Рия Миллер – Падение дьявола (страница 2)
Он.
Он сидел в паре метров от нее, отделенный от рампы лишь узким барьером, с тем же леденящим взглядом, что и в интернате. Мир сузился до одной точки. Музыка заглохла в ушах. Инстинкт сработал раньше мысли – ее рука рванулась к поясу танцующего рядом коллеги, ловко выхватывая бутафорский пистолет из его кобуры. Мгновенный поворот, твердая стойка, дуло, направленное прямо в темноту, туда, где секунду назад было его лицо.
В тот же миг, ослепляя, взметнулись столпы огня по краям сцены. И когда искры упали, а зрение прояснилось, на том месте была лишь пустая складка на чехле кресла и сбитый с ног вскакивавший фанат.
Ей показалось. Конечно, показалось. Дьявола нет. Прошлое не вылезет из могилы. Оно сгнило. Оно мертво.
За сотни миль от нее, в дневной комнате тюремного блока, Джейсона встречала все та же вода, сочащаяся из ржавого радиатора под потолком. Пахло дешевым мылом и чужой безысходностью. Старый телевизор потрескивал помехами, но Джейсон не замечал их, ведь с экрана на него смотрела Ариана, ее концерт транслировали в прямом эфире. Он вглядывался в ее лицо, туда, где секунду назад она целилась в зал. В него. Уголок его губ дрогнул.
– Недолго тебе осталось светиться, мой грешный ангел. – В его глазах читалась не злость, а усталость и что-то похожее на надежду, которую уже давно пора было похоронить.
Глава 2. Кап. Кап. Кап
Телевизор в дневной комнате надрывался помехами. Джейсон сидел на жесткой скамье, вцепившись в холодные края сиденья. Ариана исчезла с экрана еще час назад, но он пялился в рябь, словно молился на нее. В трубах под потолком что-то завывало. Кап. Кап. Кап. Кто-то из соседей по блоку зашелся лающим кашлем. Кто-то процедил сквозь зубы: «Заткнись, мать твою». Джейсон не слышал их. Он слышал тот выстрел, которого не было.
Когда-то он сам был золотым мальчиком с экранов, гордостью семьи, пока в двенадцать не грянуло худшее – смерть восмилетней Мии. Болезнь без имени сожрала ее, оставив только прозрачные пальцы, которыми она цеплялась за его мизинец, потому что на ладонь сил уже не хватало. «Спасибо, что ты у меня есть, братик», – этот шепот он таскал в себе как пулю, которую нельзя вытащить.
Вот и сейчас, когда телик зарябил вечерними новостями, он выудил из внутреннего кармана комбинезона черный блокнот и огрызком карандаша вычеркнул цифру. Под ней коряво вывел: «День, когда мы увидимся, – уже завтра». Он захлопнул блокнот ровно в тот миг, когда надзиратель рявкнул из-за решетки:
– Перекличка! По камерам, живо!
Джейсон молча встал, позволяя надеть холодные «браслеты» на запястья, и поплелся обратно в свою бетонную коробку.
Надзиратель шел сзади, и каждый его шаг отдавался глухим эхом в бетонном нутре коридора. Лампы под потолком не горели, а будто умирали, заливая стены болезненно-желтым светом, в котором даже собственная тень казалась грязной. Пахло так, как всегда пахнет только в местах, откуда не выходят: смесью ржавой воды, застарелого пота и хлорки, которой пытались замаскировать что-то худшее. Где-то слева, за железной дверью, кто-то выл не от боли, а от пустоты. Протяжно, на одной ноте, словно сирена, которую забыли выключить. Джейсон не обернулся. Он давно перестал различать, кому принадлежат эти звуки – людям или самому зданию.
Под ногами хлюпало. Вода здесь жила своей жизнью: она сочилась отовсюду, собиралась в лужи на потрескавшемся бетоне и никогда не высыхала. Джейсон ступал по ней в разношенных тюремных шлепанцах на босую ногу, чувствуя, как холод подбирается к костям. Ему казалось, что пол дышал медленно и гнило, будто само здание переваривало тех, кто в него попадал.
Надзиратель кашлянул, сплюнул на пол и толкнул его в плечо:
– Шевелись давай. Не на прогулке.
Джейсон не ускорился. Он смотрел вперед, в бесконечный ряд стальных дверей, каждая из которых была приоткрыта ровно настолько, чтобы из щели выглядывали чьи-то пальцы или блестел глаз. Здесь не было криков «я невиновен». Здесь вообще почти не говорили. Только шепот, иногда молитва, а чаще ругань сквозь зубы и скрежет ногтей по металлу.
В камере его уже ждала узкая койка с матрасом, привинченная к стене, который помнил тела всех, кто спал на нем прежде. В углу унитаз без сиденья, над ним – труба, с которой безостановочно капало. Кап. Кап. Кап. Этот звук больше никогда не прекращался. Он стал частью Джейсона, как сердцебиение или тот выстрел, который он все еще слышал.
Когда дверь за спиной лязгнула, отсекая последний свет из коридора, Джейсон сел на койку, прижался спиной к холодной стене и закрыл глаза. До рассвета оставалось несколько часов. До встречи с сестрой – один день.
