Роб Берт – 1024 (страница 8)

Призрак исчез, а Маркус подошёл к экрану. Интуитивно ткнул в изображение, как будто делал это сотни раз.

«Кто это?» – спросил Маркус, глядя в знакомое лицо викинга.

Голос ответил мгновенно: «Экземпляр V-089. Имя – Эрик. Эпоха: раннее средневековье, Скандинавия. Стиль: агрессивный натиск, использование ярости как тактического элемента. Победитель первого тура. Показать запись?»

«Нет». Маркус видел бой Эрика на арене, и увиденного было достаточно. Он изучил ещё несколько бойцов… самурая, странного воина с гибким мечом, похожим на плеть… Потом среди очередной десятки возникло лицо человека у окна. G-007. Маркус ткнул пальцем в его изображение. «Кто это?» – ,уже по привычке спросил он.

Голос ответил, но в его бесцветной интонации на долю секунды промелькнула пауза.

«Экземпляр G-007. Имя – Брон. Данные о происхождении – гипербореец. Классификация отложена. Стиль боя: не классифицирован. Общие показатели: стабильны. Победитель первого тура. Показать запись?»

Маркус замер. Гипербореец? Слово было знакомым. Так в старых легендах называли полумифических сверхлюдей с самого края света, живущих во льдах. Но причём тут этот человек в его странной, непохожей ни на что одежде? И почему «классификация отложена»? Это звучало как «нам не велено говорить».

«Покажи его бой,» – сказал он.

На экране замелькали кадры. Большой воин в кольчуге размахнулся молотом, а Брон сместился ровно настолько, чтобы страшное оружие прошло в миллиметрах от его груди. Но на лице последнего не промелькнуло ни испуга, ни азарта. Ничего! Молот, промахнувшись, с силой врезался в песок, и в этот миг гипербореец оказался рядом. Его рука с коротким, похожим на иглу мечом дёрнулась. Удар был настолько быстрым и точным, что казался ошибкой зрения. Клинок вошёл под подбородок противника, в незащищённую щель между шлемом и доспехом. Гипербореец выдернул меч, стряхнул кровь одним резким движением кисти и, не удостоив падающее тело взгляда, отвернулся. Весь бой занял меньше минуты.

«Покажи заново, – скомандовал Маркус, следуя инструкции. – Только очень медленно.»

Изображение поползло очень медленно, и Маркус увидел то, что ускользало в реальном времени. Как холодные глаза гиперборейца следили не за молотом, а за мышцами плеча и спины противника, предсказывая траекторию ещё до начала замаха. Разглядел, что стопы Брона никогда не отрывались от песка полностью, скользили микрошагами, сохраняя идеальный баланс. Пересмотрел минимальное отклонение корпуса в пару сантиметров, которого оказалось достаточно. Ну и, конечно же, единственный и роковой удар. Рука выбросила клинок, использовав импульс всего тела, повёрнутого вокруг оси. Маркус пересмотрел запись ещё раз. Так работают, а не дерутся. Его роковой удар был механическим и бездушным, как удар раба на каменоломне. Воинское ремесло – это душа, азарт и страх. А то, что делал этот гипербореец, было пустым ремеслом. И от этого было страшно.

Он провёл так несколько часов, изучая и других бойцов, но мысль возвращалась к G-007. «Классификация отложена». Кто же он такой? И почему о нём нет практически никакой информации?

Позже он подошёл к стене и, подобрав бумагу с письменными принадлежностями, уселся на койку. Он долго смотрел на чистую поверхность, потом твёрдо начал выводить угловатые латинские буквы:

«Вчера был первый день турнира, и я убил человека. Он сражался храбро и смотрел в глаза без страха. Помню его взгляд, когда клинок вошёл внутрь. Сначала удивление, а потом пустота. Тело исчезло. Ни тела, ни имени, ни памяти. Как будто его и не было.

Сегодня видел мифического гиперборейца. Он словно не человек. Не увидел в нём ни души, ни эмоций. Видел, как он убивает. Он делает это молча, без злобы, как будто в доску гвоздь забивает.

Если чтобы выжить, нужно стать таким – значит, я уже мёртв. Но если он встанет на моём пути, я найду, во что вогнать клинок. У всего есть слабое место. Надо только присмотреться.»

Он отложил листы. Слова на бумаге хоть и были его, но казались чужими, и всё вокруг казалось сплошным обманом. Единственное, что здесь было по-настоящему – это его молодое тело. «Завтра можно лишиться и его», – подумал он, закрывая глаза.

Глава 4. Пей за меня

Голос в голове словно крюк выдернул его из сна. «Второй тур. Подготовка. Вход через шестьдесят минут». Маркус сел и потер лицо ладонями. Потом привычным движением потянулся к мечу у стены, и холод рукояти вернул его в настоящее. Встал, размял затекшие мышцы, умылся ледяной водой. У репликатора на удачу заказал то же, что и в первый день: финики и воду. Одевался молча, на автомате: туника, потом холодная кольчуга, ремень. Взял щит, и в груди что-то сжалось. Этот щит уже видел смерть и сейчас ждал новой. Он попытался вспомнить лицо ацтека, с которым бился в первом бою, но не смог. Образ расплывался, ускользал, оставляя лишь холодный, бездушный номер: A-113.

