Рия Миллер – Падение дьявола (страница 3)
***
Нью-Йорк уже вовсю кипел новостями о вчерашнем грандиозном концерте и плел новые сети из сплетен и интриг, пока сама виновница торжества сидела в своем номере, пила кофе и наблюдала за миром сверху вниз с высоты пентхауса у панорамного окна. Сколько бы пресса ни копалась в прошлом главной звезды шоу-бизнеса, главную тайну на свет мог вытащить только один человек. Сам дьявол. Которого Ариана давно посадила на цепь, заперла в клетке и уже много лет не беспокоилась о том, что ее прошлое всплывет наружу.
На всех, кто окружал девушку, она смотрела как на муравейник. Пешки, которых можно в любой момент убрать с шахматной доски, используя связи и гениальные стратегии. Ари была не только певицей и актрисой, развлекающей мир, но и теневым дирижером, управляющим оркестром закулисья.
И сейчас, глядя на копошащийся далеко внизу город, она не испытывала ни триумфа, ни усталости, только холодное, выверенное удовлетворение, какое бывает у хирурга после идеально проведенной операции.
Телефон на стеклянном столике завибрировал уже в пятый раз за утро. Ариана лениво перевела взгляд на экран: сообщения от пиар-команды, поздравления от спонсоров, истерика ассистентки по поводу сорванного концерта. Ничего, что требовало бы ее немедленного участия. Все это были проблемы муравейника, а муравейник прекрасно справлялся сам, пока королева отдыхала.
Она сделала глоток кофе и позволила себе короткую усмешку. Вчерашний концерт был не просто шоу, а демонстрацией силы и очередным напоминанием миру, кто здесь главный. А заодно и самой себе. В конце концов, даже королевы иногда нуждаются в подтверждении собственного величия.
Звонок раздался неожиданно. Не вибрация, а полноценный, резкий сигнал, который Ариана поставила только на один номер, тот самый, что никогда не звонил по пустякам. Она медленно опустила чашку на блюдце и взяла телефон. На экране высветилось одно слово: «продюсер».
Пауза затянулась на три гудка, четыре, пять. Ариана смотрела на экран, и где-то глубоко внутри, там, где она давно похоронила страх, что-то шевельнулось. Тихо и осторожно. Внутри все сжалось от предчувствия, что что-то здесь не так.
Она нажала «ответить».
– Слушаю. – Голос звучал ровно, без единой трещины.
В трубке зашуршало, и мужской голос произнес всего те самые два слова, которых она не ждала:
– Продюсер мертв.
Ариана не ответила. Она перевела взгляд на панорамное окно, за которым Нью-Йорк все так же бурлил в своем муравьином ритме, не подозревая, что королева только что узнала о трещине в троне. Где-то в груди медленно, как зверь, почуявший запах дыма, зашевелилось холодное, почти неуместное предвкушение. Не страх. Скорее азарт хирурга, которому сообщили, что прежний разрез зажил неправильно и теперь придется резать глубже.
– Я перезвоню, – сказала она и сбросила вызов.
Кофе остыл, но она этого не заметила. Пальцы сжали телефон чуть крепче, чем требовалось. Снаружи Нью-Йорк продолжал жить, не подозревая, что за стеклянными стенами пентхауса королева только что поняла: кто-то начал игру без нее. И этот кто-то либо очень смел, либо уже мертв.
***
Пасмурная погода встретила Джейсона, как суровая мать, от которой не дождешься ни объятий, ни теплого слова. Он переступил порог тюрьмы, и за спиной с тяжелым лязгом сомкнулись ворота, отрезая его от бетонного ада, который он почти научился считать домом.
Черный представительный автомобиль уже ждал у обочины. Водитель молча вышел, забрал сумку с вещами и открыл дверь. Джейсон сел на переднее сиденье, чувствуя, как дорогая кожа сиденья холодит спину даже сквозь одежду. Слишком чисто. Слишком тихо. После тюремного гула, кашля и лязга эта тишина казалась оглушительной.
Он потянулся к панели и сделал радио погромче. Из динамиков полился идеально поставленный голос ведущего, рассказывающего о шоу-бизнесе, о светской жизни, о благотворительном фестивале. И среди имен, которые ничего для него не значили, прозвучало одно – слишком знакомое, чтобы остаться безразличным. Его мать. Та самая женщина, которая когда-то учила его, что семья превыше всего, теперь стала главным экспертом бизнес-фестиваля и светилась на обложках.
Джейсон усмехнулся уголком губ, но в этой усмешке не было ни злости, ни обиды. Только усталость. Он откинулся на сиденье и посмотрел на серое небо за лобовым стеклом. Город встречал его равнодушно, как чужого.
– Вот, значит, как, – произнес он негромко, почти без интонации. – Время на бессмысленные тусовки у тебя есть, а на встречу с сыном, которого не видела больше пяти лет – нет.
