Рия – Страшные сказки Петербурга (страница 4)
Не признаваться же, в самом деле, что она следила за ним, как героиня дешёвой мелодрамы!
– Эх, Ксюха, все они козлы! – авторитетно заявляла подруга Даша, успевшая за три года перевстречаться едва ли не со всеми однокурсниками. – Сегодня он тебе в любви до гроба клянётся, а завтра за первой встречной юбкой побежит, сверкая пятками.
Ксюша в ответ только морщилась. К ним с Пашей вся эта житейская мудрость не имела никакого отношения. Не мог он так просто взять и разлюбить ее, потому что… Ну, не мог и все!
Она пыталась убеждать себя в том, что это временные трудности. Что все дело действительно в болезни родственницы. И когда она поправится, все станет, как раньше. Но что-то внутри не давало ей поверить в это. Грызло, мучило, мешало нормально спать, жить, дышать…
Ксюша так долго ждала своего счастья. Заслуженного, выстраданного тремя годами безответной влюбленности, когда она жадно ловила каждый Пашин взгляд, каждую улыбку, а он видел в ней лишь одну из многочисленных однокурсниц.
И вот теперь, когда она наконец дождалась, все снова идёт не так! Не так, как должно быть…
Резкий звук дверного звонка заставил Ксюшу нервно дернуться. Остывший чай выплеснулся из кружки на ногу, и она тихо выругалась.
Кого там ещё принесло? Дашка что ли?
Однако вместо подруги на пороге ее квартиры появился… Паша. Растрёпанный. Взволнованный. С огромным букетом белых лилий в руках.
– Ксюша! Ксюшенька! – жарко заговорил он, буквально с порога упав перед ней на колени. – Прости меня дурака! Любимая моя, хорошая, я знаю, я вел себя, как скотина, но я люблю тебя! Мне нужно было сделать кое-что очень важное, я не мог тебе всего рассказать сразу, но теперь! Теперь все будет замечательно! Ты простишь меня?
Ксюша смотрела на него во все глаза, не веря тому, что видит и слышит. Сердце сжималось в груди, по венам струилось искрящееся тепло. Неужели правда? Он любит ее, просит прощения… Да что там, конечно же любит! По другому и быть не может!
– Паш, – она чувствовала, как к глазам подступают слезы. – Паш, перестань, ну конечно я тебя прощаю, я же люблю тебя, – он поднялся на ноги, и она крепко обняла его, поцеловала, ощутив яркий аромат лилий. – А что это за важное дело, о котором ты не мог рассказать?
Она отстранилась и заглянула в его сияющие глаза, вновь чувствуя себя совершенно счастливой.
Паша улыбнулся радостной, широкой улыбкой.
– Собирайся! Ты должна увидеть это своими глазами!
***
– Ты… серьезно? – недоверчиво спросила Ксюша, глядя на дверь, ведущую в парадную доходного дома.
То, что рассказал ей Паша по дороге, не укладывалось в голове. Она ожидала услышать что угодно, но только не это! Если бы не Пашино взволнованное лицо и искренний восторг в глазах, она бы не поверила – настолько вся эта мистическая чепуха была не в его духе. Плененные души, оживающие статуи – с ума сойти! И это говорит Паша – человек, который даже в детстве в Деда Мороза не верил!
– Абсолютно! – он сжал ее руки в своих.
Его ладони были горячими, и сам он весь будто был охвачен жаром. Глаза лихорадочно блестели, на скулах проступил румянец.
Из парадной вышел мужчина в очках, с потрепанным портфелем, и Паша потянул Ксюшу к двери, пока та не закрылась.
В парадной было темно и прохладно. Мраморные кариатиды выглядели точно так же, как в тот день, когда они были здесь на экскурсии.
По-прежнему крепко держа Ксюшу за руку, Паша остановился у одной из статуй и обернулся.
– Вот она, – почти шепотом сказал он, посмотрев вверх. – Ее зовут Марта. И сегодня мы с тобой освободим ее. Ты представляешь? Мы с тобой совершим настоящее чудо! – он заглянул ей в глаза.
Честно говоря, Ксюша не представляла. Вся эта история казалась ей какой-то сказочной ерундой. Но Паша смотрел на нее с такой надеждой, что она только улыбнулась и кивнула.
– Положи сюда руку, – Паша коснулся мрамора. – Чувствуешь? Она теплая…
Ксюша неуверенно прижала ладонь к камню. Он действительно был теплее, чем она ожидала, но в этом на ее взгляд ничего сверхъестественного не было.
– Так… и что дальше? – она слегка натянуто улыбнулась.
– Ты готова увидеть чудо? – торжественно спросил Паша, глядя ей в глаза.
– Ну… да, – Ксюше отчего-то стало не по себе.
В глазах Паши на миг мелькнуло что-то… какое-то странное выражение, но уловить эту эмоцию она не успела.
– Нет, ты должна сказать это вслух, – настойчиво сказал Паша. – Ты готова?