В общей зоне было еще тише, чем вчера. Все молчали, и звук его шагов по белому полу отдавался эхом. Он прошел к арке, ведущей к арене, не глядя по сторонам. Сегодня его не интересовали остальные. Был только он и тот, кто выйдет против него. Коридор пах тем же влажным камнем, а рев трибун нарастал с каждым шагом. Когда он вышел на свет, солнце било прямо в глаза. Оно висело высоко и беспощадно палило. Песок на арене был ровным и девственно чистым, словно здесь никогда не проливалась кровь.

Противник вышел почти одновременно с ним, и Маркус сразу узнал его. Огромный детина в рогатом шлеме, с взлохмаченной рыжей бородой – Эрик. В руках он держал двуручную секиру, лезвие которой сейчас блестело под солнцем. На нем была кольчуга до колен с кожаными вставками и толстый кожаный пояс. Викинг остановился в паре десятков шагов, упер древко секиры в песок и оглядел Маркуса с ног до головы. Глаза у него были голубые, ясные и совершенно трезвые, и в них не было пьяного тумана от вчерашней попойки.

– Ну что, римлянин, – прокричал он хриплым голосом, и перевод сработал мгновенно. – Погляжу, ты из крепких. Это хорошо.

Маркус не ответил. Он воткнул нижний край щита в песок, освободив руку, и провел ладонью по лицу, смахивая пот. Сердце билось ровно, но гулко, отдаваясь в груди.

– Молчун, – усмехнулся Эрик. Он покачал головой, и рога на шлеме колыхнулись. – Ладно. Хватит слов. Покажем им, как дерутся настоящие мужчины.

Он выдернул секиру из песка и принял стойку. Маркус поднял щит и взял гладий в привычный хват. Он чувствовал каждую мышцу и каждый сустав. Маркус и Эрик на миг встретились взглядами, и в следующее мгновение викинг ринулся в атаку. Он бежал очень быстро для своего роста, тяжело топая и поднимая облака желтой пыли. Секира, описав над головой широкую дугу, обрушилась на Маркуса с чудовищной силой. Тот не стал ловить удар на щит, понимая глупость такого решения, а просто отскочил назад, и тяжелое лезвие с глухим стуком врезалось в песок там, где он только что стоял. Не дав противнику выдернуть оружие, Маркус сделал шаг вперед и нанес короткий колющий удар под локоть. Эрик, не выпуская секиры, рванул древко на себя, выдергивая лезвие из земли, и тут же развернул его в горизонтальной плоскости. Массивным, окованным железом древком он с силой отбил гладий Маркуса в сторону, едва не выбив клинок из рук. Звон стали о железо оглушил на мгновение. Викинг, пользуясь замешательством, отступил на шаг, освобождая пространство для замаха.

Маркус отпрыгнул снова, понимая, что имеет дело с опытным и хитрым бойцом. Ярость викинга была управляемой и, возможно, показной, но никак не слепой. Эрик снова пошел в наступление, но теперь он работал иначе, атакуя серией быстрых и отточенных взмахов, стараясь зайти сбоку. Маркус отбивался щитом по касательной, чувствуя, как дерево трещит даже под такими ударами. Каждый раз он пытался контратаковать, но викинг был невероятно подвижен для своих габаритов. Он уворачивался, приседал, отскакивал, и его секира снова и снова находила щит Маркуса.

Через несколько минут оба уже тяжело дышали. Жара делала свое дело. Пот заливал глаза, кольчуга на плечах раскалилась. Эрик внезапно изменил тактику. Он сделал вид, что замахивается, чтобы обрушить удар на голову, но в последний момент опустил секиру вниз, целясь в голень. Маркус едва успел подставить нижний край щита. Удар пришелся по металлическому умбону с такой силой, что щит дернуло вниз, а по руке прошла оглушающая боль. Маркус споткнулся, его собственное движение вперед наткнулось на собственный же щит. На мгновение он замер, пытаясь восстановить равновесие, и его корпус оказался открыт.

Эрик не упустил шанс и бросился вперед, нанося плечом удар в грудь, пытаясь свалить соперника на землю. Это сработало, но Маркус, падая, ударил его снизу краем щита по лицу. Раздался сочный звук, будто ударили по спелой тыкве. Викинг взвыл, отшатнулся, споткнулся о собственную секиру и грузно рухнул рядом с ней. Из-под шлема хлынула кровь. Он, шатаясь, поднялся на одно колено, одной рукой вытирая лицо, а другой нащупывая древко секиры. Глаза его, полные слепой ярости, не отрывались от Маркуса. И, не вставая во весь рост, он рванулся вперед из своего приседа, как раненый кабан, чтобы сбить с ног и задавить.

Маркус из последних сил вскинул щит, подставив его под удар. Эрик всей грудью обрушился на щит, придавив его к телу Маркуса. Раздался треск ремней. Предплечье онемело, но Маркус не отпустил щит. С хрустом в суставах он изогнулся, вырываясь из ловушки, и из-под края скутума ударил гладием. Он не целился, и тычок из неудобного положения получился коротким и отчаянным. Но клинок, ведомый яростью выживания, нашел уязвимое место, войдя во внутреннюю часть бедра. Эрик взревел и на автомате дернулся в сторону, стаскивая себя с меча. Кровь хлынула из раны, окрашивая песок в темно-красный цвет. Но Эрик не сдавался. Кое-как поднявшись, он поднял секиру и оперся на нее, как на костыль. Его лицо исказила гримаса из смеси ярости и веселья.