Роб Берт – 1024 (страница 4)

Голос громыхал над ареной, заглушая все:

– ПРОТИВНИКИ НА АРЕНУ!

Маркус оттолкнулся от стены, а его противник уже выходил из тени напротив. Невысокий, плотный мужчина с кожей цвета красной глины. В руках держал дубинку. Маркус шагнул на песок, который оказался глубоким и рыхлым. Он быстро перебрался к утоптанной полосе в центре арены, щитом прикрывая корпус. Противник сделал то же самое напротив. Теперь Маркус разглядел его хорошо. Мужчина был ростом ему по плечо, но шире в плечах. Мускулы бугрились под кожей цвета темной меди. На нем не было ничего, кроме набедренной повязки из грубой ткани. Все тело было испещрено выпуклыми шрамами и незнакомыми татуировками. Ягуары, змеи, какие-то странные глаза. Черные, прямые волосы были зачесаны назад и скреплены каким-то белым шнуром. Маркус вдруг осознал, что в правой руке тот держит дубину с вкрепленными по бокам лезвиями из черного вулканического стекла. А в левой он держит маленький круглый щит, сплетенный из прутьев и обтянутый кожей. Скутум Маркуса, обтянутый бычьей кожей, с железным умбоном в центре, смотрелся посолиднее щита противника. Этот щит прикрывал его двадцать лет и стал почти родным. Он прикрылся им наполовину и, выставив вперед гладий, застыл в стандартной стойке легионера.

Ацтек нарушил тишину, выкрикнув что-то хриплое и отрывистое. Слова пришли в голову Маркуса уже переведенными: «Твое сердце! Оно будет гореть для Тлалока!»

Маркус не ответил, лишь с удивлением отметил про себя, что откуда-то знает, что перед ним именно ацтек, хотя он никогда в прошлой жизни про них ничего не слышал. И в этот момент противник атаковал, совершив резкий рывок, почти прыжок. Макуауитль свистнул в воздухе, рассекая его по дуге, целясь в голову. Маркус встретил удар щитом. Дерево и кожа скутума приняли на себя страшную тяжесть удара. ТХАК! Глухой и мощный удар всколыхнул всю конструкцию, отдаваясь болью в предплечье. Обсидиановые лезвия впились в дерево и застряли. Ацтек, рыча, попытался вырвать оружие, дергая на себя. Это была его ошибка, и Маркус не сопротивлялся. Он, наоборот, резко подал щит вперед, помогая противнику, и одновременно нанес короткий колющий удар гладием из-под щита. Сталь рванулась к животу ацтека. Тот отпустил макуауитль и отпрыгнул назад с кошачьей ловкостью. Клинок лишь разрезал кожу на его боку, оставив неглубокую красную полосу. Капли крови упали на песок и трибуны взревели.

Ацтек, хоть и был теперь без оружия, не растерялся. Он снова ринулся вперед, пригнувшись, и его маленький щит рванулся вверх, пытаясь ударить Маркуса под подбородок. Одновременно с этим его свободная рука потянулась к поясу, где висел обсидиановый нож. Маркус отбил удар щитом сверху вниз и навалился всем своим весом. Скутум придавил его маленький щит вместе с рукой ацтека к земле. В тот же миг Маркус нанес колющий удар гладием в грудь. Ацтек умудрился вывернуться. Он был невероятно гибок. Он упал на спину, выдернув руку из-под щита, и босой ногой ударил Маркуса по колену. Оглушающая и острая боль пронзила ногу, а Маркус споткнулся, едва удерживая равновесие. Ацтек, лежа на песке, всё же выхватил нож и ударил им в щиколотку Маркуса. Сталь гладия опустилась вниз, парируя удар в последний момент. Обсидиан звякнул о сталь, и осколок ножа отлетел в сторону, и Маркус, хромая, отступил. Колено горело жгучей болью. Ацтек вскочил на ноги. Теперь он держал в руке обломок ножа, пусть и короткий, но всё такой же острый обсидиановый клык.

Они снова закружили. Колено Маркуса ныло, но держало. Ацтек ритмично дышал ртом, на его боку растекалась кровь. Он понял, что против тяжелого щита его скорость – главное оружие, и начал двигаться быстрее, делая ложные выпады, пытаясь зайти сбоку или сзади. Маркус поворачивался, держа щит между собой и противником, и тяжело дышал. Жара, вес щита и боль в колене – всё это съедало силы. Нужно было заканчивать.