***
Ариана закрыла глаза, отсекая реальность, и погрузилась в воду с головой. За панорамным окном Нью-Йорк в своем царственном величии встречал ночь и медленно остывал после грандиозного концерта: арена, тысяча глоток, кричащих ее имя, души, приплывшие со всех уголков мира, чтобы увидеть королеву сцены. Ари Торн. Она наконец сняла маску.
Шум в ушах еще гудел, но теперь он тащил ее не в зал, а в прошлое. Туда, где вместо восторженных лиц и софитов девушку окружали осколки стекла. И кровь. Густая, капающая с ножа. Медленно. Кап. Кап. Кап. Дышать стало невозможно. Не из-за воды, а из-за памяти. Та сдавила горло, будто удав, обмотавший шею, и шипела в самое ухо: жарко, влажно, ядовито. Легкие горели. Сердце колотилось где-то в висках.
Ариана вынырнула резко, судорожно цепляясь за край ванны. Реальность вернулась вместе с первым вдохом – рваным, болезненным, почти криком. Вода стекала по лицу, смешиваясь с чем-то, чего она не хотела называть. За окном все еще стоял Нью-Йорк. Равнодушный, величественный и бесконечно чужой.
Она снова закрыла глаза.
На этот раз прошлое не напало, а вплыло мягко, как яд без вкуса и запаха. Джейсон. Его лицо всплыло из темноты – не такое, каким она видела его в новостях: осунувшееся, побитое временем, а другое, молодое и опасное, с глазами, которые смотрели только на нее, даже когда вокруг горел ад.
Ариана знала, что он сидит в бетонной коробке где-то за сотни миль отсюда, знала, что завтра его не станет, и от этого в груди разлилось странное, почти болезненное тепло – удовольствие, смешанное с тоской. Ее губы дрогнули, уголок пополз вверх, медленно и неестественно. Так улыбаются не от счастья, а от мысли, что справедливость наконец настигла того, кто когда-то держал нож.
Вот только справедливость ли это?
Она не стала отвечать. Вместо этого Ариана отпустила край ванны и позволила телу соскользнуть обратно в воду – туда, где тишина, туда, где никто не увидит ни улыбки, ни слез. Лепестки роз сомкнулись над ней, скрывая от мира королеву сцены. Под ними она была никем, и в то же время – всем.
Вода приняла ее, как принимала всегда: без вопросов и без осуждения.
***
Этой ночью души, которые когда-то были неразличимы, находились по разные стороны баррикад, и каждый видел свою реальность: она – смерть человека, который научил ее выживать в мире, где правит только жестокость; он – тьму, которую можно зажечь светом, только если самому стать этой тьмой.
Глава 3. Дьявол выходит на свободу
Пока другие девочки играли в куклы на площадке, Ариана наблюдала за тем, как на помойке бездомные коты дрались за добычу. Она не вмешивалась. Просто смотрела молча, с позиции наблюдателя, как кого-то жизнь учит выживать по законам джунглей. Маленькая Ари не шла к сверстникам, не заводила друзей и не брала игрушек в руки. Она изучала мир, оставаясь в тени. И мир отвечал ей взаимностью: оставлял в покое, не трогал, не требовал улыбаться.
Увидев ее, одиноко катающуюся на качелях, одна из соседских девчонок покинула песочницу и подошла ближе.
– Привет! Я Джули. – Девочка улыбнулась и протянула ладошку. – А тебя как зовут?
Ариана оторвала взгляд от мусорки и изучила соседку с ног до головы. Рыжие косички, пухлые губы, розовое платье в горошек. Все чересчур милое. Чересчур беззащитное. Такую куклу сломают раньше, чем она успеет понять, что мир не состоит из бантиков и песочниц. Ею легко управлять, дергать за ниточки, пока она нужна, а потом выбросить. Туда же, к бакам.
Игнорируя вопрос, Ариана перевела взгляд обратно на помойку, откуда раздалось яростное шипение черного кота, и сказала безэмоционально, словно констатировала погоду:
– Как думаешь, кто из них победит?
Джули перевела взгляд на мусорные баки и чуть не вскрикнула – черный кот полоснул рыжего по голове, оставляя кровавый след на грязной шерсти. Девочка отшатнулась и зажала рот ладошкой.
Ариана улыбнулась. Не от радости, а от подтверждения собственной правоты. Уголок губ дернулся вверх, а в глазах мелькнуло что-то слишком взрослое, слишком понимающее для восьмилетнего ребенка.
– Победит черный. Он хитрее. И проворнее.
Она спрыгнула с качелей, бросив эти слова как сухой факт, не требующий обсуждения, и направилась к мусорным бакам, где в этот момент один из них с грохотом завалился на бок. Джули осталась стоять, прижимая руки к груди, и по ее щеке скатилась быстрая и нелепая детская слеза. А маленькая Ари уже шла вперед – туда, где дерутся насмерть, где кровь на асфальте, где правда без прикрас. Она еще не знала, что через много лет будет смотреть в глаза человеку, который научит ее проигрывать. И эта наука окажется страшнее любой победы.