Роб Уилкинс – Терри Пратчетт. Жизнь со сносками. Официальная биография (страница 31)
В новых географических условиях Лин устроилась клерком в Хай-Уикоме. Всю неделю они работали, а по пятницам – в ленивый день Bucks Free Press после выхода газеты – Терри старался уйти пораньше, после чего они с Лин собирали черепашек, загружали их в фургон «Моррис» и направлялись на запад, в основном проселками, с остановкой на рыбу с картошкой в Мальборо, где, по словам Терри, «кормили особенно вкусно». Такую жизнь на два графства они вели полтора года.
Терри, похоже, вернулся к жизни в Bucks Free Press без труда – и наверняка с немалым облегчением. Вдобавок к редакторским обязанностям он продолжил дело Дядюшки Джима, и «Детский кружок» снова стал неприметной площадкой для таких блестящих историй, как «Джоно – говорящая лошадь», «Машина времени в телевизоре» и «Ринсмангл, гном с Порожней пустоши», в которой Терри впервые заигрывает с идеей о гномах, тайно обитающих в универмаге, что со временем, в 1989 году, перерастет в «Угонщиков» (Truckers) – первую книгу детской «Трилогии номов» (The Bromeliad). Нашел он время и для новых размышлений в колонке Маркуса – первый текст вышел 1 марта 1972 года, – где пару раз упоминал и о событиях, связанных с Colin Smythe Limited: сперва – о награждении сэра Роберта Майера Орденом Кавалеров Почета по Новогоднему почетному списку 1973 года, потом – о кончине в тот же месяц одного из авторов издательства, Мориса Коллиса. А вот под чем теперь подпись Терри Пратчетта не стояла, так это под текстами о невезучих фермерах, тонущих в колодцах, или о жертвах домашнего насилия. Теперь на новостном фронте воевали другие. Терри окончательно стал канцелярской крысой.
И очень этому радовался. Несмотря на неудобства жизни на два дома, для Терри и Лин это было безмятежное время – особенно в сравнении с месяцами, проведенными Терри в Бристоле. От Эмершэм-Хилл было рукой подать хоть до работы, хоть до китайского ресторана – а к тому времени китайская кухня уже дошла от Беконсфилда до Хай-Уикома. Дэйв Басби, занимавшийся трафаретной печатью в Рединге, познакомил Терри с Please to See the King – фолк-рок-альбомом, выпущенным Steeleye Span в 1971 году, и хотя музыка никогда не вызывала у Терри особого интереса, он прикипел к пластинке душой и вместе с Лин и Дэйвом проводил вечера в хай-уикомском фолк-клубе и близлежащих пабах, где выступали фолк-группы4. В квартире Терри и Лин начали делать свое вино – сливовое и инжирное, последнее – из дешевого сушеного инжира, который покупали в местной бакалее «Интернэшнл». Винные бутылки стояли у газового камина в гостиной, – вторые после черепах в очереди на тепло – Терри с Лин были в ней лишь третьими.
В той же комнате Терри делал иллюстрации. Colin Smythe Limited начали выпускать под руководством Питера Бендера The Psychic Researcher & Spiritualist Gazette – ежемесячный журнал Ассоциации спиритуалистов Великобритании. Терри поручили нарисовать для него комикс – и он тут же придумал Уорлок-Холл, каменную деревенскую развалюху и одновременно штаб правительственного «Института психических исследований и развития», где, цитируя первую панель, «чудаковатая команда ученых во главе с молодым и энергичным доктором Томом Боулером заменяла старые невежественные суеверия на… э‐э… ну, НАУЧНЫЕ суеверия». Так с первой же панели становилось ясно, что новый художник издания не слишком серьезно относится к потусторонним исследованиям, – как оно и было. В одном стрипе табличка на двери «лаборатории медиумов» предупреждает посетителей: «Пожалуйста, звоните – стук сбивает работников с толку». Неизвестно, как относились к подшучиваниям самые ревностные члены Ассоциации спиритуалистов, но Терри нарисовал стрипы об Уорлок-Холле для семнадцати номеров.
Еще, что интересно, работа Терри с этим журналом привела к уникальному соавторству будущего создателя Плоского мира и Фэнни Крэдок – трудно себе представить, чтобы эти два человека делили одну страницу или вообще что угодно – кроме, возможно, шварцвальдского торта. Фэнни Крэдок тогда была, пожалуй, самым известным телекулинаром страны. Ее низкий раскатистый голос однажды сравнили со звуком «циркулярной пилы, проходящей через лист пропитанного джином картона», а ее насмешки за кухонной стойкой над своим мужем и помощником Джонни выглядели дерзким шагом гендерной политики и феминизма в эпоху, которая такими вещами не особенно славилась. Но вот что, пожалуй, о Фэнни Крэдок знают немногие – она считала себя экстрасенсом, причем с юного возраста: ее даже временно отчисляли из школы за проведение спиритического сеанса. Поэтому Фэнни и Джонни выглядели подходящими авторами для колонки «Исследователь паранормального» за подписью «Ред Херринг»[45], и в июле 1973 года колонка вышла с иллюстрацией от Терри, изображавшей довольно веселую рыбешку (надо полагать, ту самую «селедку») в балахоне5. Увы, на этом все сотрудничество закончилось, и больше дороги Терри и Фэнни не пересекались – ни в этом мире, ни, насколько нам известно, в любом другом.
