Рия Ли – Женьшеневая карамель (страница 31)
— Ваш заказ, — улыбается женщина, протягивая поочерёдно корн-доги и маленькие баночки молока.
Все лавочки со столиками в сквере заняты, и Джи с Сындже идут по аллее к единственной свободной скамейке, в тени готовящейся к цветению сакуры. Конечно же, эта прогулка не могла стать ещё более неловкой — романтичнее места для обеда не найти. Но это лучше, чем сидеть на холодной траве. Тем более, что вряд ли Сындже поддержал бы подобную идею — в таких брюках, как у него, Тэджи бы вообще садиться боялась.
Иногда Джи чувствует себя настолько чужой в этом месте, что почти готова сменить гардероб. Мужчины, вроде Чон Сындже и Кан Тэхёна, одеты с иголочки, как и женщины, цокающие по коридорам офисного здания лодочками на тонких шпильках. Только «настоящие» трудяги не заморачиваются над внешним видом: осветители, ответственные за декорации и все те, кто не особо дорожит своим статусом.
Джи пока не знает, какой у неё статус. Она второй сценарист, но нет ощущения, что она действительно значимый персонаж в этом спектакле, к которому сценарий написала сама жизнь. И черновик собственной истории Мин Тэджи будто правит прямо в этот самый момент, садясь на скамейку рядом с Чон Сындже.
— Как ты? — он первым прерывает затяжное молчание, естественно, в тот момент, когда Джи делает первый укус. Она и правда уже проголодалась. — У вас с Джуном вчера выдался непростой день. Сильно испугалась?
Он был первым, кого Тэджи увидела, когда двери наконец-то разблокировались. Возможно, если бы это была романтическая дорама, то она бы бросилась ему на шею, прижимаясь всем телом и дрожа от страха. Но чёрт, жизнь паршивая сценаристка. А Мин Тэджи чувствовала себя ещё паршивее. Потная и уставшая плелась по съёмочному павильону к выходу, мечтая лишь о бутылке воды и освежающем душе. Это Ли Джуну с его фобией пришлось не легко. А она всего лишь потеряла несколько часов своего времени.
— А как мы должны были выглядеть после двух часов на полу в душном помещении без света и воды? — бубнит она, прикрывая рот ладонью, потому что уже откусила кусок корн-дога.
— Я думаю, что вы ещё неплохо держались, — поживает плечами Сындже, и мастерски втыкает трубочку в крышку бананового молока, удерживая бутылочку коленками. — Так-то у меня клаустрофобия. Не знаю, чтобы я делал.
Услышанное вызывает кривую усмешку. Звёздный менеджер Чон Сындже вообще не производит впечатление человека, у которого есть хоть какие-то страхи. Джи скорее с лёгкостью поверит, что он лично знаком с Бейонсе и десять раз прыгал с парашюта. Но никак в то, что он может чувствовать страх, когда нет выхода.
В лифте, когда они вплотную прижимались друг к другу, что Джи до сих пор чувствует мурашки на своей коже от его забытой близости, он был вовсе не похож на запуганного мальчишку. Хотя Джи и про Ли Джуна так бы никогда не подумала. Если бы лично не продержала его больше часа за руку, пытаясь отвлекать пустой болтовнёй, лишь бы он не поддавался страху и не заработал паническую атаку.
— Ты бы сидел рядом с нами и сплетничал про коллег, — с набитым ртом мычит она, попутно пытаясь переживать тесто — сосиска с первого укуса ей не досталась.
— Ага, значит, вы успели спеться и перемыть всем косточки? — вскидывает брови Сындже, припадая губами к трубочке и делая глоток, глядя искоса на Тэджи. Но в ответ она лишь улыбается, и набитые едой щёки искривляют губы, что выходит весьма неискренне. — И что же Джун успел тебе про меня насплетничать? — он снова смотрит на неё, и Джи замечает, как поблёскивает пирсинг в его правой брови.
Прежде она как-то не обращала на эту деталь никакого внимания. И это могло бы показаться дикостью, но ему и правда идёт. Может, у него есть не только пирсинг, но и под одеждой прячутся бунтарские татуировки? Теперь и правда любопытно. Но Джи пока не может приставить ситуацию, в которой Чон Сындже продемонстрирует своё обнажённое тело.
Да и хочется ли ей это вообще представлять?
— А тебе есть чего бояться? — отвечает вопросом на вопрос, делая новый укус.
— Мне? — смеётся он. — У Джуна на меня ничего нет, — он театрально поправляет невидимый галстук, без которого две верхние пуговицы не могут сдержать воротник, а V-образный вырез визуально удлиняет и без того красивую шею Сындже. — Я идеальный.
Его самоуверенность комом встаёт поперёк горла Тэджи, вместе с куском корн-дога, которым она давится:
— Пятно от кетчупа с тобой не согласится, мистер идеальный, — она взглядом указывает на пятно у него на груди и поспешно втыкает в крышку бутылочки трубочку, делая глоток бананового молока.
