Роб Берт – 1024 (страница 3)

– Да, – кивнул аналитик. – Экзамен, к которому мы не готовились. У которого нет билетов и где наши жизни – это бумага для черновиков.

Волков закрыл глаза. Он больше не смотрел на голограмму. Он слушал тиканье часов. Обратный отсчет до первого боя. Он был просто зрителем и самым беспомощным человеком на планете…

Интерлюдия 2.

Зал Совета Цивилизаций был круглым и безмолвным. По его дуге располагались семнадцать платформ. Шестнадцать излучали ровный свет, и на них пребывали представители рас, давно прошедших свои испытания. Семнадцатая, четвёртая по счёту, светилась другим, мерцающим светом. Над ней висел полупрозрачный символ, вращающаяся голубая сфера с трещинами. Земля. Платформа кандидата, которая была пуста. По протоколу, она активировалась автоматически в момент начала Хронос-испытания и должна была оставаться такой до его завершения – как вечный вопрос, на который ещё не дан ответ.

Первым нарушил тишину представитель расы Ваалов – архитекторов и логиков, чей разум оперировал только данными. Его голос был ровным, как гудение трансформатора:

– Первый раунд симуляций завершен. Вероятность прохождения в финальную стадию у большинства образцов ниже десяти процентов. Стандартно.

– Зато интересные всплески, – прошипел Сильванец, и его голос, шелестящий листьями, выдавал в нём расу, мыслившую категориями роста и увядания. – Страх, ярость, отчаяние. Чистые, сильные реакции. Как у молодых побегов в бурю.

– Реакции – это неэффективность, – отозвался Громии, чья раса прагматичных материалистов ценила лишь силу и результат. Не поворачивая каменной головы, он добавил: – Трата энергии. Наш чемпион в свое время показал нулевой эмоциональный фон и при этом победил.

К'Зарр, представитель воинской расы-инсектоидов, щелкнул длинным ногтем по терминалу.

– Мой фон был корректен. Как и результат. А у этих… – он жестом, похожим на удар кинжала, указал на голограмму, – слишком много шума в данных. Мешает анализу. Хотя один почти тихий.

Он увеличил изображение. На голограмме возникла фигура в простой коричневой одежде, сидящая в позе лотоса в углу общей зоны. Индекс S-001. Мужчина с бритой головой, глаза закрыты, на коленях лежит изогнутый меч в простых ножнах. Его графики жизнедеятельности были почти ровной линией. Легкое дыхание, стабильный пульс.

– Буддийский монах? Воин-аскет? – поинтересовался Сильванец.

– Неважно, – сказал К'Зарр. – Важно, что система управления телом близка к идеальной. Минимум лишних движений. Минимум психических затрат. Он не лучший, но он… экономный. Пройдет дальше многих крикунов.

– А этот? – Ваал указал на другую точку. R-547. Маркус. Его графики показывали недавний мощный всплеск, а теперь напряженную, но контролируемую стабильность. – Дикий скачок и адаптация. Пусть примитивная, но быстрая.

– Адаптивный отклик низкого порядка в контролируемой среде, – равнодушно заключил К'Зарр. – Не более. Он сгорит, когда встретит первую настоящую дисциплину. Вроде вот этого тихого.

Существа смотрели на голограмму. Они видели наборы характеристик, а не героев или жертв. Одни графики были красивыми, ровными и предсказуемыми. Другие – рваными, с пиками и провалами, признак нестабильности. Для них это были живые воплощения архетипов из учебника истории, которых предстояло столкнуть лбами, чтобы проверить, какие из теорий верны.

– Делаем предварительные ставки? – спросил Ваал, поворачивая свою безволосую голову к другим. Это был сбор статистики по точности прогнозов членов совета, а не азарт.

– Ставлю на S-001, тихого, – сразу сказал К'Зарр. – Высокий КПД, низкая вероятность ошибки из-за паники.

– Согласен, – прогудел Громии. – Эмоции – это слабость.

– А я поставлю на вот этого, – Сильванец ткнул ветвистым пальцем в точку R-547. – Он… живой. В его данных есть хаос. Хаос порождает неожиданные решения, а это может сломать эффективность.

Ваал кивнул, внося данные в свой терминал.

– Принято. Коэффициенты будут рассчитаны после первого боя. Начинаем подготовку арены. Через двенадцать субъективных часов претендента образцы начнут устранять друг друга.

Они замолчали. Никто не переживал, ни за кого не болел. Они наблюдали за процессом, как инженеры наблюдают за испытанием новых двигателей. Одни двигатели взорвутся сразу, другие проработают дольше. Нужно было понять, чья конструкция окажется выносливее.

К'Зарр откинулся в кресле. Его хитиновые пальцы барабанили по подлокотнику. Он уже не смотрел на тихого монаха S-001. Он смотрел на пустую четвертую платформу. Через несколько циклов там должен был кто-то появиться. И тогда он, К'Зарр, сойдет со своей платформы и сделает свою работу. Быстро и технично, без всякой ненависти и азарта. Как хирург или мясник, делающий свою работу…

…а внизу, в белой нейтральной зоне, Маркус Валеррий наконец оторвал взгляд от толпы. Он подошел к репликатору и положил на панель руку.

