Роб Уилкинс – Терри Пратчетт. Жизнь со сносками. Официальная биография (страница 64)

Еще ходила теория, что книги Терри пали жертвой плохих издателей, и в эту теорию он был куда более склонен верить. Не то чтобы он считал Америку чемпионом по провалам в издании его книг. Это звание окончательно и бесповоротно было закреплено за Германией, где Heyne Verlag выпустило «Мора» и «Вещих сестричек» с одинаковыми обложками, рекламировало «Безумную звезду» как первую книгу о Плоском мире, потому что не сразу получило права на «Цвет волшебства», а получив, выпустило двойное издание «Цвета волшебства» и «Посоха и шляпы» с обложкой Джоша Кирби, где изображался летающий «Моррис Майнор», бегающие и размахивающие дубинками британские «бобби» и газовый счетчик. Эта квинтэссенция «британскости» не имела никакого отношения ни к «Цвету волшебства», ни к «Посоху и шляпе» и лучше бы подошла юмористическому роману Роберта Рэнкина «Ростки гнева» (The Sprouts of Wrath) – и неспроста: она действительно к нему подходила, потому что для него изначально и рисовалась.

И будто мало было унизить Терри общей обложкой с другим автором, Heyne превзошло само себя, когда в 1991 году выпустило «Пирамиды», запихнув прямо в текст рекламу супа быстрого приготовления. Этот ошеломительно наглый продакт-плейсмент был бы плох, даже если бы рекламному отделу хватило такта посоветоваться с Терри, где именно он бы предпочел разместить рекламу супа – если бы вообще предпочел. Но его даже не спросили. Терри, понятное дело, бушевал. Он стал писателем не для того, чтобы толкать людям суп. И сменил немецкого издателя, как только смог¹.

В его американской издательской истории ничто не могло тягаться с этим фарсом, и все же продвижение «Плоского мира» на рынке США местами оставляло желать лучшего. Вплоть до «Ведьм за границей», двенадцатого романа в цикле, там появлялись только издания в твердой обложке от Science Fiction Book Club – специализированного импринта Nelson Doubleday, что, по сути, прямым текстом советовало всем незаинтересованным в нишевой фантастике проходить мимо. Затем книги взяло в работу HarperPrism – фантастическое и фэнтези-отделение HarperCollins – и с радостью выпустило их не по порядку. Американские читатели получили «Роковую музыку» раньше «Дам и господ» и «К оружию! К оружию!», «Ноги из глины» – раньше «Интересных времен» (Interesting Times) и «Маскарада», а «Патриота» – раньше «Санта-Хрякуса». Велика ли разница? Может, и нет, но понятно, что Терри это раздражало безмерно. В 1999 году, когда HarperCollins приобрело Avon Books с их импринтом фантастики Eos и объединили каталоги, снова пострадали его книги. Все это не имело бы значения, если бы он чувствовал какой-то прогресс. А он, наоборот, чувствовал, что его просто без толку мотает из стороны в сторону.

В девяностых, чтобы распутать кое-какие узлы и вправить кое-какие мозги, он решил нанять американского агента – того, кто сможет представлять Терри по ту сторону Атлантики агрессивней, чем мог Колин Смайт. Для такого писателя, как Терри, и с такими амбициями, как у Терри, вариант был только один. Ральф Вичинанза собрал самый внушительный в мире список клиентов из авторов фантастики, фэнтези и хоррора, включавший Стивена Кинга, Роберта Хайнлайна, Фрэнка Герберта, Питера Страуба и Джорджа Р. Р. Мартина. Бритоголовый и ясноглазый Ральф чем-то напоминал астронавта «Аполлона» в отставке, хотя жил с куда большим размахом, чем свойственно астронавтам. В рекламном ролике парижской IT-компании Capgemini, в котором также участвовали продюсер Дэвида Боуи Тони Висконти и австралийский теннисный тренер Даррен Кэхилл, Ральф что-то рисовал, стоя на подъездной дорожке с фонтаном у какого-то большого замка с башенками в стиле Уолта Диснея, который на самом деле был его домом на Лонг-Айленде. В той же рекламе его окрестили «литературным консультантом Стивена Кинга» – это вам уже не простой агент. Приезжая в «Кларидж» в Лондоне, где он всегда останавливался, Ральф первым делом давал огромные чаевые консьержу, чтобы тот гарантировал идеальное обслуживание. Но при всей своей дорогостоящей элегантности в переговорах он демонстрировал хватку терьера и умел быть взрывоопасно прямым, если этого требовали обстоятельства.

Терри относился к Ральфу одновременно с подозрением – его обычный взгляд на новичков в уже утвердившейся команде соратников – и с молчаливым восхищением. Также его самолюбие, безусловно, тешила мысль о том, что о нем говорит присутствие в списках Ральфа. Теперь тот применил свое значительное влияние, чтобы определить американское будущее Терри.

