Роб Уилкинс – Терри Пратчетт. Жизнь со сносками. Официальная биография (страница 32)

«Еще нам очень повезло со временем и местом, – рассказывает Мартин. – Тогда исключительная красота Бата достигла расцвета благодаря изобилию меланхолического обветшания и ностальгической атмосфере былого величия. Это был достаточно маленький городок, чтобы репортер освоил его за три года, но и куда более разнообразный, чем предполагал его строгий образ».

Одним словом, более яркого контраста с бристольской жизнью Терри не придумаешь – о чем говорит и тот факт, что Лин пекла для Терри кексы, которыми он угощал остальных младших редакторов, ужасно к ним пристрастившихся – особенно к лимонным с глазурью. «Только представь их грустные мордашки», – заклинал он ее, когда в редакции просили испечь еще. Насколько мне известно, Терри ни разу не приходило в голову угостить лимонным кексом Эрика Прайса. Как сказал Мартин: «Уверен, Терри уютная, дружелюбная и сплоченная атмосфера Chronicle была в удовольствие после тирании Western Daily Press».

А еще в Chronicle ему предоставили рабочий кабинет – будку на крыше здания, среди дымоходов, где он мог свободно брать перерыв, чтобы поразмышлять или покормить голубей. По крайней мере, так в дальнейшем – причем не раз – утверждал сам Терри. Хотя на самом деле невозможно найти свидетельств существования будки на крыше редакции Bath Evening Chronicle на Уэстгейт-стрит, как невозможно представить убедительную причину для того, чтобы ее там строить, или для того, чтобы позволять младшему редактору работать в ней в одиночестве, даже если бы будка действительно была. И даже если не брать все остальное, кому бы он там кричал: «Эй! Это что еще за тип – Аристофан?» Кроме голубей, понятное дело. Наверное, занесем это в разряд «галлюцинации».

Мартин помнит Терри того времени «довольно застенчивым человеком со слегка неубедительным смешком в стиле «хе-хе-хе» и, надо признать, довольно изощренным чувством юмора, в дальнейшем сослужившим ему такую добрую службу в книгах». Еще он помнит его любовь к «ярким свитерам в полоску». На фотографии 1977 года в честь столетия Chronicle Терри, лысый и с густой черной бородой, единственный одет в потрепанный полосатый шерстяной свитер, тогда как остальная команда стоит в рубашках и пиджаках. Хотя Мартин был репортером, а Терри – младшим редактором, время от времени они вместе писали слегка нестандартные статьи для рубрики «День за днем» (Day by Day) – с довольно лукавым подзаголовком «А теперь нечто совершенно другое». Здесь типичным примером будет статья с заголовком «Раз-два – взяли, и берегитесь бананов на днище» и подзаголовком «Бескупюрный (то есть невероятно длинный) рассказ об 11‐часовом путешествии на двойном каноэ из Чиппенэма в Бат Мартина Уэйнрайта, который рисовал почти все иллюстрации, и Терри Пратчетта, который почти всю дорогу греб».

Когда в середине семидесятых, к разочарованию Терри, Мартин покинул Бат ради новой работы в газете Bradford Telegraph & Argus, он решил отправиться к новому дому пешком и доверил Терри перегнать на север его «Моррис Майнор» со всем имуществом. После этого они еще какое-то время поддерживали связь: Мартин с женой Пенни навещали Терри и Лин в Роуберроу, а Терри ездил на север, чтобы вместе с Мартином поучаствовать в походе «Лайк-Уэйк», преодолев за сутки сложный 40‐мильный маршрут по пересеченной местности в болотах Норт-Йорк. В два ночи, поднявшись на Кливленд-Эскарпмент после многих часов в кромешной темени, они вдруг ослепли от полыхания света вдоль реки Тис внизу.

– Что это такое? – изумленно воскликнул Терри.

– Мидлсбро, – ответил Мартин.

Через некоторое время Мартин получил письмо от Лин с просьбой прислать мамин рецепт курицы в меду и пряностях, так запомнившийся на его проводах в Бате, а также с новостями о жизни в Роуберроу. Лин рассказала, что Терри «прикован то к лопате, то к пишмашинке», за которой он набивает по тысяче слов за вечер для новой книги – «очень увлекательной, остросюжетной, о викингах, саксах, коврах-самолетах, драконах и демонах, среди многого прочего»⁷. «Терри слишком устает, чтобы волноваться, – добавляла Лин. – Если он не копает, то пишет. Жизнь сумбурная, но славная».