«Холодная вода и кусок жареного мяса с солью».

Он жевал, глядя в стену, но не видя ее. Его мозг, уже переключившийся в режим выживания, анализировал увиденное. Запоминал манеру держаться, виды оружия и взгляды потенциальных соперников. Он готовился к завтрашнему дню. К первому из десяти шагов к собственной гибели. Он не знал, что где-то высоко над ним, за тонированным стеклом вне времени, на него только что поставили несколько денежных единиц чужой и бесчувственной расы. Как на лошадь на скачках…

Глава 2. Первый

Маркус вздрогнул от прозвучавшего прямо в голове голоса, открыл глаза и сел, а ладонь сама потянулась к мечу. Комната была такой же белой и тихой.

«Через шестьдесят минут первый тур. Приготовься».

В углублении появился глиняный кувшин и плоская миска с плодами. Он взял кувшин. Вода была холодной и чистой. Он поднес его ко рту, сделал глоток, но не стал пить дальше. Вместо этого вернулся к белому стулу-отверстию. Наклонил кувшин и вылил часть воды на руки, растирая их одна о другую. Вода стекала в отверстие, где беззвучно исчезала во вспышках голубоватого света. Он поставил кувшин на пол, вытер ладони о бедра туники. Теперь можно было приступать к еде, он взял чашу с финиками и начал есть. Они прилипали к зубам, а он жевал и смотрел на стену. Думать о бое не хотелось, да и не было смысла, потому что противник был неизвестен. Да и если бы знал его, вряд ли бы это помогло. Слишком много соперников, и все непонятные. Он проверил оружие. Гладий вышел из ножен беззвучно. Лезвие блестело под белым светом. Он сделал несколько взмахов, привыкая к весу. Потом размялся, делая наклоны, приседания и махи руками. Когда в стене открылся проход, взял скутум и сделал шаг наружу.Фраза пронеслась в сознании, четкая и чужая. Выспался он хорошо, судя по тому, как тело отдохнуло. Слишком хорошо, потому что бодрость тела и сознания были просто невероятны. Он подумал о еде, но внезапно почувствовал дискомфорт и ему потребовалась пара секунд, чтобы сообразить, откуда исходит более насущный, физический позыв. Кишечник и мочевой пузырь, живые и здоровые, напоминали о себе. Он помнил слова призрака про «санитарный узел» и тот странный белый стул с отверстием в углу. С недоверием подошел и спустил штаны. Делать больше ничего не пришлось. Когда он встал, все следы его жизнедеятельности просто исчезли, растворившись в тихом сиянии голубоватого поля над отверстием. Ни запаха, ни остатков. Это было так же неестественно, как и все остальное здесь. Он потянулся к привычному месту на поясе, где всегда висел кусок губки на палке, и поймал себя на этом жесте. Глупость. Здесь даже срать по-человечески не давали. Инстинктивно он посмотрел вокруг в поисках воды и сосуда, чтобы омыть руки. Ничего. Только белые стены. Он подошел к репликатору, приложил ладонь. – Кувшин воды. Десять фиников.

Общая зона напоминала теперь сарай перед боем быков. Воздух стоял тяжелый, пропахший человеческим потом. Воины стояли кучками или поодиночке. Некоторые точили клинки о специальные плиты на стенах, и звук стали по камню резал слух. Многие просто смотрели в пол с каменными лицами. Никто не улыбался, поводов для радости не было. Маркус вышел из своего проема, стараясь не задевать никого плечом. Огромный детина в рогатом шлеме уставился на него пустыми голубыми глазами и что-то пробормотал на своем языке. Но Маркус к своему удивлению его понял: «До скорого, крошка». Решив, что это магия людей будущего, он, проигнорировав этого варвара, двинулся дальше. Коридор за аркой был низким, темным и пах влажным камнем точно так же, как подтрибунные ходы в Риме. Рев сверху нарастал с каждым шагом. Он слышал не голоса, а сплошной гул, как шум моря в шторм. И вот он вышел на свет и на мгновенье ослеп от его яркости. Она била в глаза после полумрака коридора, и Маркус зажмурился. Открыв глаза, увидел перед собой расстилающуюся арену. Огромная площадь желтого песка, простилающаяся до дальних стен. И вокруг, уходя в небо, были трибуны, заполненные сидящими и стоящими, полупрозрачными тенями. Их было несчесть. Лиц разглядеть не получалось, и он видел только мерцающую массу и слышал рев, давящий на уши и вибрировавший в груди.

Колизей – гордость Рима, но будто только что построенный. Камни светились свежей желтизной, и на них не было ни сколов, ни копоти, ни души. Чистая и безжизненная подделка. Маркус прислонился к косяку арки. Камень был теплым, почти горячим. Солнце, в отличие от Колизея, было настоящим и палило безжалостно. Он смотрел на песок, представляя, как тот будет хрустеть под ногами, а рука сама собой снова легла на рукоять гладия. И в этот момент перед ним вспыхнуло изображение. Два символа, а под ними слова: СЕКТОР 4. R-547 против A-113.