Рия Ли – Женьшеневая карамель (страница 29)

Но супергероями не рожаются, как и неудачниками. Люди все одинаковые — только судьбы разные. И всем свойственно взлетать и падать. И Джи восхищается, с какой покорностью Ли Джун принимает эту неудачу. Где такому научиться?

— Не напомнишь своё имя?

— Джи. Тэджи. Мин Тэджи, — начинает путаться в собственных именах, сбитая столку неформальным общением на «ты». — Сценарист Мин.

— Теперь мы братья по несчастью, сценарист Мин Тэджи, — опять улыбается Джун, демонстрируя ту самую ямочку. — Ли Джун, — протягивает ей руку для рукопожатия, на которое Тэджи отвечает с лёгкой опаской. — Ничего, если перейдём на «ты»?

— Ничего, — кивает она, чувствуя жар его шершавой ладони. Интересно, сколько преследователей Ли Джун скрутил этими руками?

— Ты прости, у меня хорошая память на лица, но плохая на имена, — пожимает плечами он, снова садясь ровно.

— Всё нормально, я понимаю. Нет смысла запоминать имена случайных встречных.

— Ну, ты вообще-то сценарист этого проекта. Да и рядом с Сындже я тебя несколько раз видел. Кажется, вы с ним в хороших отношениях?

— Следишь за мной? — конечно он следит, что ещё за вопросы? Но Джи так не хочется поднимать тему «Сындже». Есть стойкое ощущение, что все вокруг пытаются свести их вместе.

— Ха, — ухмыляется он. — Работа такая.

— Я шучу.

— А ещё, я знаю, что ты единственная она из персонала, кто ещё не попросил автограф или фото у Джинсо, — приподнимает одну бровь Ли Джун, отчего Джи чувствует себя как-то неловко.

— А я должна была?

Забавно, что имя её он не запомнил, зато помнит о каждом, кто просил автограф.

— Да нет, — качает головой Джун. — Просто если ты переживаешь о штрафе, то на автографы это не распространяется. Просто до истечения контракта нельзя о нём никому рассказывать или выкладывать снимки в соцсети.

Это он сейчас благословляет Тэджи на автограф-сессию с Джинсо или что?

— Дело не в контракте и не в штрафе. Просто я стараюсь соблюдать субординацию и уважать личное пространство других людей. Не думаю, что господину Киму хочется фотографироваться с кем-то после тяжёлого дня. На крайний случай, я могу прифотошопить себя к его фотке, — осекается. Кажется, последнее предложение можно было и не говорить.

Джун внимательно изучает её лицо, а Тэджи боится повернуться на него. Но всё же делает это — пусть не думает, что она опасается чего-то. Кажется, что после этого проекта она уже ничего в этой жизни бояться не будет.

— А я ошибся на твой счёт, — он больше не смотрит на неё, глядя лишь в полумрак тускнеющей глубины коридора. — Признаюсь. Я видел видео с камер наблюдения. В первый день. Когда ты столкнулась с Джинсо перед павильоном. И я сразу подумал — а вот и наш клиент, — усмехается он, мельком глядя на Джи. — Но твоей выдержке можно только позавидовать. Моё почтение.

— Это типа комплимент?

— Ну, типа. Ты молодец, — он слегка толкает Джи плечом, приободряя. — Я всякое видел. И знаю, как тебе, наверное, тяжело сдерживать визги внутренней девочки-фанатки, — он начинает махать руками, парадируя реакцию типичных фанаток, которые не могут сдержаться при виде кумира.

Но даже в этой пантомиме нет какого-то призрения или осуждения. Джун просто констатирует факты, а Джи понимает, что он прав — внутри неё действительно сидит визжащая девочка-фанатка, в рот которой она запихнула свою гордость.

— Не правда. Моя первая реакция — всегда ступор, — смеётся она. — Визги уже приходят потом, без свидетелей.

— Ты и правда впала в ступор, — смеётся Джун, и она тоже усмехается.

Кажется, этот момент был самым неуклюжим в её жизни, если так вообще можно сказать. Обычно, девушки теряют дар речи, когда им признаются в любви или делают предложение руки и сердца, даря кольцо с огромным бриллиантом. А Мин Тэджи только и достаточно, что взглянуть на любимого айдола, чтобы уже лишиться рассудка.

— Надеюсь, что эту видеозапись больше никто не видел, — морщится Джи, притягивая колени к груди и утыкаясь в них носом.

Как же стыдно. Она-то думала, что никто не видел этого конфуза. Кроме Тэхёна, но чёрт уже с ним. А если Джун показал это видео ещё и Сындже?

Не понятно, Тэджи стоит как-то беспокоиться об этом? Но учитывая, что Сындже не оставляет попыток покорить её сердце, то даже если он и видел всё, то не придал этому значения. Или же наоборот. Он думает, что раз Тэджи фанатка Джинсо, то она лёгкая добыча? Готова пойти на всё, лишь бы приблизиться к знаменитости? Даже думать об этом отвратительно. Не дай бог, если это окажется правдой.

