Роб Берт – Сакральное слово (страница 1)
Роб Берт
Сакральное слово
Глава 1. Супер сделка
Дверь переговорной захлопнулась. Овации остались внутри. Юра остановился в коридоре и улыбнулся. Впервые за последнее время. Эта сделка забрала много сил и эмоций, но он снова победил…
«Сработало… Идеально сработало», – пронеслось в голове. Его память, этот дар и проклятие – гипермнезия, – срабатывал всегда. Он помнил всё, что когда-либо видел, читал или слышал. Прямо сейчас перед его внутренним взором всплывали страницы десятилетней давности. Биографии партнёров, расшифровки их старых интервью, отчёты об их первых сделках, даже обрывки их выступлений на студенческих конференциях… Мать в детстве боялась, что раз он всё помнит, то рано или поздно его башку разнесёт к хуям собачьим. Но этого, конечно же, не случилось, и от суперпамяти была одна польза. Он знал о своих визави всё: их тайные амбиции, невысказанные страхи, старые обиды и затаённые мечты. Он стал суперпродажником, потому что мог становиться отражением клиента и говорить с ним только о самом важном для него. Чужая психология – это самый ликвидный товар.
Сделка была адская…гениально пройденная на грани фола, но состоялась… Его кейс теперь будут разбирать на бизнес-курсах, а акционеры следующие полгода будут купаться в деньгах, как и он сам, конечно.
Из-за закрытой двери всё же доносился взволнованный гул голосов. Акционеры открывали шампанское и обсуждали гениальность Юры. Он поймал себя на том, что ловит каждое слово, и тут же спохватился. Сентиментальность – это удел лузеров. Он выпрямил спину, с наслаждением потянулся, заложив руки за голову. Костюм от Brioni сидел на нём безупречно.
На пути к его угловому кабинету с панорамой на пол-Москвы сидела Лена, бухгалтер. Молодая и глупая, но с фантастическими данными, которые она сама, кажется, ещё не до конца осознала. Она что-то увлечённо печатала, склонившись над клавиатурой.
– Леночка, не усердствуй так. Это ж не диссертация, а обычный отчёт, – бархатный голос Юры заставил её вздрогнуть.
–Юрий Сергеевич, поздравляю! Все в офисе только о Вас и говорят!Лена подняла на него сияющие глаза,и на её лице расплылась восторженная улыбка:
– Говорить – мало, делать надо, – он легко, без намёка на пошлость, шлёпнул её по спине, проходя мимо. Жест был одновременно отеческим и владельческим. – К концу дня жду сводный отчёт по Ближнему Востоку. И чтоб без ошибок, как в прошлый раз, хорошо?
–Конечно, Юрий Сергеевич!Девушка тут же закивала,стараясь выглядеть максимально серьёзной:
«Умница», – мысленно бросил он, уже заходя в свой кабинет. Секунда и его палец набрал номер на огромном сенсорном экране телефона.
– Алё, солнышко? – его голос мгновенно приобрёл интимные нотки. – Слушай, насчёт вечера… У меня тут ЧП федерального масштаба, я просто в шоке. Нет, нет, всё в силе. Просто встретимся не в восемь, а в десять. Да, я помню, что у тебя съёмки в шесть… Сорвусь с совещания ради тебя, всё решу. Жди смс с адресом. Целую.
Он бросил трубку, не дожидаясь возражений. На другом конце была топ-модель, чьё лицо смотрело с половины билбордов города. Но Юре всегда было похеру на других, его время всегда будет стоить дороже.
Спуск с 72-го этажа башни «Федерация» в роскошном лифте… Он ощущал, как вся Москва раскинулась где-то внизу, и он, хозяин, спускается в свои владения. Сейчас он выйдет на улицу, и город, как всегда, прогнётся под него.
У подъезда его уже ждал чёрный Maybach. Его корпоративный автомобиль с личным водителем.
– В «Гараж», Саныч, – бросил он, опускаясь в мягчайшую кожу заднего сиденья.
Машина тронулась с места, заставляя откинуться на спинку. Он закрыл глаза, пытаясь поймать ускользающую волну триумфа. Но внутри уже копошилось что-то другое – пустота, которую не заполняли ни цифры на счетах, ни восторги коллег, ни тело очередной красотки. Он грубо отогнал эту мысль. «Херня, – определил он её. – Надо просто развеяться».
Бар «Гараж» был его отдушиной. Никакого пафоса и стеклянных небоскрёбов. Простое дерево, запах калёного дыма, приглушённая музыка и… Женька. Его друг детства, застрявший где-то на уровне начальника отдела в какой-то районной управе. Без амбиций, без блеска, но зато свой.
Женька сидел уже в их привычном углу, с тоской разминая в пальцах салфетку. Перед ним стоял нетронутый бокал пива.
– Ну что, министр еще нераспиленных бюджетов, как жизнь? – Юра грохнулся в кресло напротив, привлекая внимание официанта. – Виски. Macallan. Двойную. И неси сразу бутылку, чтобы не бегать.
Женька вздохнул.
– Привет, Юр… Живём потихоньку. Бюджет режем, отчёты пишем. Мечтаю о выходных.
