами у меня перед носом, требуя подать чай. Вообще-то, это был первый и последний раз на моей памяти. Проще говоря, это было не в его стиле. Но, очевидно, ради возможности произвести впечатление на нового редактора, только что прилетевшего из Нью-Йорка, он готов был попробовать.

³ Естественно, для издания в Америке книгу переименовали – в том смысле, что в Британии ее название произносилось «Изумительный Мо́ррис и его ученые грызуны», а в США стало произноситься «Изумительный Мори́с и его ученые грызуны». Дьявол в деталях.

⁴ В Хоббитоне мы, не постесняюсь признаться, с головокружительным восторгом прогулялись по просеке, которую можно увидеть в начале «Братства кольца». Там готовились снимать «Хоббита». Мы с Терри согласились, что, хоть уже побывали на разных съемочных площадках, это совсем другое дело. Здесь чувствовалась магия. Здесь все было по-настоящему.

⁵ Где «S» – Стивен Спилберг, а «G» – Дэвид Геффен.

⁶ СХЧП – хотя, для протокола, сам я не помню, чтобы кто-то из Dreamworks Animation приезжал на обед в Уилтшир – хоть наутро после звонка, хоть в любой другой момент этой саги. Но фраза красивая, и наверняка многие коллеги Терри по писательскому цеху призадумались – в чем, пожалуй, и была вся суть.

⁷ Dreamworks продолжила работу над «Троллями», которые вышли уже после смерти Терри, в 2016 году, и в которых все роли троллей играли тролли, – наверное, это более удачный вариант, хотя я не смог заставить себя посмотреть. Меня бы это, как нынче выражаются, «стриггерило». В 2020‐м мультфильм получил сиквел. Его я тоже избегаю.

⁸ Терри – определенно из того поколения, для которого требование платить за телевидение что-то сверх ежегодного сбора попахивает крайне бесстыжим варварством.

⁹ Пожалуй, один из ярких примеров – серия, где голкипер «Харчестер Юнайтед», отчаявшись из-за игровых долгов, взял всю команду в заложники и был застрелен спецназом в последовавшей перестрелке.

¹⁰ По поводу того «порчуна» и его работы Терри потом сказал с глубоким вздохом: «Если бы я знал, что бывают такие профессии, в жизни не стал бы писать».

¹¹ Наша радость от посещения Pinewood – родины стольких британских комедий – так и не угасла. Там история окружает на каждом шагу. Наш офис в прошлой жизни играл роль британского консульства в «Так держать… Вверх по Хайберу» (Carry on Up the Khyber). Голова кружилась от благоговения.

¹² Терри постановил, что если он напялит костюм, то напялю и я. На моем счету где-то десяток мимолетных появлений в «Цвете волшебства», в том числе в незабвенной роли «человека, которого выкидывают из “Залатанного Барабана” с копьем в груди». В качестве «подарка» на день рождения меня заставили чрезвычайно долго лежать в луже у ног Дэвида Джейсона – с тем же копьем в груди. В готовом фильме, к моему немалому веселью, видно только верхушку копья.

¹³ В мире Терри Пратчетта нет требования сильнее «сделай». Со «сделай» не шутят.

17. Одна поднятая бровь, шляпа из кактуса и велосипедные клипсы в огне

Лето 2007 года, Терри только что дописал «Делай деньги!» (Making Money), вторую книгу об исправившемся мошеннике Мойсте фон Липвиге, который впервые появился в «Держи марку!» пару лет назад – и которого, между прочим, целые сутки звали Мойст фон Хедвиг, пока я вдруг не вспомнил кличку некой совы из «Гарри Поттера» и не убедил Терри, что называть его Хедвигом – значит напрашиваться на неприятности¹.

Роман «Делай деньги!» – это исследование нестабильной смеси математики и доверия, на которой работал монетный двор Анк-Морпорка, – выйдет осенью, сразу после массового снятия вкладов в британском банке «Норзерн Рок» и в преддверии надвигающегося банковского кризиса. Поэтому в The Times и скажут – лишь с долей шутки, – что эту книгу «лучше рецензировать в бизнес-рубрике». Тем временем я еще приходил в себя после того, как барабанил по клавишам, пока из воображения Терри бурным потоком изливались эти выдающиеся страницы, и старался не отставать, когда он вел по улицам к Королевскому банку Анк-Морпорка разгневанную толпу с вилами, намеренную поквитаться с его злосчастным вице-председателем – то есть Мойстом, – который, наконец смирившись со своей судьбой, распахнул двери банка и обнаружил… что ж, тогда еще никто в мире, включая самого автора, не знал, что по ту сторону двери спасет Мойста от верной гибели. И не мог узнать, пока Терри, походив по комнате и подумав, решительно не продиктовал развязку, тем самым в очередной раз заставив меня вскочить и триумфально ударить кулаком по воздуху. В такие времена я ничуть не сомневался, что у меня лучшая работа в мире – за исключением, возможно, работы Льюиса Хэмилтона².

Но вот «Делай деньги!» написаны, вычитаны, отредактированы и отосланы в издательства, а у нас наступил, как это всегда называл Терри, «медовый месяц»: фаза, продолжающаяся неделю, максимум две, когда последняя партия упакована и отправлена, фабрика затихает и можно дать станкам передохнуть, неторопливо собираясь с силами перед следующей сменой. Для Терри «медовый месяц» (впрочем, не мешающий написать что-нибудь из следующего романа) – время, наиболее похожее на отпуск.

Но оказалось, что «Делай деньги!» вовсе не так закончен, как мы думали. Поступает звонок от Дженнифер Брель из нью-йоркской редакции HarperCollins. «А можно как-то увязать линию Космо Шика? – спрашивает она. – А то она так и болтается на ветру». Космо Шик в компании своей исключительно ухоженной бороды большую часть романа пытался: а) украсть личность лорда Витинари и б) научиться эффектно поднимать одну бровь, что отлично удавалось Роджеру Муру в бондиане, но в исполнении Шика больше смахивало на нервный тик. И в самом деле, за Шиком с его бородой и бровью мы в кульминации не досмотрели. Никого другого при редактуре это не смутило, но теперь, после слов Дженнифер… что ж, да, это недопустимо. Шик и в самом деле болтается на ветру.

Терри раздражен. Кто-то сказал, что в книге есть проблемы³, а это его никогда не радует. Плюс он уже официально переключился в режим медового месяца и думает о другом, а тут внезапно велят перестраиваться – и быстро, книгу уже готовят к печати. Дополнительный материал нужен Дженнифер в течение суток.

И что, Терри просто сядет и засучит рукава? Нет. Очевидно, сейчас у него на уме что угодно, только не это. Поперек ручья упало дерево, говорит он. Надо бы сходить посмотреть. И мы идем. По дороге назад Терри внезапно заворачивает в теплицу и какое-то время занимается черепашками. Наконец мы возвращаемся в Часовню. Он садится за стол, в то время уже оснащенный впечатляющим набором из шести ЖК-мониторов, закрепленных на раме в два ряда по три штуки, – раму мы заказали по удивительно низкой цене в небольшой компании по соседству⁴.