Он не ждал ответа. Водитель молчал, и это было правильно. Джейсон закрыл глаза, позволяя тишине снова сомкнуться над ним, как вода в камере когда-то смыкалась над головой. Свобода начиналась не с радости. Свобода начиналась с вопроса: а куда теперь?
Глава 4. Перекресток
Ариана привыкла контролировать все и всех. Как истинный теневой дирижер закулисья, она никогда бы не потерпела, чтобы в ее симфонии прозвучала хоть одна фальшивая нота или кто-то из музыкантов отстал от ритма. Поэтому, едва получив известие о смерти продюсера, она первым делом набрала номер человека, который был при ней с самого начала – преданного, как пес, готового сорваться с места по одному щелчку пальцев. Так было всегда. Когда что-то шло не по плану или кто-то осмеливался перейти ей дорогу, Ариана отдавала команду, и провинившийся исчезал из ее поля зрения – из игры, из жизни, из памяти. Быстро и без лишнего шума.
Вот и теперь она не стала тратить время на приветствия. Дождалась, пока на том конце возьмут трубку, и произнесла безэмоционально:
– Встретимся через полчаса. Есть дело. Адрес пришлю.
И завершила звонок, не дожидаясь ответа. Ей не нужно было спрашивать, согласен ли он. Такие, как он, не отказывают. Такие, как он, знают: если королева звонит, значит, пора действовать без вопросов и без промедления.
За эти полчаса Ариана успела отменить несколько встреч, перекроить график и коротко, не терпящим возражений тоном, приказать ассистентке не давать никаких комментариев по поводу смерти продюсера. Пока не выяснит, что произошло и кто его убрал. Слухи должны молчать. Она сама решит, когда и какую правду впустить в мир.
Покинув отель, Ариана села в черный автомобиль, который уже ждал у входа. Нью-Йорк за окном не замечал ни ее отъезда, ни ее ярости, спрятанной под маской спокойствия. Город жил своей жизнью: такси сигналили, толпа текла по тротуарам, где-то над Манхэттеном завывала сирена. Ариана отправила адрес и откинулась на спинку сиденья, глядя в тонированное стекло. Она не сомневалась, что адресат уже в пути.
На другом конце города, в узком переулке Бруклина, телефон коротко завибрировал в руке. Мужчина прочитал адрес, отправил телефон в карман и натянул шлем. Мотоцикл взревел, как зверь, почуявший кровь. Через секунду он уже влился в плотный поток машин – туда, где ждала королева. Серое небо висело над городом низко, как крышка. Дождь еще не начался, но воздух уже был пропитан им насквозь. Нью-Йорк казался приглушенным, будто кто-то убавил звук. И в этой сырой тишине рев мотоцикла прозвучал особенно резко, как пощечина.
Слившись с потоком машин, мотоцикл проехал несколько метров и замер на светофоре рядом с черным представительским автомобилем. Джейсон не смотрел по сторонам. Он опустил взгляд в телефон, листая новости о вчерашнем концерте Ари Торн, и не заметил, как в соседнем ряду замер человек в шлеме, напряженный, как пес, почуявший дичь.
Два дьявола пересеклись на перекрестке, но на разных конях и с разными целями. Один продолжал служить королеве, другой только начал строить план, как вернуть себе то, что у него отняли. Загорелся зеленый. Мотоцикл рванул вперед, рассекая серую пелену города, а Джейсон остался в своем автомобиле, все еще глядя в экран. На фотографии Ариана улыбалась так, как умела только она: холодно, уверенно, словно весь мир уже лежал у ее ног.
Ариана ехала в своем черном автомобиле, и Нью-Йорк расступался перед ней, как зал перед королевой. Серое небо давило на крыши небоскребов, делая город похожим на гигантскую сцену, на которой еще не подняли занавес. Она сидела в центре этой сцены, не глядя по сторонам, но внутри, под маской спокойствия, что-то продолжало пульсировать. Не страх. Скорее ощущение, что ее симфония впервые за долгое время звучит не по нотам. Ей не нужно было смотреть по сторонам. Она знала, что все идет так, как должно. Почти все.
Если бы кто-то взглянул на город сверху, с вертолета или крыши небоскреба, он увидел бы три точки. В центре – черный автомобиль, скользящий по Манхэттену. Слева – мотоцикл, несущийся по Бруклинскому мосту. Справа – еще одна машина, в которой мужчина смотрел на ее фотографию. Три линии, три траектории, три судьбы, которые пока не подозревали, что уже связаны одной невидимой паутиной, сотканной из прошлого, из тайн и крови, которую никто так и не смыл. Сейчас, в пасмурный нью-йоркский день, эта паутина натянулась так сильно, что ее дрожь ощутила бы даже королева, если бы хоть на секунду перестала думать, что держит все под контролем.
Ариана откинулась на спинку сиденья и прикрыла глаза. Город за окном жил, дышал, полз. А где-то совсем рядом, по обе стороны от нее, уже двигались те, кто вскоре напомнит ей: даже у дьявола есть прошлое, которое не умирает. Оно просто ждет зеленого света.