Роб Уилкинс – Терри Пратчетт. Жизнь со сносками. Официальная биография (страница 34)

Им предстояла восемнадцатимильная дорога до Саусмидской больницы в Бристоле на бывшем почтовом фургоне – и зимняя погода их не щадила. Но эти фургоны их еще ни разу не подводили – не подвели и теперь. Младенец лежал в утробе неправильно, тяжелые роды затянулись, и все же Лин помнит, как в их разгар, когда она была слегка не в себе от газовой смеси, ее очень рассмешил вид Терри в больничной форме «как с каким-то кухонным полотенцем на голове». В конце концов их дочери помогли пересечь порог этого мира с помощью щипцов, как и ее отцу в свое время, и несколько часов она провела в палате интенсивной терапии. Терри звал ее «Купол», пока у нее не выросли волосы, после чего она стала Грамплингом в честь младенца из комикса «Перишеры» газеты Daily Mirror, затем Грампо и, наконец, просто Грамп – хотя в свидетельстве о рождении будет написано «Рианна».

Мать и дочь перевели из Саусмида в больницу в Уэлсе, где им неделю давали антибиотики и где отца – из-за его теплого твидового костюма из «Харриса» и из-за того, что с лысиной и бородой он выглядел старше других отцов, – то и дело принимали за консультанта. В отделении командовала довольно устрашающая и властная медсестра, вдобавок ко всем прочим драконовским правилам требовавшая, чтобы все матери кормили новорожденных ровно 20 минут – и ни секундой больше или меньше. Терри тут же прозвал ее Железной Ласточкой¹⁵. Также то пребывание в Уэлсе запомнилось Терри и Лин нашествием черных жуков, то и дело стайками пробегавших по полу отделения, где им вообще-то было совсем не место. По крайней мере, Лин считала их жуками. В воспоминаниях Терри они значились «первыми тараканами года». Так или иначе, они вместе с Железной Ласточкой послужили причиной не задерживаться в больнице ни на секунду дольше необходимого. Терри забрал Лин и Рианну и отвез на «Моррисе» домой, к новой семейной жизни.

И все же из всех неизгладимых воспоминаний ни одно не превзойдет ночь рождения, когда Терри ехал домой, в Роуберроу, зная, что малышка здорова, и ощущая знакомое молодым отцам глубокое удовлетворение от проделанной работы – пусть и проделал ее кто-то другой. И столько лет спустя, услышав свой диагноз, столкнувшись с жуткой мыслью, что засевшая в мозгу болезнь однажды может полностью его опустошить, Терри сказал, что утраты именно этого воспоминания страшится больше всего, мысли о его полном исчезновении не может вынести. Ведь он считал так: кем бы Терри Пратчетт вообще был, если бы не помнил дорогу сквозь темноту и снег в декабрьскую ночь, когда «Моррис» скользил на склонах холмов, но продолжал двигаться вперед? Кем бы он вообще был, если бы не помнил, как остановился у дома, осторожно ступил на скользкую дорожку и все равно растянулся на льду – но только рассмеялся, потому что вдруг понял, что стал отцом, а в такое время что еще имеет значение?

Он был отцом – и весьма голодным. «На кухне я разыскал кусок мяса, – писал Терри, – забил его до полной капитуляции молотком, подкинул грибов, сала и нарезанного лука и зажарил, запив половиной бутылки виски. И ничто ни до, ни после не было таким вкусным».

Потом он поднялся на второй этаж промерзшего коттеджа и – со всеми одеялами, какие только были, двумя горячими грелками и котом Эдипусиком для дополнительного утепления – заснул.

¹ И не стоит воротить нос от Teachers’ World. Пусть он больше не существует, зато в двадцатых и тридцатых одним из основных авторов там была Энид Блайтон.

² В 2021 году первое издание «Людей Ковра» в хорошем состоянии стоило около 450 фунтов. А раскрашенное вручную – по мнению Терри, их существует около десятка, – легко дойдет до четырехзначной суммы. Никто этого и предположить не мог, когда Колин отправлял нераспроданный тираж в Австралию.

³ Это, очевидно, были времена до изобретения «черепашек для эмоциональной поддержки». Сейчас пронести сухопутных рептилий на самолет куда как проще.

⁴ В середине шестидесятых в хай-уикомском фолк-клубе выступал некий Пол Саймон. Интересно, что же с ним стало.

⁵ Хотя колонка печаталась под псевдонимом, авторы не стеснялись раскрыть себя в строчке под статьей с указанием авторских прав, где эти права закреплялись за «Джоном и Фэнни Крэдоками».

⁶ До своего упразднения в 2002 году «Golly»[46] была на глазах устаревающей торговой маркой Робертсонов.

⁷ Судя по всему, речь о «Страте» (Strata) – третьем изданном романе Пратчетта.

⁸ Как бы ни хотелось полюбоваться в банковские выходные на целый рой мотопчеловодов, мчащихся в развевающихся сетках по М23 к брайтонскому побережью, увы, «Пасечникам Ада» было суждено остаться клубом из одного человека.

⁹ Мед – древний напиток из ферментированного меда, смешанного с водой, хотя в некоторых мифологиях предпочтение отдается крови мудрецов. Терри, насколько мне известно, дальше меда не шел.