– Ну да, да, я готова! – нетерпеливо повторила Ксюша, поймав себя на желании уйти отсюда как можно скорее. – И что…
Договорить она не успела. Руку, которую она все ещё прижимала к статуе, внезапно обожгло. Ксюша инстинктивно попыталась отдернуть ее, но ладонь словно прилипла намертво. А в следующую секунду обжигающая волна прокатилась от руки по всему телу, мгновенно сменившись вымораживающим внутренности холодом.
Ксюша хотела закричать, дернуться, но не могла даже моргнуть. Ее парализовало с головы до ног, голову сдавило, заложило уши, а перед глазами потемнело, и она почувствовала, что летит куда-то…
Все закончилось так же внезапно, как и началось. Тьма рассеялась, и Ксюша осознала, что снова видит Пашу. Вот только видит как-то странно. Сверху. Будто бы…
– Как ты? – встревоженно спросил он, глядя на… нее.
На Ксюшу. Которая по-прежнему стояла внизу, рядом с ним, разглядывая свои руки так, будто видела впервые.
«Что за… Как… Что происходит?!» – панические мысли захлестнули сознание.
– Прекрасно! – чужим, незнакомым голосом сказала Ксюша, и, широко улыбнувшись, бросилась на шею Паше. – Все хорошо! Теперь все будет замечательно! Идём же!
«Что? Нет! – мысленно закричала Ксюша, забившись в мраморном плену, как птица, попавшая в силки. – Нет! Не уходи! Паша! Паша, это не я! Я здесь!»
Но он не слышал её. Он зачарованно смотрел на ту, что заняла ее место, послушно спускаясь за ней по ступеням. Не оборачиваясь. А вот она обернулась. И на миг Ксюша увидела в собственных глазах неприкрытое, злое торжество.
«Нет! Не может быть! Этого не может быть! – чудовищное осознание произошедшего обрушилось на нее снежной лавиной. – Паша, вернись! Паша! Это обман! Она не я!..»
– Он знает, – неожиданно услышала она чей-то тихий голос.
«Что? Кто это?» – Ксюше хотелось кричать, биться в истерике, но она не могла пошевелиться. Наверное, так чувствуют себя полностью парализованные люди, запертые внутри собственного тела. Жуткое, невыносимое ощущение абсолютной беспомощности.
– Меня зовут Диана, – ответил женский голос. – Я здесь. Напротив тебя.
Ксюшин мечущийся взгляд остановился на второй кариатиде. Теперь их лица были на одном уровне, и она видела, что та смотрит куда-то в сторону.
– Ты… ты там? Внутри? Но как…
– Как и ты, – вновь зазвучал голос в ее сознании. – Как Марта. Как многие до нас.
– Я не понимаю, – если бы статуи могли плакать, слезы градом бы текли по ее щекам. – Как это произошло? Как такое вообще возможно?!
– Я не знаю, – тихо ответила Диана. – Но тебе нужно успокоиться. Не трать силы. Скоро твоя душа освоится в этом новом теле и станет легче…
– Нет! – закричала Ксюша, ощутив странный жар. – Я не хочу! Паша вернётся за мной! Он поймет, что случилось, и…
– Он знает, – вновь сказала Диана, и Ксюша только теперь осознала, что с этой фразы и начался их странный невозможный разговор.
– Что? – она замерла.
– Тот юноша знает, что вы с Мартой поменялись местами, – спокойно ответила Диана. – Он специально привел тебя сюда. Он знал, что единственный способ освободить душу из камня – позволить ей занять живое тело. И ты позволила. Коснулась мрамора и подтвердила согласие.
– Но я же не знала! – в отчаянии крикнула Ксюша. – И Паша! Он не мог…
– Не вини его, – голос Дианы звучал печально. – Он попал под чары Марты, она полностью завладела его сознанием. Думаю, он не понимал до конца, что делает…
Как же, не понимал! Ксюшу неожиданно захлестнула злость. Целый спектакль разыграл, чтобы заманить ее сюда! Нет, нет, не может быть, он же…
– Но это несправедливо! Почему я? За что?
– Тебе лучше знать, – неожиданно прохладно сказала Диана.
Ксюша насторожилась, глядя в ее неподвижное лицо.
– О чем ты?
– Ты ведь слышала легенды о кариатидах? Люди сочинили много версий, но правдива лишь одна. В древности в статуи заключались души грешниц. Тех, кто совершили в жизни нечто плохое. Непростительное. Чистая, невинная душа никогда не окажется в плену. И раз ты здесь, значит, ты заслужила наказание.
– Неправда! – возмутилась Ксюша. – Я никогда никому…
Она замолчала. Хотела сказать, что никому не сделала ничего плохого, но… поняла, что это не так. Сделала. И не кому-нибудь, а Паше. Человеку, которого любила безумной, эгоистичной любовью. А ведь бабушка ее предупреждала, что у ее поступка могут быть последствия. Говорила, что она берет грех на душу. Страшный грех. Ведь что может быть хуже, чем подавлять волю другого человека? Играть с чужими чувствами?