Роб Уилкинс – Терри Пратчетт. Жизнь со сносками. Официальная биография (страница 55)

³ А тут анатомическими познаниями блеснул Терри, заметив, что первые нянюшки Ягг недостаточно пышные, после чего их тут же отозвали и переделали. Я знаю только двоих других обладателей «тощей» Ягг: Колин Смайт и покойный сэр Терри Пратчетт. Где-то есть еще девятеро. Проверяйте полки.

⁴ 1995‐й – самый сухой год в истории Великобритании, пересушивший даже знаменитую засуху 1976‐го.

⁵ Засушливая страна на краю Диска. Родина очень крепкого кофе.

⁶ Естественно, отсутствие реки им не помешало. Лодочная регата Незримого Университета проходит на легендарно неспешных водах реки Анк: две студенческие команды в обуви с плоской подошвой тащат лодки по ее корке.

⁷ Да, я купил. Как и гномий хлеб авторства Бернарда.

⁸ «Наверняка ты из тех, кто раскрашивает модели перед тем, как собрать», – однажды обвинил меня Терри. И был абсолютно прав – а иначе чего вообще стоит цивилизация? Сам Терри, напротив, первым делом собирал и только потом раскрашивал. У меня так и не получилось подобрать нужный красный цвет для плаща Ринсвинда. В конце концов мне дали тюбик со специально смешанной краской из Clarecraft. Я с удовлетворением отметил, что на тюбике написано «Особый красный цвет Ринсвинда».

⁹ Младший из детей нянюшки Ягг, изобретатель универсального Ланкрского армейского ножа. Пожалуй, я имею полное право гордиться. Определенно могло быть гораздо хуже.

¹⁰ Позже Пол взял фамилию жены и стал Полом Крузицки. Реакция Терри – «Для меня он навсегда останется Рудом».

¹¹ Для оцифровки пришлось поработать скальпелем, чтобы разделить пораженные страницы. Они схватились, как бетон. Стивен Бриггс, друг и соавтор Терри, однажды метко заметил, что у агента Терри кабинет, как у писателя, а у самого Терри – кабинет, как у агента.

¹² Как и устрицы Килпатрик – еще одно любимое блюдо Терри – по его словам, лишь удобное средство, чтобы донести до рта вустерский соус.

¹³ Терри спасли от раннего выхода на пенсию. Марки вышли и очень быстро снискали оглушительный успех.

¹⁴ Но был и плюс: когда туры заводили Терри на радио BBC и, следовательно, к отелю «Лэнгам» напротив Бродкастинг-хауса, отличавшемуся необычайно обильным шведским столом, он мог позавтракать вместе с Рианной, которая жила и работала сценаристкой в Лондоне, – «семейное время», как это называл Терри.

¹⁵ Но было поздно! В той очереди стоял мой отец – покупал мне подарок, – и он действительно некоторое время базировался в отделе нижнего белья. Перед ним в очереди ждала школьная директриса, а позади – медсестра из Больницы Норфолка и Нориджа, и они рассказали ему, как любят книги Терри. Мой отец фанатом не был, но после этих встреч навсегда изменил мнение об аудитории Пратчетта, типичным представителем которой до тех пор считал своего сына.

¹⁶ СХЧП.

¹⁷ Тоже СХЧП.

¹⁸ Этого англиканского переговорщика освободили из заложников в Ливане за несколько лет до этого. Из общего у Уэйта и Пратчетта только имя и борода, при этом Уэйт намного выше и англиканистее.

¹⁹ «Шушуканье» (Susurration) – официально любимое слово Терри в английском языке, хотя, как и учителя в «Маленьком свободном народце» (The Wee Free Men), он знал еще много длинных слов, таких как «мармелад» и «гофрированное железо». В той же книге Тиффани Болен размышляет о слове «шушуканье»: «шушукаться – говорить очень тихо, шепотом»[68].

²⁰ Когда Рианна устраивалась на свою первую работу, в игровой журнал PC Zone, – «чешуйчатые лапы журналистики», по словам Терри, дотянулись до нее так же, как в свое время до него, – возник неловкий момент, когда она поняла, что собеседование с ней проводит человек, который в прошлой жизни в WH Smith встретил особенно разъяренного Терри Пратчетта, и его шрамы еще не зажили. Каким-то образом она обошла этот каверзный момент и получила работу.

²¹ В 1997 году Бернард Пирсон подыскал для Терри подставку под руку с двумя встроенными пачками льда. Тот опробовал ее в туре по Австралии, но она оказалась слишком громоздкой. В том году Терри уже начал переживать о «накопленном вреде» для запястья из-за переизбытка автографов.

²² Однажды Терри с Грэмом за рулем обогнал меня на пути из Манчестера в Глазго. Не такое уж большое достижение, если бы не один пустяк: я летел самолетом.

²³ Не могу передать, как это должно было разозлить Терри, который ненавидел покупать что-то по взвинченным ценам в гостиничных мини-барах, где бы он ни находился и как бы ни был голоден.

²⁴ «Отель» был пробным заходом BBC в формат «реалити-шоу», у которого конечно же не было никаких шансов прижиться.

²⁵ Оргкомитет конвента заранее приезжал в Ливерпуль на дегустацию и отбор еды, но я отпросился, решив, что еда на конвенте все равно будет типичной едой на конвенте и чем меньше будет возможностей ее попробовать, тем лучше.

