Рия Миллер – Симфония безумия: ария мести (страница 19)

– Прости меня. Я… я не представляла.

В этот момент на телефоне Валери вспыхнуло уведомление от незнакомого номера. Девушка машинально открыла сообщение, и замерла. Воздух застрял в легких, когда она увидела старую фотографию: она десятилетняя, за роялем, рядом – улыбающийся маэстро. Снимок был испещрен бурыми пятнами, похожими на кровь. Почти сразу пришло второе сообщение, ровно в тот миг, когда Валери судорожно сглотнула ком в горле: «Сожги эти ноты, иначе сгоришь сама сегодня ночью».

Валери отшвырнула телефон, будто он обжег ей пальцы. Лу, мгновенно поняв, что дело плохо, подхватила гаджет и прочла сообщение.

– Вот же мрази… – прошипела она, бросая взгляд на остолбеневшую подругу. – Это же твой отец прислал, да?

Внезапно дверь в палату распахнулась, впуская Селену. Ее взгляд скользнул по дочери, затем по телефону в руках Луизы. Мгновение – и она уже выхватила его, одним движением узнала номер, и с силой швырнула гаджет на пол. Каблук ее сапога с хрустом обрушился на экран.

Пока Луиза стояла в оцепенении, пытаясь осознать происходящее, Селена приблизилась к дочери и впилась пальцами в ее предплечье, заставляя поднять глаза.

– С этого момента ты не пишешь и не звонишь никому, поняла? – ее голос прозвучал холодно и отчужденно, точь-в-точь как у Сабрины. От этого становилось еще страшнее – особенно когда знаешь, что перед тобой стоит мать, притворяющаяся тетей, которая когда-то умерла вместо нее.

Тем временем в конце коридора, в другой палате, Адриан открыл папку. Из нее бесшумно выскользнуло и упало на пол пожелтевшее письмо. Александра, не говоря ни слова, наклонилась, подняла его и протянула парню. Затем, бережно взяв на руки щенка, она поднялась и, прежде чем уйти, обронила тихо, почти шепотом:

– Когда прочитаешь письмо от матери и будешь готов… позвони мне.

Недолго постояв в нерешительности, Александра лишь сжала губы в тонкую ниточку и бесшумно покинула палату. Как только дверь закрылась, отрезав последнюю связь с внешним миром, Адриан машинально, почти оцепенелыми пальцами, развернул конверт.

«Дорогой Адриан, если ты сейчас читаешь это, значит, я уже мертва…»

Этих первых строк хватило, чтобы воздух застрял в легких, а сердце сжалось в ледяной ком. С каждым новым словом, с каждой обнаженной горькой правдой, где-то глубоко внутри него закипала и росла черная, всепоглощающая ярость. Ненависть. К конкретному человеку. К миру. К бессмысленной, удушающей несправедливости всего сущего.

«Прости меня, сынок. Я знала на что иду».

После этих последних слов нижняя губа Адриана предательски дрогнула, и по щеке, обжигая кожу, медленно скатилась слеза. В последний раз он плакал в шесть лет, и с тех пор его тело впитывало лишь пот, кровь и горечь. Иногда правда – это не свет, а обжигающее пламя. Сейчас же в отлаженном механизме его души произошел сбой, сломался какой-то важный клапан.

Он сжал письмо, почти не видя слов, и в голове само собой всплыло воспоминание: ему пять лет, и он сидит в саду, оплетенном розами. Его настоящая мать – не та, что подменила ее после, а та, единственная – с мягкой, светящейся улыбкой играет для него на скрипке колыбельную. Солнце пробивалось сквозь листву, а звуки скрипки смешивались с ароматом цветов. Это было так давно, что казалось сном. Сном, который оборвался, как струна.

– Мама, – прошептал Адриан, и это слово обожгло ему губы, прозвучав чужим и одновременно до боли родным. Он закрыл глаза, пытаясь удержать хрупкий образ. Парень не произносил его с тех пор, как та, что обещала вернуться и доиграть его колыбель, бесследно исчезла, оставив после себя лишь призрачный след в памяти, как остатки забытой мелодии. – Мама, – вновь повторил Адриан, и по его щеке потекла еще одна слеза – ровно в тот миг, когда за спиной, за окном, с дерева сорвался сухой коричневый лист и замертво рухнул на землю. – Я никогда не прощу тебя, – прошипел он, сжимая письмо до хруста. – Никогда! Ты обещала, что вернешься, а вместо этого бросила меня в этом аду с дьяволом, который не имеет права быть моим отцом!

И эта правда, ядовитая и безжалостная, вонзилась в него, как фальшивая нота, разорвав в клочья тихую мелодию его прежней жизни.

***

День для Валентина начался удачно. Давно вселенная не радовала его так, как сегодня. Когда у всех все было плохо, Валентину приносило это удовольствие. Сидя в кабинете в кресле, которое было для него скорее троном, Валентин Вайс с улыбкой разглядывал фотографии из папки, что только что принес секретарь. Двадцать пять снимков, и среди них – Адриан с Валери в больнице. Глядя на кадр, где Валери сидела в палате в наушниках, Валентин откинулся на спинку кресла и усмехнулся. Сегодня его единственная дочь попала в паутину паука, сама того не подозревая. Выберется ли она из нее или нет, будет зависеть лишь от ее выбора: сожжет ли партитуру маэстро или сама прыгнет в огонь.

