Роб Уилкинс – Терри Пратчетт. Жизнь со сносками. Официальная биография (страница 63)
Вскоре после этого встреча закончилась.
Впрочем, в конце концов Терри передумал. После новых размышлений, совещаний и изучения ситуации он вложил-таки рекомендуемую сумму. Так из тех обсуждений и родился «Фонд Плоского мира» (Discworld Foundation), по сей день спонсирующий проекты, касающиеся детского образования, дикой природы и прочих волновавших Терри областей.
Но вот сложные схемы уклонения от налогов, от которых мог выиграть он сам, его не интересовали ни капли. Терри прилежно платил подоходный налог и гордился этим. Однажды, наслушавшись новостей о скором повышении подоходного налога для богатых он позвонил своему бухгалтеру Марку Бумле.
– Я тут много читаю в газетах о хитрых бухгалтерах, которые спасают клиентов от уплаты налогов, – сказал он. – Что бы посоветовал ты, как мой хитрый бухгалтер?
Марк, распознавший проверку, ответил:
– Как твой хитрый бухгалтер, Терри, я советую вот что: плати налоги.
И Терри платил.
Вместо «ДеЛореана DMC‐12» он купил пастушью кибитку. У нее не было дверей в форме крыла чайки, и она вряд ли пригодилась бы Марти Макфлаю, но по-своему и она помогала путешествовать во времени. Именно здесь Терри придумал Тиффани Болен, именно здесь впервые заговорил об истории, которая в 2003 году станет называться «Маленький свободный народец».
Выезжая из родной долины, Терри видел на холмах заброшенные, заросшие бурьяном остовы старых пастушьих кибиток – обломки дерева и металла, реликты девятнадцатого века, некоторые – с целыми колесами. Они его притягивали. Ему пришла в голову мысль вернуть одну из них к жизни и поставить в своих владениях.
Терри было важно, чтобы кибитка происходила из долины – оригинальные корпус и колеса, стенки из старого гофрированного железа. Терри нашел в округе человека, который мог помочь ему с этим проектом. Увидев законченную реставрацию, Терри был как никогда на моей памяти близок к тому, чтобы скакать от радости.
– Смотри! – говорил он мне. – Есть даже антигравитационная покраска!
Я не понял, о чем это он. Потом пригляделся поближе. Некоторые листы железа прибили вверх ногами, поэтому подтеки краски на них как будто устремлялись вверх.
Сперва Терри поставил кибитку в поле за амбаром – он называл это поле Кро, понятия не имею почему. Потом передвинул на поле ниже по склону, к реке. Однажды, отправившись туда, они с Рианной заметили на соседнем поле попавшую в беду овцу. «Кибитка словно наделила нас особым пастушьим зрением», – рассказывает Рианна. Вдвоем они спасли перепуганную и промокшую овечку из тернового куста, где она застряла. В сезон ягнения кибитка для нас закрывалась – там селилась пастушка Пэт, приглядывавшая за отарой Терри, и тем самым возвращала кибитке первоначальную функцию. Но в другое время, если погода была хорошей, мы отправлялись туда на обед: сэндвичи, яйца по-шотландски и маринованные огурчики – куда же без них. Терри сидел внутри, я – на ступеньках, печатая под диктовку на старом ноутбуке «Сони». Ни тебе вай-фая, ни телефона, никаких помех. Почему-то эти часы всегда завораживали – меловой холм, ивы и боярышник вокруг, журчит речка, мелькнет порой на краю зрения ярко-синий проблеск зимородка, словно показавшийся на миг Нак-мак-Фигль, которых именно по этой причине Терри и сделал синими. Я никогда не чувствовал себя ближе к Плоскому миру, чем тогда с Терри. В той кибитке его слова струились, как воды речки Эббл. «Первый черновик – это когда просто рассказываешь себе историю», – частенько говаривал он, и там родился почти весь первый черновик «Маленького свободного народца», там Терри рассказал себе историю Тиффани Болен, которая оказалась «в странном домике матушки Болен, перемещавшемся с места на место» там, где «холмы мирно лежат, греют округлые зеленые спины в лучах летнего солнца» и где ноги ступают по мелу, который, предположительно, «слишком мягок, чтобы на нем могла вырасти ведьма». Как писал Терри:
Мы еще не представляли, насколько правдивым окажется последнее предложение.
1 Я, как и Терри, из принципа никогда не покупал лучшую модель любого прибора, всегда – вторую, что неизменно оказывалось практичнее.
2 Здесь подходящее место, чтобы вставить: логотип компании Пола – это две противостоящие друг другу или, пользуясь правильным геральдическим термином, «восстающие» улитки.
3 Это пример благородной литературной традиции, получившей название «такеризация» – в честь Уилсона Такера, американского фантаста, любившего заимствовать у друзей имена для своих второстепенных персонажей.