²⁶ Большой фанат Пратчетта, регулярно писал комментарии на alt.fan.pratchett, а также занимался реставрацией автомобилей – у покойного Рокки Фриско был «Мини Купер» по имени Сундук.

14. Резиновые перчатки, телеснобы и «Оливетти» на вокзале Ватерлоо

Когда я начал работать у Терри, кое-что он прояснил сразу. Он сказал, что у него аллергия на тех, кто делает вид, что занят, когда не занят. Его конкретные примеры: продавцы в безлюдных бутиках дорогой одежды, которые поправляют стопки безукоризненно сложенных джемперов на идеально чистых полках; рабочие на затянувшихся стройках, усердно машущие лопатами. «Вот честно, Роб, – сказал Терри, – никогда так не делай. Если поймешь, что тебе нечем заняться, пойди газету почитай или сходи в Студию и посмотри новости. Не думай, будто тебе нужно изображать занятость».

Я решил, что это правильно с его стороны. Это говорит о восхитительно просвещенном отношении к рабочему месту. И я бы с радостью согласился и избавил его от раздражения, сидя в свободное время за теликом, если бы не один пустячок: свободного времени у меня не было.

Надо оговориться: это не значит, что я всегда был занят работой. Как я уже упоминал, каждый день мы с Терри среди прочего занимались если не противоположностью работы, то явно не совсем работой – тем, что мы заносили под литеру «Д», «Дуракаваляние». Зато могу честно сказать, что за многие годы на этой должности ни разу не было секунды, когда я не был занят хоть чем-то. Закинуть ноги на стол и почитать газетку? Нет. Ни разу.

В ту первую дождливую пятницу мы вместе пошли в Часовню.

– Когда-нибудь заполнял налоговую декларацию? – спросил Терри. Я признался, что нет. Он бросил мне толстую манильскую папку с документами. – Ознакомься.

Так прошли мои первые часы – изучение тонкостей ежеквартальной декларации для налоговой службы, расходы с НДС и без НДС, стоимость продаж и стоимость закупок, – а Терри в это время сидел за столом и писал книгу – тогда он работал над «Вором времени».

И, конечно, в то утро я заваривал чай – уж в этом-то у меня опыт был¹. Я все не мог избавиться от ощущения сюрреалистичности происходящего. Помню, как стоял на кухне Часовни, раскладывал по чашкам чайные пакетики, пока кипятился чайник, и думал: «Там сидит самый настоящий Терри Пратчетт. Пишет следующую книгу Терри Пратчетта», – но никак не мог до конца поверить в эту странную ситуацию.

Позже Терри внезапно встал и объявил:

– Так! Теперь отвечаем на почту.

Он взял со стола желтую картонную папку и вывалил содержимое на пол. Писем было немало, но и не слишком много. Я даже удивился. Думал, будет больше.

Тогда Терри наклонился за большой матерчатой сумкой, стоявшей на полу, – и опрокинул ее над горкой писем. Вот это уже другое дело, вот так я себе и представлял фанатскую почту Терри Пратчетта за неделю.

Тогда Терри снова наклонился и, взяв другую матерчатую сумку, еще больше первой, вывалил на пол и ее содержимое. Теперь мы смотрели на курган, доходивший мне до коленей. Терри даже бровью не повел.

А я лучше представил себе ситуацию с почтой.

У Терри тогда было кресло из тех, что якобы исправляют осанку, и он устроился на нем с чаем, пока я сидел за клавиатурой, вскрывал письма и читал вслух. Затем он диктовал ответ. И вот так следующие четыре часа мы как могли продвигались к подножию почтовой горы. Во время этого путешествия я начал разбираться в разновидностях писем, которые приходили Терри. Многие люди просто хотели поблагодарить его за книги, на что следовал стандартный ответ: «Спасибо вам за деньги». Другие хотели знать, откуда он берет идеи, – на это Терри обычно отвечал что-то вроде «на складе в Кройдоне» или «у мужика в киоске за Бейсингстоукским вокзалом». Третьи менее конкретно интересовались, как он это делает. «В чем хитрость?» – такой вопрос часто просвечивал между строк. «Они как будто хотят, чтобы я сказал, на какую кнопку нажать, – говаривал Терри, – или на какой сайт зайти, или на какие заочные курсы записаться». Почему-то казалось, что его честный ответ – то есть что в его случае потребовались многие часы собственно писательства, в том числе в нетрадиционное время дня, плюс неизбежная и необъяснимая удача, – таким людям не подойдет. И все же он отвечал как есть.

Были также родственные предыдущим письма в духе «Я написал роман – что теперь делать?» (Терри: «Найдите себе приличного агента». С непроставленным ударением на слове «приличный».) Еще одна богатая жила переписки – конкретные вопросы о персонажах: например, что случилось с Сэмом Ваймсом между «Патриотом» и «Пятым элефантом»? Чем он занимался между романами? (Терри: «Ничем. Он выдуманный персонаж».) Поступали и многочисленные просьбы прислать подписанную фотографию. «И зачем людям нужны подписанные фотографии писателей? – риторически вопрошал Терри, добавляя после короткой паузы: – Особенно моя». И еще были письма, написанные зелеными чернилами на фиолетовой бумаге, часто – с нарисованной летучей мышью или чем-нибудь в этом роде в верхнем уголке, которые мы обычно откладывали под конец работы, когда уже войдем в ритм.