Между тем вдобавок к работе, рисованию и фолк-клубам Терри готовил следующую книгу. Какое-то время он подумывал написать продолжение «Людей Ковра» и часто обсуждал это и с Колином, и с Дэйвом Басби. Но затем решил, что – как он выразился в письме Колину, – хотя вторая книга, по его мнению, «была бы, по сути своей, не хуже первой», она могла бы показаться читателю «эксплуатацией уже готового мира», а также «разрушила бы таинственность Ковра». Сомнения Терри насчет эксплуатации идеи привели Колина в легкое недоумение – и учитывая, что мы говорим о будущем авторе 41 романа о Плоском мире, нежелание возвращаться в знакомое художественное пространство для исследования новых его закоулков плохо рифмуется с будущим писательским методом Терри. Возможно, так он всего лишь пытался оправдать желание не ограничиваться детской литературой и попробовать на этот раз написать что-то для взрослых. Так или иначе, это решение, очевидно, было окончательным, и вместо «Людей Ковра II: Возвращение в Аксминстер» Терри приступил к научно-фантастическому роману, который станет «Темной стороной Солнца» (The Dark Side of the Sun), и трудился над ним по вечерам, устанавливая себе цель написать 400 слов, но порой не ограничиваясь этим. Например, в августе 1973‐го, в неделю якобы отдыха в Роуберроу, Терри сообщил Колину, что набрал в работе над романом – вернее, уже «сильно переписанным» третьим черновиком – скорость в три тысячи слов в день.
Писательство – да и жизнь в целом – вошли для Терри и Лин в спокойную колею. Они достаточно зарабатывали, счастливо жили в квартире в Эмершэм-Хилл, еще счастливей – на выходных в Роуберроу. Единственным неудобством были постоянные переезды туда-сюда, несмотря на качество рыбы с картошкой в Мальборо. Если б только Терри нашел такую же комфортную работу, как в Bucks Free Press, но поближе к Роуберроу, чтобы ему, Лин и черепашкам не приходилось каждый раз испытывать удачу в дорожном движении вечера пятницы на Марлоу-Хилл. Если бы он нашел работу на западе, все стало бы просто идеально.
Редакция Bath and Wilts Evening Chronicle находилась в центре Бата, на Уэстгейт-стрит. Каждый день, в 15:30, с понедельника по субботу, с рокотом оживали печатные станки и все здание сотрясалось, пока в его подвалах рождался новый выпуск. Затем, в 17:00, все вновь затихало.
Еще две важные характеристики редакции: она находилась всего в 25 милях от Роуберроу, и в сентябре 1973 года в ней открылась вакансия младшего редактора.
Терри увидел объявление в рассылке Westminster Press – местного журналистского союза – и ухватился за него обеими руками. Так он и покинул Bucks Free Press второй раз – хотя, судя по всему, с благословением и очень хорошей рекомендацией от Артура Черча. В Бате он провел почти семь лет, до 1979 года – до своего 31‐го дня рождения, – и из трех газет, где ему довелось поработать, здесь Терри нравилось больше всего. Как и в Bucks Free Press, здесь была оживленная, но при этом приятная рабочая среда. Новостной редактор – выходец из Ланкастера Морис Бордмен – не сдерживался в выражениях, только если кто-то не дотягивал до его планки, но и тогда оставался, в сущности, человеком добрым и сочувствующим. А непосредственный начальник Терри, главный младший редактор Джеральд Уокер, был истинным джентльменом – учтивым и приветливым, из династии работников и даже некогда владельцев Chronicle. В редакции все были безнадежно влюблены в ответственного секретаря Риту Хэнкок, а кое-кто – и в ее дочь-подростка Кристин. Развлекались здесь тем, что пытались незаметно протащить в статьи какое-нибудь «слово недели» или разыгрывали Боба Фолкса – пожилого репортера, который однажды, услышав о пожаре в Виндзорском замке, позвонил в королевскую пресс-службу и громко отчитал ее сотрудников за то, что они об этом промолчали. Оказалось, на самом деле пожар произошел в пабе «Виндзорский замок» на Аппер-Бристол-роуд.
А если надоело разыгрывать Фолкса, всегда можно было попытаться ненавязчиво ввернуть в разговор словечко golly («божечки») в присутствии мистера Робертсона из династии местных джемовых королей, важной личности в культурной жизни Бата и частого гостя редакции6. Вообще и гости, и местные жители, решившие, что у них есть интересный сюжет, часто входили в двери на Уэйстгейт-стрит в поисках слушателей, и если бы вам случилось раскритиковать, скажем, Батское общество любителей театрального органа, члены этого общества наверняка столпились бы на черной лестнице, чтобы сказать вам пару ласковых. Газета даже гордилась этой открытостью. «Мы отвечали за свои слова», – говорит Мартин Уэйнрайт, впоследствии журналист The Guardian, он же критик Батского общества любителей театрального органа и добрый друг Терри в тот период.