Роб Берт – 1024 (страница 2)

Шум стоял приглушенный, но плотный. Десятки голосов сплетались в неразборчивый гул. Маркус слышал гортанные выкрики, шипящие согласные, рычащие рулады и понимал все. Каждое слово. Это понимание приходило не через уши, а возникало сразу в сознании, будто чужая мысль, обернутая в привычный смысл. «Еда дерьмовая», «где тут помочиться», «посмотри на этого уродца». От этого необъяснимого вторжения в голову тошнило.

Он сделал шаг вперед, и толпа проглотила его. Прошел мимо высокого, тощего воина в ламеллярных доспехах из кожи и железных пластин. Его длинный и слегка изогнутый меч висел за спиной. Он молча вдыхал из какой-то трубки непонятный дымок, от которого пахло полынью и чем-то сладким.

Дальше, у стены, стоял человек в сияющих, но совершенно незнакомых Маркусу латах, с закрытым шлемом в виде морды зверя, и методично бил длинным прямым мечом по белой, мгновенно восстанавливающейся поверхности, оставляя на ней на мгновение глубокие царапины. Звон стали был резким, яростным.

Также он увидел несколько женщин. Одна, с лицом, покрытым сложными синими узорами, в кольчуге до колен, отрабатывала удары двумя легкими топорами. Ее движения были стремительными, как у змеи. Другая, в простом холщовом хитоне, с коротким мечом и круглым щитом, стояла неподвижно, смотря куда-то вдаль пустыми глазами.

Вокруг витала куча привычных для воина запахов. Пот, кожаная амуниция, масло для оружия и запах чужого страха и злобы. И при этом не было ни одного римского шлема или легионерского скутума. Он увидел воина в юбке из клетчатой ткани, с голубыми узорами на теле и огромным двуручным мечом, воткнутым в пол перед ним. Тот ел что-то липкое и желтое прямо руками, не отрываясь, смотря на Маркуса взглядом дикого кабана. Далее за ним у стены находился наголо бритый человек в простой оранжевой одежде. Он сидел в позе лотоса, положив на колени кривой меч с толстым лезвием. Его лицо было абсолютно спокойным.

Мимо проходил великан в рогатом шлеме и в кольчуге, замызганной кровью и грязью, которая здесь, в этой стерильности, казалась кощунством. Тот нес на плече огромную секиру и что-то рычал, расталкивая людей. Его понимали и расступались.

Маркус остановился. Его сердце колотилось, а рука сама потянулась к рукояти гладия. Он был центурионом. Он командовал восьмьюдесятью бойцами. Он видел галлов, германцев, парфян. Он знал, как они воюют, как думают, чего боятся.

Здесь он не знал ничего. Этот коренастый человек в необычном одеянии, как он бьет? Как быстро? Эта женщина с топорами, насколько она вынослива? Этот бритый с ножом, что он может, сидя на полу?

Он был слепым в комнате, полной вооруженных людей. И каждый из них был прославленным бойцом у себя дома. Каждый был вырван из своей эпохи, как и он. И каждый из них хотел выжить.

Он увидел, как двое в углу сошлись в быстрой, яростной схватке на кулаках. Один в кожаных доспехах с чешуей, а другой в полосатом свободном одеянии. Удар, блок, подсечка. Тот, что в кимоно, повалил противника, занес руку для удара в горло. И тут же оба окутались вспышкой серебристого света. Они встали, невредимые и лишь слегка запыхавшиеся, и разошлись без слов. Понятно – тренировка и никакого вреда. Пока.

«1024 экземпляра», – вспомнил он голос призрака. Здесь их было несколько сотен. Остальные, наверное, в своих камерах. Маркус почувствовал, как подкашиваются ноги. Он нашёл свободное место у стены, вдалеке от всех, и медленно сполз по ней, чтобы сесть. Уставился в пол между своими калигами.

Его Рим, его мир, простирался от Британии до Парфии. Он думал, что знает все народы. Что человечество – это Рим и те, кто еще не стал Римом или уже пал перед ним. Но он ошибался, и человечество оказалось бесконечно шире, страшнее и разнообразнее. И все это многообразие могучих воинов поместили сюда, в это невероятное место. Чтобы они убивали друг друга для потехи людей, которые стали богами. Он закрыл глаза, пытаясь заглушить гул чужих голосов. Он был больше не Маркус Валеррий, центурион Десятого легиона. Он был образцом под номером, наверное, 347 или 512. Он был самой обычной цифрой.

Шум внезапно усилился где-то справа. Кто-то громко выкрикнул что-то вызывающее, и сначала послышался смех, а следом лязг оружия, вытаскиваемого из ножен. Маркус открыл глаза и повернул голову. Ему нужно было посмотреть и запоминать, даже если не понимал. Потому что завтра один из этих голосов или один из этих силуэтов, выйдет против него на песок арены. И один из них должен будет исчезнуть. Он разжал пальцы, впившиеся в рукоять гладия. Ладонь была влажной, и он вытер ее о тунику. Затем поднялся, чтобы посмотреть. Без надежды и понимания. Просто посмотреть…

Интерлюдия 1.