И в самом деле. В конце концов эта фаза их жизни выльется в два золотых десятилетия огородничества в Роуберроу. Тогда идея самодостаточности и антикорпоративного стиля уже глубоко вошла в британскую культуру – в 1975 году даже вышел ситком BBC на эту тему, «Хорошая жизнь» (The Good Life), и сторонний наблюдатель заметил бы черты Тома и Барбары в Терри и Лин того периода, только без очевидной принадлежности к среднему классу. Они выращивали в своем саду яблони, ревень, черную и красную смородину, малину и клубнику. Пара сотен фунтов аванса за вторую книгу тут же превратилась в теплицу, а аванс за третью – в теплицу побольше. У них были свои помидоры, картофель и бобовые разных сортов. У них были кошки и конечно же черепашки – и иногда, когда тапочки оставляли согреться у открытого огня, черепашки не упускали шанса залезть в них. Что хуже, ночью они могли заползти в еще теплые угли, и по утрам, заново разжигая огонь, приходилось быть осторожнее, чтобы не превратить их в растопку. По словам Лин, как минимум один раз черепашку пришлось поспешно реанимировать под холодной водой. Еще они завели кур, ночевавших и откладывавших яйца в бочке из-под сидра, пока Терри не предоставил им люксовые условия, переделав в курятник уличный туалет. А еще у них были голуби – сперва в ящике на лужайке, а потом и в собственной голубятне. Позже, когда Терри и Лин смогли позволить себе гараж, они не забыли встроить в него новую голубятню.

И козы – две наполовину тоггенбургских и одна наполовину нубийская, ушастая по кличке Хенни; однажды, когда Лин выгуливала их на поводках на склоне холма, они запаниковали и помчались, протащив ее чуть ли не по всей долине. Со временем Терри и Лин расширили свои владения, купив участок через дорогу – по словам Терри, когда-то принадлежавший членам «нонконформистского прихода, уже давно вставшим в очередь к райским вратам». На нем выращивали овощи. Затем, с небольшой помощью отца Лин, они купили двухакровое поле, начинающееся чуть ниже по склону от коттеджа, поднимающееся на соседний холм, и приступили к монументальному труду – избавлению от корневищ пырея. Там они построили сарай для коз, откуда водили их к дому, чтобы подоить. В верхней части поля жили барсуки, а в траве скрывались гадюки, и однажды Терри нашел расплющенный трупик змеи, затоптанной козами. Козы умели постоять за себя.

Как и пчелы. Местный знаток, пожилой человек по имени мистер Брукс – официальный пасечник графства Сомерсет, ни больше ни меньше, – обучил Терри искусству пчеловодства, причем, похоже, «был только рад просветить молодого человека, который любит сидр и не боится пары пчел у себя в штанах». Терри и Лин завели три улья и сперва поставили их в саду. Но пчелы не раз роились и вылетали из ульев в припадке гнева, после чего их приходилось возвращать то из жимолостной изгороди, то с дерева, а то и из соседского сада. Еще пчелы как будто ненавидели, когда Лин вывешивала на просушку белье, о чем недвусмысленно заявляли, забираясь в это время к ней в волосы. Со временем ульи перенесли выше по склону холма.

Терри купил мотоцикл MZ – очередной в бесконечной веренице неизменно устаревших машин, с которыми он был не прочь ассоциироваться. Как «Данкли Уиппет» трагически недотягивал в своем подражании стильной элегантности итальянской «Ламбретты», так теперь MZ трагически недотянул в подражании хромированной инженерной мощи немецкого BMW. В основном этот мотоцикл служил для того, чтобы без изысков доставить Терри в Chronicle на Уэстгейт-стрит, где он свободно парковался прямо под окнами редакции. Но Терри также использовал его для сельскохозяйственных нужд, чтобы доставлять все, что требовалось для работы, до поля и обратно. Поэтому иногда Лин, выглядывая из окна, видела, как муж на мотоцикле, при полном белом пчеловодческом параде, опасно поставив на бензобак MZ сразу пять рам, медленно и несколько сюрреалистично курсирует, растопырив колени, между коттеджем и полем. В честь этого редкого пересечения пчеловодства и езды на мотоцикле Терри украсил спину комбинезона надписью «ПАСЕЧНИКИ АДА» жирным черным маркером, обведя словами карикатурный череп со скрещенными костями – причем череп, естественно, щеголял в пчеловодческой шляпе⁸.

Но пчеловодство было лишь одним аспектом жизни Терри в Роуберроу, в каком-то смысле объединявшей интерес к политическим преимуществам самодостаточности с еще более серьезным интересом, который они с Лин питали к древним обычаям. Другим аспектом было прядение. Мать Лин держала овец Джейкоб – необычную пегую породу с большими рогами и такой густой шерстью, что ее практически можно было поставить стоймя даже без овцы внутри. Лин научилась прясть на веретене, а потом научила и Терри. Он же на этом не остановился – купил прялку новозеландского производства с педалью и научился работать на ней. Пряжу возвращали матери Лин, а она на пару с ее бабушкой вязала носки и джемперы. Сотрудники Bath Chronicle думали, будто Терри шутит, что его фирменные полосатые пуловеры сделаны из подручных материалов, но это было не так.