4 Это просто шутка – без намека, будто роскошная шевелюра Кена Фоллетта не коренится в его голове. Кстати говоря, Роберта Мизероль, Нед Коутс (в русском переводе – Нед Тренч), доктор Джон Лоун (в русском переводе – Джон Кровопуск) и Энди Хэнкок – тоже такеризации. Позже мы не обойдем вниманием и дворецкого Вилликинса, и Нак-мак-Фигля по имени Явор Заядло (Rob Anybody).
5 Другие четыре Пратчетта в топ‐100: «Мор, ученик Смерти», «Стража! Стража!», «Благие знамения» и «Цвет волшебства». Большая пятерка Диккенса: «Большие надежды», «Дэвид Копперфильд», «Рождественская песнь в прозе», «Повесть о двух городах» и «Холодный дом». Это был самый прекрасный список, это был самый злосчастный список…[74]
6 Терри сказал это Алану Тичмаршу на дневной передаче BBC «Пеблл Милл» в 1995 году. «Сравнения одиозны», – начал Тичмарш – очень часто верный признак, что сейчас кто-то приведет одиозное сравнение. И пожалуйста… «Вас не расстраивает, когда люди говорят: “Значит, вы как Толкин”?» Ответ Терри «Он мертвее меня», пожалуй, не вполне попадал в настроение дневного телевидения, зато избранный им для этого случая костюм – кремовый бомбер и брюки в тон – был в этом отношении безукоризнен.
7 Его ближайшей конкуренткой стала Жаклин Уилсон с четырнадцатью книгами, за ней – Роальд Даль с девятью. Томас Харди? Джейн Остин? Джордж Оруэлл? Где-то в хвосте, с четырьмя, тремя и двумя соответственно. Может, в следующий раз побольше напишете, а? И желательно – недавно.
8 Терри так не терпелось опробовать новые библиотечные шкафы, что он привез из дома несколько тележек книг и заставил все полки раньше, чем плотник вернулся нанести последний слой лака.
9 Даже до постройки обсерватории мы с Терри любовались звездами из сада, пользуясь чернотой уилтширского неба, и однажды соорудили на лугу систему антенн, чтобы слушать Юпитер. Зачем? Захотелось. Юпитер, кстати говоря, звучит как волны на пляже – с короткими вспышками, как это описал Терри, «треска попкорна».
10 «Фартингс! – внезапно объявил я, когда в тот вечер мы проехали табличку с названием особняка. – Far things – “далекие вещи”. Дошло?»
С гордостью привожу этот случай как единственный за историю нашей дружбы, когда у Терри был повод рассердиться, что до него дошло позже, чем до меня.
11 Я это говорю как нынешний обладатель всего транспорта – мотоциклов, детских велосипедов, «Релайант Робинов», «Бентли Дерби» 1936 года – из второго сезона «Благих знамений» от Amazon Prime.
12 С этого взноса начались отношения Терри Пратчетта и Бернем-он-Си, достигшие великолепной кульминации в 2011 году, когда Терри зажег огни на городской рождественской елке. Вот они, головокружительные высоты славы.
13 Это самая маленькая деревня в Уилтшире: она состоит из двух больших домов – сельского особняка восемнадцатого века и бывшего жилища викария семнадцатого века – и десяти коттеджей. Взрослое население – девятнадцать человек, всего на одного больше, чем зарегистрировано в местной кадастровой книге 1086 года.
14 Терри часто называл эту философию «Миллионами Брюстера», подразумевая, что невозможно разбогатеть, ничего не тратя. Не соответствует реальному сюжету «Миллионов Брюстера», ну да ладно.
16. Гонки, хиты и полистироловые зубы
На протяжении девяностых и нулевых у Терри всегда было кое-что общее с поп-группой Take That: ни он, ни они не могли покорить Америку.
Take That пытались сделать это с двумя разными составами и рядом международных хитов, созданных для радио и стадионов; Терри – с 33 международными бестселлерами о Плоском мире. Но итог один. С точки зрения топ‐10 того времени Соединенным Штатам не нужны были ни Терри, ни Гэри Барлоу.
Беспокоило ли это Гэри Барлоу так же, как беспокоило Терри? Не мне судить. Но точно могу сказать, что Терри это беспокоило, и очень. Его, как почти всех писателей, неизбежно манил престиж списка бестселлеров по версии New York Times – и, соответственно, право называть себя автором бестселлеров по версии New York Times, – и манил все сильнее, но время шло, а ничего не менялось. В 2000 году этой амбиции исполнилось 29 лет. Хотя первые права на зарубежное издание Терри купили в Америке – St Martin’s Press на «Темную сторону солнца» – после этого продвижение в Штатах забуксовало и отказывалось разгоняться. Казалось, книги Терри становились хитами где угодно в мире, но только не там. Цитируя яркий заголовок 2000 года из Chicago Tribune: «Плоский мир очаровал планету, но не США».
Чем же объясняется такая долгая неспособность очаровать крупнейший книжный рынок мира? Терри часто слышал аргумент, будто его книги – и особенно юмор – в конечном счете слишком «британские» на американский вкус. Но та же самая «британскость» вроде бы не помешала угодить вкусу эстонцев, испанцев, австралийцев, русских, финнов, болгар…