Взяв следующие три снимка, Валентин остановил взгляд на фотографии, где Сабрина выходила из автомобиля. Следующий кадр был с Александрой Рид – та получала от нее черную папку и флешку, сидя в ресторане «Вавилон» у самого окна. Рассмотрев эти снимки, Валентин вспомнил день, когда на допрос явилась Сабрина. Эта женщина когда-то пугала его своим сходством с Селеной. Со временем Валентин научился различать сестер-близнецов по походке. Его жена, Селена, в отличие от Сабрины, была мягче. Она ходила не как львица, притягивающая все взгляды, к тому же была куда доверчивее. Именно поэтому Селеной было проще управлять. Для Валентина она являлась всего лишь проектом – собачкой, с которой он игрался. Она стала его первой; именно из нее он сделал знаменитость. Селена Вайс взобралась на вершину славы благодаря сделке с дьяволом, сама не подозревая, какую именно заключила. Ее талант и упорство стали лишь частью того успеха. Глядя теперь на фото Сабрины, Валентин не мог отделаться от мысли: что-то здесь не так. Его жена умерла семь лет назад, но почему, глядя на ее сестру, ему казалось, будто она где-то рядом? Взяв телефон со стола, Валентин набрал номер личного помощника. Гудки шли недолго.

– Собери всю информацию о Сабрине, сестре Селены. Где она была все эти семь лет с момента аварии на мосту, – приказал он и положил трубку, снова уткнувшись в фотографии.

Едва Валентин перевел взгляд на следующие три снимка, как дверь кабинета распахнулась, впуская Джонатана. Тот проигнорировал попытки секретаря его остановить и ворвался без стука. Вайс поднял голову и жестом велел им остаться одними. Когда секретарь удалился, задернув дверь, Валентин убрал фотографии в ящик стола, сложил руки в замок и уставился на Джонатана. Тот стоял перед ним, наклонившись вперед, впиваясь ладонями в столешницу.

– Чем могу помочь? – без церемоний начал Валентин.

Взгляд Джонатана буквально кричал о том, что ему все известно. Все – включая того, кто разрушил его бизнес-империю. Его скулы были напряжены до боли.

– Я знал, что ты мразь, но чтобы настолько… – с яростью процедил он.

Валентин хищно усмехнулся, не дав договорить:

– Все мы мрази, мой дорогой друг. Каждый по-своему грешен. – Он сделал паузу, с наслаждением наблюдая за яростью и огнем в глазах Джонатана. – Ты пришел ко мне, чтобы я помог скрыть от СМИ грешки твоей жены и вернуть репутацию твоей компании, верно?

Пауза затянулась. Но ответа и не требовалось – Валентин и так знал, что Джонатан рано или поздно к нему придет.

– Расслабься, Джо, – наконец нарушил тишину Валентин. – Я все для тебя улажу. Но взамен кое-что расскажешь и ты.

Джонатан едва заметно приподнял бровь. Он чувствовал себя униженно, но выбора у него не было. Помочь подняться со дна в этой ситуации мог только Валентин – убийца его первой любви. Наблюдая за реакцией друга, Валентин усмехнулся уголком губ и тут же спросил:

– Семь лет назад, где ты в последний раз видел Сабрину?

Джонатан выпрямился.

– С Сабриной? – переспросил он.

– Да.

Задумавшись, Джонатан погрузился в воспоминания. С сестрой Селены он общался редко и всегда ловил ее на лжи, когда та пыталась притвориться его первой любовью.

– На дне рождения Валери. За три месяца до аварии, – наконец вспомнил он. – А что?

Валентин ненадолго задумался, а затем вновь устремил взгляд на Джонатана.

– Так, проверить кое-что нужно было. – Он мгновенно сменил тему. – Итак, договоримся: ты забываешь все, что знаешь об аварии, а я возвращаю репутацию тебе и твоей жене.

Джонатану оставалось лишь кивнуть и следовать плану. Как только все уладится с компанией «Mercedes-Benz Group AG», он перейдет к следующему этапу. Райны не прощают ни предательств, ни лжи. Глядя сейчас в глаза Валентину, Джонатан уже видел, как пуля из его пистолета вонзается в сердце дьявола.

В Геллосанде каждый придерживался простого правила: держи за спиной либо нож, либо пистолет.На всякий случай.

***

Холодный ветер наконец отпустил Александру Рид, когда она захлопнула дверь машины, прижимая к себе щенка. Этот комочек тепла стал ее единственным спасением в прогнившем насквозь городе.

Сегодня ей снова приснился кошмар. Тот самый день в аэропорту: она, сбивая в кровь руки о бетонные обломки, отчаянно пыталась найти дочь. Этот сон приходил все чаще. Иногда она просыпалась в ледяном поту, с кровавыми подтеками на пальцах – во сне она так яростно копалась в завалах, что царапала саму себя. Но сегодня все было иначе. Джеки спас ее: он лизал ладони, не давая когтям безумия впиться в кожу. И сон оборвался в самый страшный миг – вместо дочери среди руин она вдруг обнаружила этого самого щенка.