Ацтек сделал резкий выпад слева, потом развернулся и прыгнул справа, пытаясь ударить обсидиановым осколком в шею. Маркус был готов и не стал разворачивать тяжелый щит. Вместо этого он сделал шаг навстречу атаке, подставив под удар свое левое плечо, защищенное краем скутума. Острый камень впился в дерево и кожу, не дойдя до тела. Расстояние между ними исчезло, и теперь они стояли грудью к груди. Маркус чувствовал запах пота и чего-то горького от противника и видел его черные, расширенные зрачки в подведенных глазах. Он ударил головой, и удар железной каймой шлема в переносицу ацтека получился страшным. Раздался влажный хруст, и ацтек отшатнулся, захлебываясь кровью, хлынувшей из разбитого носа. Он на мгновение ослеп от боли и шока. И этого мгновения Маркусу хватило, чтобы опустить щит и вложить весь вес тела в удар гладием. Колющий удар под углом вверх, под ребра, к сердцу, и сталь вошла глубоко. Сначала встретила сопротивление, но потом резко провалилась. Маркус уперся ногой и всадил клинок до рукояти. Он почувствовал, как лезвие режет плоть, находит что-то твердое и скользит дальше. Ацтек вздрогнул всем телом, и из его рта вырвался тихий, хриплый выдох. Он выпустил обсидиановый осколок, и его руки бессильно опустились. Он смотрел на Маркуса, но в глазах уже не было ни ярости, ни даже боли, а только пустота и удивление. Маркус с хлюпающим звуком выдернул гладий назад. Ацтек сделал шаг, качнулся, и из раны хлынула темная кровь, заливая набедренную повязку, сбегая по ногам на песок. Он упал на колени, а потом тяжело рухнул на бок. Его тело дернулось пару раз и замерло. Взгляд остекленел, уставившись в безжалостное синее небо арены. Маркус стоял над ним, опираясь на щит, и тяжело дышал, чувствуя во рту медный привкус. На его щите и броне были брызги чужой крови, а в ушах стоял белый шум.

Голос прогромыхал над ареной:

– ПОБЕДА ОБРАЗЦА R-547. ДЕАКТИВАЦИЯ ОБРАЗЦА A-113.

Тело на песку начало светиться. Серебристый свет поглотил его, кровь и оружие. Через мгновение ничего не осталось, а песок снова сиял изначальной чистотой. Маркуса также окутал свет, и он тоже преобразился. Кровь на его доспехах исчезла, колено не болело, и он был цел.

Маркус опустил щит и воткнул его нижний край в песок. Посмотрел на свою руку. Она не дрожала, а внутри была только глухая пустота, как после тяжелой работы. Он убил человека. Стер его навсегда, и всё, что он чувствовал, – усталость и тихий звон в ушах. Серебристый свет окутал его снова, унося с арены. Маркус оказался на каменной скамье под открытым небом. Вокруг сидели другие люди, и все они смотрели вниз, на арену. Он был на трибунах для зрителей, для таких же, как он, победителей первого раунда. Его начало подташнивать. Руки лежали на коленях, и он видел, как мелко дрожат пальцы левой кисти. Он сжал их в кулак, чтобы скрыть дрожь. Спина была мокрой от пота под туникой и кольчугой, хотя вместе с исцелением пропали и последствия боя.

Внизу, на песке, уже готовилась новая пара. Два воина выходили из противоположных проемов. Зрители на дальних трибунах беззвучно шевелились, как муравьи. А вот на ближних ярусах, где сидели живые участники, стояла гнетущая тишина. Все молчали, и только слышалось тяжелое дыхание, скрип кожаных ремней да доспехов, когда кто-то менял позу. Маркус заставил себя сфокусироваться. Он убил одного, но впереди еще девять. Нужно было смотреть, анализировать и думать. Первый бой внизу уже начинался. Два воина в доспехах. Один – в странных, изогнутых пластинах, покрашенных в черный и красный цвет, с шлемом, у которого было забрало в форме маски. Самурай, снова в сознании всплыла подсказка. Он держал длинный, слегка изогнутый меч обеими руками. Его противник был закован с ног до головы в стальные латы, и в голове Маркуса снова откуда-то всплыло знание, что это – рыцарь. В его руках был длинный, прямой меч, а на левой руке тяжелый треугольный щит с гербом. Гонг глух прозвучал и рыцарь двинулся вперед, шагая на противника тяжело и уверенно, как таран. Его щит прикрывал почти все тело. Самурай не двигался с места и стоял в низкой стойке, меч был поднят у плеча.

Расстояние сократилось до двух шагов. Рыцарь сделал выпад и нанес удар мечом сверху, мощный, способный раскроить шлем и не только. Самурай не стал блокировать, а сделал короткий, резкий шаг в сторону, и стальной клинок со свистом рассек воздух в сантиметре от его плеча. В тот же миг его собственный меч, будто живой, описал быструю дугу. Удар пришёлся в сгиб локтя, точно в щель между наручем и наплечником. Раздался резкий лязг, и рыцарь взревел от боли, а его правая рука с мечом беспомощно дернулась и повисла. Самурай, сохраняя дистанцию, тут же нанес второй стремительный удар в щель между шлемом и наплечником, в шею. Клинок вошел глубоко, и рыцарь захлебнулся, а из-под забрала хлынула алая пена. Он тяжело рухнул на колени, а следом вперед лицом, и его доспехи грохнули о песок. Самурай плавным движением вытер лезвие о край своей одежды и вложил меч в ножны, не дожидаясь объявления победы. Его лицо под маской шлема было невидимым и наверное абсолютно спокойным. Тело рыцаря начало светиться и исчезло. Бой длился меньше минуты. Рядом с Маркусом кто-то тихо выдохнул: «Черт», а другой сосед просто сплюнул под ноги.