Зал оперативного мониторинга Объединенного Совета Земли был полон, но тишина стояла гробовая. Никаких дебатов и никаких стратегических совещаний, говорить было просто не о чем. На центральном экране висела та же голограмма, что и у миллиардов людей по всей планете. Тысяча двадцать четыре светящиеся точки в схематичном изображении нейтральной зоны. Справа шли строчки данных, но это были не военные тайны, а та же публичная статистика: индексы, примерная эпоха, статус «активен».

Председатель Совета Михаил Волков обхватил голову руками, локтями упершись в стол. Он пялился на точку под индексом K-001. Ли Шень. Данные показывали идеально ровную линию жизненных показателей. Это было неестественно и страшно.

– Повлиять мы точно не можем? – Его голос прозвучал хрипло. Он задавал этот вопрос уже в третий раз.

Технический советник, доктор Аракава, отрицательно покачала головой. Её лицо было словно из воска от усталости.

– Кристалл Маргорда завершил сканирование инфополя Земли шесть часов назад. Он сам определил выборку, сам создал аватары, сам запустил протокол. Мы – просто наблюдатели. Нам дали канал трансляции и базовый интерфейс. Все. Это как… смотреть через замочную скважину в чужую квартиру. Мы не можем даже постучать.

– А если победит не тот? – пробормотал министр обороны Шен, вращая в пальцах несуществующую сигарету. Его рука при этом дрожала.

– Какой «тот»? – резко спросила Аракава. – У нас нет «того». У нас есть тысяча двадцать четыре неизвестных. Мы не отбирали их. Мы не знаем, кто из них что может. Мы даже не знаем алгоритма отбора Кристалла. «Величайший» с точки зрения чего? Отваги? Хитрости? Жестокости? Чистой эффективности убийства? Мы узнаем это только в конце.

Волков сгреб пальцами прядь седых волос. На дополнительных экранах мигали кадры с общей зоны. Там, в реальном времени, сотни мужчин и женщин в странных одеждах, с невероятным оружием, молчали или переговаривались и готовились убивать друг друга. И он, один из самых влиятельных людей планеты, мог только смотреть, как самый последний обыватель.

– А инопланетяне? – спросил он, не отрывая взгляда от экрана. – Они видят то же самое?

– Видят больше, – тихо ответил молодой аналитик из отдела ксеноконтакта. Он выглядел так, будто его сейчас вырвет. – У Совета Цивилизаций есть полный доступ ко всем данным. К биометрии в реальном времени, к симуляциям вероятных исходов, к… к глубинной психологии аватаров. Они видят нашу историю, вывернутую наизнанку. Все наши войны, наших героев и мясников, упакованных в эти точки. Для них это максимально информативное развлечение.

На одном из малых экранов промелькнуло лицо. Крупный план. Римлянин, индекс R-547. Маркус. Он сидел у стены в общей зоне, его глаза бегали по толпе, в них читался чистый, животный ужас от непонимания. Потом взгляд застыл и стал жестче. Воин брал верх над человеком.

– Этот, – указал на него Шен. – Хоть похож на человека. А тот… – он махнул рукой в сторону графика Ли Шеня.

– Ли Шень – это аномалия, – сказала Аракава. – Его параметры выбиваются из любой человеческой выборки. Если бы мы выбирали, мы бы отбраковали его как ошибку моделирования. Но Кристалл выбрал его первым. Под индексом 001.

В комнате снова воцарилась тишина, нарушаемая только тихим гулом серверов. Каждый из сидящих здесь был правителем наций, главой корпораций или военным гением. Они привыкли к контролю и к тому, что их слово решает судьбы. Сейчас же их власть оказалась пылью. Их судьбу решала бездушная машина инопланетян и тысяча призраков из их собственного прошлого.

Волков откинулся в кресле. Он чувствовал себя мальчишкой, а не лидером, которого привели в гигантский колизей и сказали: «Смотри. От твоего внимания ничего не зависит, но если ваш боец проиграет, твой мир закончится».

– Что им нужно? – тихо спросил он, глядя в потолок. – Этим… существам из Совета? Зачем им это шоу?

Аналитик по ксеноконтакту долго молчал.

– По нашим, очень слабым, предположениям… им нужна предсказуемость, – наконец сказал он. – Война между цивилизациями – это хаос. Дорого, рискованно, непредсказуемо. А это… это экзамен на зрелость. Они сводят в одной клетке квинтэссенцию нашей боевой эволюции, чтобы понять: достойны ли мы войти в их круг. Совет Цивилизаций слишком стар, мудр и могущественен, чтобы воевать. Но он должен знать, с кем имеет дело. Поэтому каждая новая цивилизация проходит испытание чемпионов. Это не игра и не традиция ради традиции, а обычный фильтр.

– Так что это, – прошептал Шен. – Экзамен.