Рия – Страшные сказки Петербурга (страница 2)

Со вчерашнего дня погода не улучшилась, все то же хмурое небо, ледяной ветер и мелкая, противная морось, оседающая на одежде, делающая ее влажной и тяжелой. Паше подумалось, что «потеплением» пока и не пахнет, и лучше бы отложить поездку до майских, там и выходные длинные, но потом его мысли вдруг сбились и потекли в совершенно другом направлении.

Окно коридора выходило во внутренний двор, в центре которого располагался старый фонтан, украшенный скульптурной группой. Три мраморные девушки стояли спинами друг к другу, в изящных позах, глядя в разные стороны, и Паша почему-то снова вспомнил вчерашнюю кариатиду. Воспоминание было непрошенным, навязчивым, как отголосок дурного сна, и ему отчего-то стало не по себе.

– …по легенде, скульпторы, создававшие кариатид, заключали в камень души молодых девушек, – эхом зазвучал в памяти голос экскурсовода.

Воображение помимо воли тут же нарисовало образ юной, невинной красавицы, навеки запертой в каменном плену, и по коже поползли мурашки.

– Пашуль, да что с тобой? – в поле зрения возникло обеспокоенное лицо Ксюши. – Ты сегодня странный какой-то…

Паша посмотрел ей в глаза, и в груди вновь приятно потеплело. Какая же она у него хорошая! Заботливая, чуткая, светлая… настоящее солнышко.

– Ничего особенного, я всего лишь безумно влюблён, – он усмехнулся и поцеловал ее. – И в деревню мы обязательно поедем! Я думаю, лучше всего на майских…

Ксюша расцвела на глазах. Заулыбалась, погладила теплой ладонью по шее.

– Ладно, безумно влюбленный, идём, – с улыбкой сказала она, потянув его за руку в сторону аудитории. – Звонок скоро. Кстати, я смотрела прогноз, на майских обещают отличную погоду! Можно будет…

Она говорила что-то еще, но Паша с трудом улавливал смысл ее слов. Кивал, улыбался, но на душе почему-то было муторно и тоскливо.

После лекций он проводил Ксюшу в танцевальную студию, находившуюся недалеко от института. Она не так давно увлеклась восточными танцами – не иначе, турецких сериалов насмотрелась – и дразнила его заманчивыми обещаниями, мол, скоро сможет танцевать для него, как одалиска для султана.

Подобная перспектива и правда приятно будоражила, а потому Паша провожал и встречал Ксюшу с занятий с особым удовольствием. Но не сегодня. Мысли – тяжелые, мутные, до конца не оформившиеся ворочались в голове, заставляя его то и дело терять связь с реальностью. Ксюша и студия остались далеко позади. Паша брел по промозглым улицам, сам не зная, куда идет. Не отдавая себе отчета, почему сворачивает в тот или иной переулок, зачем переходит дорогу… Что-то будто вело его помимо воли, ноги сами несли куда-то неведомым маршрутом. Очнулся он только тогда, когда оказался перед знакомым зданием.

Бывший доходный дом мрачно смотрел на него темными окнами. Массивная дверь парадной казалась неприступными воротами, за которыми томится в заточении прекрасная принцесса.

«Боже, что за чушь лезет мне в голову?» – поразился сам себе Паша, искренне не понимая, зачем пришел сюда.

Он растерянно шагнул назад, собираясь развернуться и уйти, но в этот момент дверь парадной открылась, выпуская на улицу женщину с маленькой собачкой на поводке. И Паша, прежде, чем успел сообразить, зачем это делает, метнулся к двери, проскочив в парадную. В несколько широких шагов взлетел по ступеням и остановился перед фигурой кариатиды.

Мраморная девушка со вчерашнего дня не изменилась. Склоненная вниз голова придавала ей скорбный вид, навевая ассоциации с кладбищенскими ангелами.

«А ты чего ожидал, идиот? – мысленно выругался Паша. – Что она сменит позу и заговорит? Это же просто камень! Статуя! Их в Питере на каждом шагу с десяток!»

Трезвые, рациональные мысли крутились в мозгу, но внутри, где-то в районе солнечного сплетения пульсировало тревожное и вместе с тем радостное предчувствие. Ожидание. Почти не осознавая, что делает, Паша коснулся пальцами твердого мрамора, а в следующий миг ладонь кольнуло, словно легким разрядом тока. По пальцам заструилось ласковое тепло. Белое лицо кариатиды неуловимо изменилось, будто бы осветившись изнутри мягким сиянием. Паша смотрел в него, как зачарованный, не в силах отвести взгляд, сдвинуться с места.

– …в мраморный плен попадали невинные девушки, и души их призваны были хранить покой зданий, в которых стояли… – эти слова зазвучали в голове так четко и ясно, как если бы кто-то произнёс их на ухо.

– Это правда? – вырвалось у Паши хриплым шепотом. – Ты когда-то была… живой?

Ему ожидаемо не ответили. Кариатида оставалась безмолвной и неподвижной, но на краткое мгновение Паше показалось, что тепло, идущее от камня, усилилось, стало почти обжигающим.