¹⁰ Еще Дедал построил полую статую коровы, настолько реалистичную, что критская царица смогла осуществить коварный план, спрятавшись внутри, чтобы ее осеменил бык Посейдона и она в конце концов родила Минотавра. Если любите, чтобы искусство подражало жизни, Дедал – ваш человек.

¹¹ И я вам тоже не скажу.

¹² Мир-Кольцо – то есть тор шириной в миллион миль, окружающий звезду, а не вращающийся вокруг нее по орбите, – явно повлиял на Плоский мир, хоть в нем и недоставало слонов и черепахи. Через несколько лет Терри и Ларри Нивен встретились и неплохо пообщались. Нивен считал «Страту» данью уважения его творчеству, а Терри потом в разговоре с Дэйвом Басби сравнил его с «маленьким чучелом совы», что в устах Терри необязательно звучит оскорбительно.

¹³ Терри любил говорить, что принадлежит к «безотходной литературной школе». Ни одна потенциально полезная деталь не растрачивалась зря, а если уже использованный прием еще не выдохся, то ничто не мешает использовать его еще раз вместо того, чтобы выбрасывать. Более того, это практически нравственный долг писателя.

¹⁴ Терри вручил экземпляр и Мартину Уэйнрайту, коллеге по Bath Chronicle, хотя, как признался сам Мартин 45 лет спустя, в 2021‐м: «Стыдно сказать, но я ее еще не дочитал».

¹⁵ Терри еще раз трогательно отдаст должное той медсестре в 2013 году, когда Дик Кекс из плоскомирского романа «Поддай пару!» назовет Железной Ласточкой[47] прототип своего парового локомотива.

9. Внезапные викинги, голоса растений и каждый сам себе Тревор

Может показаться удивительным – учитывая, как часто их упоминали одновременно, особенно в начале творческого пути Терри, – что Терри Пратчетт и Дуглас Адамс встречались всего раз.

И не из-за отсутствия желания. «Мы ловко разминулись в целом ряде случаев, – писал Терри, – самый странный из которых – ужин в оксфордском колледже в наимерзейшую погоду на моей памяти, когда из-за грязного ледяного тумана приходилось вести машину на ощупь. Я добрался только потому, что мне до места было миль двадцать. А ему нужно было ехать из Лондона, и он не смог. Мы бы сидели напротив друг друга».

Потребовалась очень хорошая погода и кинопремьера, чтобы наконец свести их вместе. Летом 1995‐го Терри с Рианной прибыли на Лестер-сквер на фильм «Конго» по книге Майкла Крайтона – со слоганом «Когда вымирающий вид – это ты». Поскольку известные дуэты Терри Пратчетта со звездами мюзиклов можно пересчитать по пальцам одной руки, этот вечер, скорее всего, запомнится потомкам благодаря встрече Терри с Ричардом О’Брайеном – автором «Шоу ужасов Рокки Хоррора» (The Rocky Horror Show), – во время которой они спели пару строк Name Your Poison из «Возвращения Неукротимого Капитана» (The Return of Captain Invincible.)¹. Но еще он войдет в анналы как единственный раз, когда пересеклись пути автора Плоского мира и автора «Автостопом по галактике».

Адамс, со своими шестью футами и пятью дюймами, возвышался над Терри, который, несмотря на весь свой успех, был ростом лишь пять футов и восемь дюймов², а их долгожданная беседа среди красноковровой шумихи кинопремьеры звучала следующим образом:

ТЕРРИ: Привет!

АДАМС: Прошу прощения?

ТЕРРИ: Я сказал – привет!

АДАМС: Да! Привет! Хороший вечер!

ТЕРРИ: Прошу прощения?

АДАМС: Хороший вечер!

ТЕРРИ: И правда!

И на этом все. Толпа унесла их друг от друга, и вечер продолжился.

Шесть лет спустя, в 2001 году, я сопровождал Терри в книжном туре по США с книгой «Вор времени» (Thief of Time). Мы завтракали в чикагском «Интерконтинентале» на Норт-Мичиган-авеню, и я пробегал глазами USA Today.

– О боже, – сказал я. – Дуглас Адамс умер.

В газете говорилось, что у него случился сердечный приступ вскоре после тренировки в спортзале в Монтесито, штат Калифорния. Ему было всего 49 лет.

– Что ж, – произнес наконец Терри, – хотя бы не я.

Должен сразу сказать, что это стандартный ответ Терри на вести о чьей-либо кончине, как знакомых людей, так и не очень, – видимо, это заявление привлекало его сочетанием черного юмора и чистейшей ошеломительной неуместности. Терри, бесспорно, любил использовать подобную тактику, чтобы, скажем так, разряжать атмосферу, создаваемую смертью. Это человек, который в 2011 году сообщил мне о кончине Айлин Пратчетт, войдя однажды утром в Часовню и гаркнув: «Не вставайте все, у кого еще есть мать».

Так что «хотя бы не я» – не лучший показатель того, как Терри на самом деле воспринял смерть Дугласа Адамса. Позже он будет рассказывать, что, когда услышал о ней, все вокруг похолодело и он напел про себя гимн смерти с Бетельгейзе³, и что он еще много дней об этом думал. Роман «Автостопом по галактике» сильно повлиял на Терри – во многом проложил ему дорогу. В 1983 году, когда обозреватель из журнала Asimov’s Science Fiction объявил «Цвет волшебства» самой смешной книгой, что он читал, Терри отреагировал: «Значит, он не читал “Автостопом по галактике”».