– Выходные? Это для тех, кто не знает, куда девать время и деньги, – Юра получил свой бокал и сразу отхлебнул изрядную порцию. Огонь разлился по жилам, прогоняя остатки странной тоски. – А у меня, брат, событие. Только что мир спас. И заработал на этом, – он щёлкнул пальцами, – три сотни процентов.
Женька скептически поднял бровь.
– Снова кому-то что-то впарил?
– Вообще-то моим новым африканским друзьям, – поправил Юра, наслаждаясь моментом. – И не впарил, а закрыл их потребность в пшенице. Они аж всплакнуть готовы были от благодарности.
– И не стыдно? – Женька отодвинул своё пиво. – Ты же в курсе, что у них там не то что голод, там уже, говорят, до людоедства кое-где доходит. А ты им зерно по цене икры осетровой впариваешь.
Юра фыркнул так, что чуть не поперхнулся виски.
– Ой, да ну тебя нахуй с этим людоедством! Это их разводка для лохов, чтобы скидку выбить! Все эти разговоры про гуманитарку – сказки для бедных, чтобы им не так обидно было, что они нищие и слабые. А моя работа – делать деньги. И я её сделал. Блестяще. Пока они там в своих песках молиться будут на мою пшеницу, я уже следующий контракт готовить начну.
–Слушай, Юр… Это ведь не работа. – Он произнёс это тихо, но с надрывом. – Это же просто аморальный пиздец! Наживаться на чужой беде – как вообще можно?Женька покачал головой, его лицо исказилось от отвращения.
– На чужой беде? – Юра с силой поставил бокал, звонко стукнув им по столу. – Это они на моей, блять, беде наживаются! Пока они тусуются в своих оазисах, я тут, простите, реально пашу, как ебучий раб на галерах, чтобы их накормить!
Он ядовито усмехнулся, и его взгляд стал пристальным, как у следователя.
– А ты-то сам, святоша? Вот ты меня сейчас обвиняешь, что я чужих африканцев обокрал. Они чужие! А ты помнишь, как хвастался, что «на топливо не тратишься», потому что бюджетное сливаете? С водилой своего управления колымнули на тракторе и попилили? Или как списанные стройматериалы на дачу увез? Ты ведь не забыл, я-то уж точно нет. Так кто кого грабит, а? Я каких-то чужаков за тридевять земель, или ты бюджет, который на наши с тобой дороги и больницы предназначен! Кто тут аморальнее, блядь? Пират в открытом море или карманник в родном дворе?
– Я… это совсем другое, – смутился Женька, покраснев. – Это мелочи, суета…
– Ага, мелочи! – торжествующе перебил Юра. – Для тебя воровство у своих – мелочи, а моя честная, прописанная в контракте работа – преступление? Ты просто завидуешь, что у меня масштаб больше. И совесть твоя, как дешёвый wi-fi. Ловит только на моих грехах, а на своих – пропадает.
– Ты ничего не понимаешь, – пробормотал Женька, отводя взгляд.
– Я-то? Я всё понимаю! – рявкнул Юра. – Я – бля, международный благотворитель! Медаль мне давай, а не нотации! Ты думаешь, они святые? Да они друг друга за копейку режут, а ты мне про мораль…
Он замолчал, поймав на себе взгляд бармена. Снизил тон, но ядовитость в голосе только возросла.
– Ты всё про карму, про совесть… А я тебе начистоту, что человек – это эгоистичная и жадная мразота. Все эти разговоры про добро и зло – пыль в глаза, чтобы слабые не бунтовали. Нет никакой кармы. А всё вокруг – это один большой, ёбаный базар, где каждый продаёт и покупает. И я – просто лучший продажник на этом базаре.
– Ну, а если ты ошибаешься? – Женька смотрел на него с непонятной Юре жалостью. – Если однажды за всё это придётся ответить? По полной.
Юра засмеялся. Громко, искренне, от души.
– Отвечу! Обязательно, блять, отвечу! В аду, в раю или в следующей жизни – не важно. Меня хоть на сковородку, хоть под пиво. Но, Жень… – он снова поднял бокал, и его глаза стали холодными, как лёд, – это будет о-че-нь не скоро. А сегодня… сегодня мы бухаем! За успех!
Он допил свой виски до дна. Женька так и не притронулся к своему пиву.
– Ты так и не понял, да? – Женька вдруг заговорил с непривычной для него твердостью. – Речь не в том, ответишь ты или нет. Речь в том, что ты уже сейчас за это платишь. Посмотри на себя. У тебя есть всё. А ты сидишь тут, в этом баре, и злишься на весь мир. Где твоя радость, Юр? Где тот пацан, с которым мы в детстве картошку на костре запекали, который мог из-за одной взятой без спроса конфеты всю ночь не спать? Его уже нет. Его съел этот твой «базар».
Юра налил себе ещё виски, его лицо исказила гримаса раздражения.
– О, началось! Ностальгия по совковому детству! Слушай, если тебе так нравилось жевать картошку с кожурой, я тебе хоть завтра вагон могу привезти. За свои, кстати. А тот пацан был лохом. Он не понимал, как устроен мир, а я понял. И знаешь, что я понял? Что все эти «духовные догмы» и «нравственность» – это оправдание для неудачников. Сильный человек сам для себя решает, что хорошо, а что плохо.