Тэджи и не подозревала до этого момента, как бы ей хотелось, чтобы симпатия Сындже оказалась искренней, а не подпитывалась лишь корыстными помыслами и извращёнными сексуальными желаниями. Если ему хочется потешить своё эго в штанах, то есть и более простые пути решения этой проблемы. Джи даже знает одно такое решение, наносящее Ким Джинсо макияж каждый день.

Чёрт, о чём она вообще думает?

— Когда закончатся съёмки, я подарю тебе копию этой записи, — Джун снова слегка задевает её плечом, вынуждая посмотреть на себя. — Будешь потом внукам хвастаться.

— Спасибо. Но не стоит, — выражать эмоции больше нет сил. — Это просто позор.

— Да брось, зато будет что вспомнить, — отмахивается Джун и стягивает с себя пиджак, а затем закатывает рукава рубашки. — Тут и правда становится душновато.

На лбу выступает липкая испарина пота, и Джи чувствует, как дышать всё сложнее. Но вряд ли они задохнутся тут от нехватки кислорода. В крайнем случае просто пропотеют до нитки — Джи уже потеет сильнее, чем после тех пяти походов в спортзал, на которые она осмелилась за свою жизнь. Но плюсы есть — в туалет теперь хочется намного меньше.

Кажется, они всё же переживут эти неприятные минуты, со счёта которых Тэджи сбилась. Вот только последний источник света не собирается геройствовать вместе с ними, и в одно мгновение коридор снова погружается в кромешную темноту.

— Чёрт, — выругивается Джун, и Джи слышит, как он щёлкает кнопкой на фонарике. — Батарейки разрядились.

— Может, попробуем ещё раз позвать на помощь? — предлагает Джи, хотя понимает, что успех их вряд ли ждёт.

— По ощущениям, мы здесь уже минут сорок. И я думаю, нам недолго осталось, — рассуждает Джун и осекается: — Я имею ввиду, что скоро должны дать свет.

Есть в его голосе что-то такое, чего Джи не может признать. Сдавленное мужское дыхание вызывает неприятную тревогу, и она тщетно пытается разглядеть в темноте мужской силуэт.

— Джун? — зовёт шёпотом, будто обращается к призраку.

— Да?

— Всё нормально?

— Да, а у тебя? — после небольшой паузы отвечает Ли Джун, слишком громко сглатывая.

И ситуация становится ещё карикатурное. Телохранитель и фанатка заперты вместе без света, воды, туалета и телефона. Она стыдится своей любви, а он — своей фобии. И теперь становится понятно, почему Ли Джун оказался таким болтливым, когда обычно с Тэджи они никогда не разговаривают.

— Джун? — снова осторожно зовёт она, протягивая к нему руку, пытаясь дотронуться, и чувствует, как он вздрагивает, будто ошпаренный.

— Ну что? — теперь его голос и вовсе не узнать.

Раздражённый и испуганный. Бедный Ли Джун. Кажется, эта работа загнала в ловушку собственных страхов не только Тэджи. И пусть её переживания по большей степени высосаны из пальца и подпитываются собственной неуверенностью, но если даже Джи порой видит свет во тьме, то бесстрашному начальнику службы охраны точно не о чем переживать. Ведь он не один — Джи будет рядом.

Она всё же дотрагивается до его плеча, чувствуя под пальцами приятную ткань его рубашки. Плечи вздрагивают, но Джун больше не отстраняется, и Тэджи сильнее сжимает его плечо, позволяя почувствовать реальность.

— Ты боишься темноты? — скорее не вопрос, а констатация факта. — Всё нормально. Свет скоро включат.

Глава 11. Расцветающие чувства

— И сколько вы вчера там просидели? — сверлящий взгляд Кан Тэхёна мешает сосредоточиться.

— Часа два, пока не дали свет, — устало отвечает Тэджи, тщетно пытаясь работать.

Историю про вчерашнее происшествие она уже рассказывала в пятый раз — и это только за сегодня. Как позже выяснилось, Тэджи и Джун оказались не единственными, кто очутились запертыми на несколько часов. Почти все двери административного здания заблокировались, ограничив проходы и держа сродников в заключении.

Только в отличии от тех, кто коротал эти часы в офисах с открытыми окнами и запасами снеков, Тэджи и начальник службы охраны сидели в полной темноте и изоляции. А ещё, что более унизительное, так это то, что их пропажу заметили только Ким Джинсо и Чон Сындже, которые потеряли своего телохранителя, разделившись лишь на две минуты. Даже Минхёк не потерял Тёджи — сам он застрял в офисе в гордом одиночестве, куда пришёл, чтобы оставить забытый телефон.

Конечно, больше всего повезло тем, кто в это время оказался на улице. Все просто разбрелись по кафешкам, а кто-то даже поехал домой, не желая тратить время впустую. Самое обидное, что этим безделкам даже не предъявили никаких санкций. Как и Джун с Тэджи не получили никаких утешительных призов. Когда они наконец-то оказались на свободе, то первым, кого увидела Джи, был Чон Сындже. Он был весьма обеспокоен, что даже предложил подвезти её опять до дома, от чего Тэджи любезно отказалась.