А вскоре после этого, в 1999 году, в жизни Терри появился человек, сыгравший еще более важную роль в переломе ситуации. Дженнифер Брель, редактор HarperCollins в Нью-Йорке, по ее собственным словам, заслужила в компании репутацию «девушки, которой скидывают странные книжки». В свое время в число этих книжек попали и романы Терри – но она сразу поняла, что эти книжки вовсе даже не странные, и что «странные» – только один из вредных и ограничивающих ярлыков (наравне с определениями «фантастика» и «юмор»), которые лучше бы как-нибудь с них стряхнуть. «Его творчество куда шире, – говорит Дженнифер. – Это не просто шуточки. Это социальная сатира. Книги рассказывали о том, как люди себя ведут и как взаимодействуют. Из них можно было извлечь гораздо больше, чем просто хиханьки».

Терри и Дженнифер встретились не сразу. Поначалу они только разговаривали по телефону, причем она добродушно терпела глубоко укоренившийся скепсис Терри относительно ее способности что-то изменить в его продвижении в США и не теряла оптимизма. В конце концов во время поездки в Англию она навестила Часовню – и не успела еще переступить порог и снять куртку, как оторопела от того, что Терри громко щелкнул пальцами у меня перед носом и гаркнул: «Роб – подай чай!»² Впрочем, скоро к ней вернулось самообладание, и за следующие пару часов они с Терри достигли такого взаимопонимания, что ему стало казаться, будто он знал ее всю жизнь. Он увидел в Дженнифер то же, что ему повезло найти в Филиппе Дикинсон, своем британском редакторе: не просто сторонника, но и человека, который видит его творчество с абсолютной ясностью – что в нем содержится, чего не хватает и что нужно добавить для лучшего вида. Любому иностранному писателю из каталога крупного американского издательства нужен свой четырехзвездный генерал, готовый собрать войска во всех отделах и начать наступление на рынок. Своего Терри наконец-то нашел.

С выходом «Пятого элефанта» в апреле 2000 года дела пошли в гору. Выбравшись из уголка фантастики, Терри публиковался в мейнстримной линейке HarperCollins. Это дало необходимую перезагрузку. Помимо основного, было выпущено особое издание «Пятого элефанта» тиражом в пять тысяч экземпляров – с шестнадцатистраничным приложением о «Мире Терри Пратчетта», путеводителем для новичков по его циклу, тогда насчитывавшему 24 книги. Понадобится время, но с этого момента постепенно, книга за книгой будет расти число рецензий, интерес, фэндом – с выходом «Правды» (The Truth), «Вора времени», «Ночной стражи», «Держи марку!», «Пехотной баллады», пока, наконец, не настанет главный прорыв.

Осенью 2005 года HarperCollins выпустило «Шмяк!». В те времена новый список New York Times рассылался издательствам заранее, в среду с трех до семи. В ту среду Дженнифер Брель отправилась в двухчасовую дорогу домой до того, как пришел список. Поэтому новости очень не вовремя упали на ее «Блэкберри», когда она отъезжала от Центрального вокзала Нью-Йорка в набитом пригородном поезде «Метро-Норт». Хуже того, она поняла, что сидит в «тихом» вагоне, где разговоры по телефону не одобряются. Но какого черта – не ждать же! Она позвонила в Часовню.

– О боже, это хит, хит! Терри! Терри! У тебя бестселлер New York Times!

Другие пассажиры неодобрительно зашикали, но она решила не обращать внимания.

Озадаченный Терри за столом в Англии сказал:

– Дженнифер… ты плачешь? Ты плачешь! Дженнифер, это же всего лишь список.

– Терри! – прокричала она автору и всему вагону. – Мы так вкалывали, что ты дашь мне поплакать!

Тут уже шиканье приобрело агрессивный окрас.

– Мне пора, – сердито сказала она и повесила трубку.

Оставался только один вопрос – сможет ли Терри повторить этот успех в Америке с детской книгой. В начале их деловых отношений Терри сказал Дженнифер: «Мы с американским детским книгоизданием не дружим». Они говорили о книге, которая выходила в том году в Великобритании, но до сих пор не вызвала у американских издателей никакого интереса. Пожалуй, теперь уже было поздно, но Дженнифер проследила, чтобы рукопись попала на стол Нэнси Геллер, ридера детского отдела HarperCollins. Вскоре после этого Геллер сказала своему начальнику Роберту Уоррену: «Мне очень понравилась рукопись Терри Пратчетта». Этот момент оказался судьбоносным, потому что: 1) голос Нэнси Геллер было слышно за пределами ее кабинета, и 2) редактором, которого ее голос достиг, оказалась Энн Хоппе. Энн прочитала и полюбила достаточно романов о Плоском мире, чтобы ее уши сами реагировали на упоминания Терри Пратчетта. Она встала из-за стола и зашла в кабинет Нэнси Геллер. «У меня осталось почти – но не совсем – стыдное воспоминание, как я буквально вырвала рукопись у нее из рук, – говорит Энн. – Счастье еще, что я от воодушевления хотя бы не порезала ее бумагой. А ведь могла бы».