Это ощущение быстро пропало, но сердце еще долго тревожно колотилось в груди. Перед внутренним взором мелькали неясные образы. Ему чудился тонкий аромат сирени, шум морского прибоя, шелест молодой листвы… Паша не знал точно, сколько он простоял в парадной, прижимая ладонь к теплому мрамору, но в какой-то момент услышал чьи-то шаги на лестнице и это заставило его стряхнуть наваждение. Не хватало еще, чтобы кто-то увидел его, разговаривающего со статуей! Так и в психушку загреметь недолго!

Выбежав из парадной, он некоторое время просто стоял, жадно вдыхая холодный воздух и пытаясь осмыслить, что с ним только что произошло. Действительно ли он чувствовал исходящее от мрамора тепло и запах сирени или ему померещилось?

– 

Ну естественно померещилось! – безапелляционно заявил здравый смысл. – С ума то не сходи! Начало апреля, снег еще лежит, какая сирень?

Однако другой голос – тихий, едва слышный шепот – убеждал, что все было реально. Ведь если на секунду допустить, что в мире есть место чему-то необъяснимому, мистическому, то…

Какой-то назойливый звук заглушил этот шепот, и Паша, вернувшись в реальность, осознал, что в кармане надрывается телефон. С экрана ему радостно улыбалась Ксюша.

– Пашуль, ты где? – голос ее звучал слегка нетерпеливо. – Я тебя жду-жду…

– Ждешь? – эхом переспросил Паша, непонимающе моргнув. – Где?

– Как где? – изумилась Ксюша. – У студии! Мы же хотели в кафе зайти…

Ощутив, как по коже пополз озноб, Паша отвел телефон от уха и посмотрел на часы. Шесть вечера! Невозможно! По его ощущениям с того момента, как он проводил Ксюшу на занятия, прошло не больше часа! Но если время верное – а оно верное, ведь Ксюша уже освободилась и ждёт его… то получается, что он простоял в парадной возле кариатиды два часа? Бред какой-то!

Но другого объяснения не было. Дорога от студии до сюда никак не могла занять больше двадцати минут.

– Прости, котенок, я тут замотался, про время совсем забыл! – торопливо проговорил он, быстрым шагом направившись в сторону автобусной остановки. – Ты иди в кафе, закажи пока что-нибудь, я буду через десять минут!

***

Всю ночь Паша просидел в интернете, по крупицам собирая информацию о кариатидах и легендах, которые окутывали их плотным облаком.

Экскурсовод Иван не преувеличивал, когда говорил, что с ними связано множество мистических баек. Версий было огромное количество, они отличались деталями и контекстом, но основа оставалась неизменной – по тем или иным причинам в статую заключалась душа юной девушки. Или же сама девушка обращалась в камень.

И, разумеется, как это обычно бывает в мистических историях, если существует проклятие, должен существовать и способ его разрушить. Способы были – примерно столько же, сколько и вариантов легенды. В одних говорилось, что грешница должна раскаяться, и тогда душа ее воспарит к райским садам. В других – что освободить пленницу можно, разрушив ее тюрьму – то есть, уничтожив статую. А в некоторых утверждалось, что сотворить чудо способна лишь сила истинной любви.

Были среди многочисленных сказок и страшные. Мол, однажды юноша, полюбивший кариатиду, но не сумевший оживить ее, покончил с собой, вонзив кинжал себе в сердце у ее ног. Капли крови попали на мрамор, и тот треснул, выпуская на волю прекрасную деву. Однако, когда она увидела своего мертвого возлюбленного, то зарыдала и убила себя тем же кинжалом.

– М-да, этакие Ромео и Джульетта по-древнегречески, – фыркнул Паша, переходя к следующей истории.

Некоторые авторы предостерегали от необдуманных поступков, считая, что в кариатид могли вселяться демоницы, охотившиеся за человеческими душами. А кто-то, явно насмотревшись ужастиков, рассказывал жуткие истории о том, как молодые люди, одержимые идеей освободить запертых в мраморе красавиц, доводили себя до истощения и погибали, сами оказываясь в каменном плену.

В общем, единого мнения по поводу кариатид не было, как и инструкций по освобождению томящихся в них душ. Да и быть не могло. Это же все сказки. Народный фольклор.

Паша никогда в такие вещи не верил, а потому, вдоволь начитавшись всевозможных страшилок и сопливых романтических историй, решил выбросить всю эту ерунду из головы.

Однако под утро, когда он наконец заснул, ему снова приснился сон.

На этот раз он оказался на прекрасном цветущем лугу, залитом солнечными лучами. Где-то вдалеке темнел хвойный лес. В воздухе разливался головокружительный аромат цветов и луговых трав. А рядом с ним на плоском камне сидела девушка в простом светлом платье. У нее были длинные золотистые волосы, заплетённые в толстую косу, нежное, утонченное лицо и ярко-синие, похожие на сверкающие сапфиры глаза, робко смотревшие на него из-под густых ресниц.