Уверенность Сындже как рукой снимает. Сначала он не знает, куда пристроить свой корн-дог, а после того, как Джи любезно предлагает его подержать, достаёт из кармана старомодный платок, начиная тщетно растирать свою идеальную репутацию.
— Лучше не трогай, — качает головой Джи, видя, что становится лишь хуже.
— Да я уже почти всё отмыл.
— А-а-а, — тянет она. — Ну, раз так… — собирается закончить предложение колкой шуткой, которая так и вертится на языке, но не успевает:
— Ты когда-нибудь присутствовала на профессиональной фотосессии? — неожиданно спрашивает он, продолжая растирать пятно кетчупа по шёлковой чёрной ткани.
— Только не вздумай сказать, что я похожа на знаменитость, и мне стоит подумать о карьере модели, — не скрывая своего сарказма, закатывает глаза Джи.
Это было бы точно безумием. Чон Сындже ведь не собирается предложить ей карьеру модели или типа того, чтобы запудрить голову и затащить в постель? Потому что ходят слухи, что именно этим обычно занимаются продюсеры и менеджеры. Хотя Джи никогда не слышала от Хумина подобных историй. Так что клишированная статистика тоже имеет свои исключения.
— Вообще-то, у Джинсо на следующей неделе будет фотосессия для промо к шоу, — он наконец-то оставляет в покое свою рубашку, поднимая взгляд на Джи, которая озирается по сторонам. По пальцам стекает вязкая капля кетчупа, а салфеток под рукой нет. — Я подумал, что тебе это может быть интересно, — он непринуждённо тянется к её руке и вытирает излишки соуса с девичьих пальцев чистым краем своего тканевого платка. Вот так просто — не брезгуя, не насмехаясь. — Но если ты хочешь попробовать себя в роли модели, то я мог бы сделать пару звонков…
Ступор, вызванный его действиями, сбивает с толку. Почему в этот момент между ними нет неловкости? Почему он ведёт себя так, будто Джи действительно для него что-то значит? Забота, с которой он дотрагивается до её пальцев клетчатой тканью платка, вовсе неподдельная.
Чёрт, неужели он и правда искренен с ней? Неужели влюблён?
Да быть этого не может. Джи ничего такого не делала, чтобы пробудить в нём подобные чувства. И стоит ли сейчас что-то предпринять, чтобы пресечь на корню даже малейшую возможность разгореться этой искре?
— Не нужно никаких звонков, — перебивает его Джи, медленно отнимая руку. — Но на фотосессию я с удовольствием бы посмотрела, — натягивает почти детскую улыбку, протягивая Сындже его недоеденный корн-дог.
Он ведь наверняка знает, что она фанатка. Не глупый, да и Ли Джун, скорее всего, об этом уже сказал ему. Но доверяет, раз позволяет посетить такое мероприятие, где сценариста точно быть не должно.
— Отлично! — тут же приободряется Сындже, расправляя плечи. — Тогда я сделаю пропуск для вас с Хумином, — как иногда просто сделать человека счастливым.
— Круто, — смущённо улыбается Джи, опуская взгляд на бутылочку бананового молока, которая стоит на скамейке между ними.
— Хёк, подожди! — окликает его Тэхён, и Минхёк оборачивается, продолжая жевать свой кимбап с тунцом и овощами. Времени на нормальный обед сегодня не представилось. Так что приходится перебиваться тем, что не нужно долго ждать и что можно съесть на ходу. — Как успехи? — интересуется он, наконец догоняя.
— Из-за вчерашней аварии у нас там аврал, — возмущается Минхёк, запивая рол спрайтом. Знала бы его мать, чем питается единственный сын, то прилетела бы с Чеджу следующим же рейсом. — Я еле вырвался на десять минут перекусить. Думал, сознание там потеряю от голода.
— А подружку свою где потерял?
— Тэджи, что ли? Не успел за ней зайти. Слишком мало времени, — он осторожно смотрит на наручные часы, стараясь не выронить начинку из кимбапа, который держит в левой руке.
— Предупреждай в следующий раз. Я б её с собой позвал, — как-то с обидой произносит Тэхён, и Минхёк вопросительно ломает бровь, глядя на него исподлобья:
— Ты заболел?
— К чему вопрос? — не понимает он.
— Да так, просто, — Минхёк подавляет лукавую улыбку, за глотком газировки. Мыслей много, но озвучивать их он не торопится. Тем более, что, кажется, Кан Тэхён зря распереживался о своей напарнице: — Похоже, она нашла себе компанию и без нас, — он кивает куда-то за спину Тэхёна, и тот растеряно оборачивается, чтобы посмотреть. — А ты переживал, что она без обеда осталась.
Видимо, Джи нашла общий язык с Сындже. И видимо, Кан Тэхён не очень доволен такому раскладу, раз прямо сейчас сжимает в руке батончик с мюслями. Интересно, он его себе на перекус купили или…
— Это что, менеджер Чон с ней? — ощущение, что Тэхён ждёт, будто его разубедят в увиденном.
— Похоже на то, — пожимает плечами Минхёк, будто ему всё равно. Но сам очень пристально следит за реакцией Тэхёна, подмечая, как сжимаются его челюсти.