Ритта Преображенская – Шёл синий снег (страница 3)

***

А вот его дочь поспорила бы с этим. Руаледа вспоминала мгновения своих встреч с принцем Имеллина. Как он смотрел на неё! Таким взглядом можно растопить все льды и снега, не то что девичье сердце! Впрочем, принцесса заметила принца первой. Малеарн был лучшим во всех турнирах: ему не было равных в бою на мечах; он прекрасно управлялся и с копьём, сидя на коне; умел поддержать беседу, показав изрядные познания в науках и блестящие манеры. А уж как пел! Менестрели все, наверное, умирали от зависти! Но принцесса полюбила его даже и не за это. Чувство возникло в ней ещё до того, как принц Имеллина продемонстрировал свои таланты. Пожалуй, это произошло тогда, когда она первый раз увидела его, выходящим в центр ристалища для приветствия.

Так бывает, когда душа чувствует другую родственную душу: разум ещё не принял решение, не понял, что происходит, а сердце уже сказало«да», и это не изменить. Так вот, Малеарн вышел в центр ристалища, и стал центром вселенной для юной принцессы, её солнцем. И опять же не только потому, что был хорош собой. Ей приходилось видеть много красивых принцев, но никто из них не поразил её так, как юный сын короля Имеллина. В нём было что-то гордое и прекрасное, светлое и невыразимо родное! Может быть, они уже были вместе в прошлых жизнях и предназначены друг другу навсегда? Кто теперь даст ответ?

– Ой! Ваше Высочество! – воскликнула тем временем Нита, наблюдая за тем, как другие слуги вносят роскошный парадный наряд и украшения. – Какое платье!

Видно король решил пустить пыль в глаза послам Отмана, чтобы их царь вдруг не передумал женить своего отпрыска на его дочери. По древнему обычаю невеста в присутствии доверенных лиц жениха сама должна была дать согласие на брак, без принуждения с чьей-либо стороны. Когда-то это было залогом счастья молодых, но со временем исказилось до простой формальности. Интересы государства ставились выше интересов отдельно взятого человека. Возможно, в этом (в служении государству) и был главный смысл жизни монарших особ, но не для Руаледы, которая совсем не разделяла стремлений своего отца.

Ритуал Прилюдного Согласия был последним капканом, из которого уже нельзя было вырваться на свободу: дав согласие, невеста считалась навеки связанной со своим будущим мужем, дав отказ фактически подписывала себе приговор одиночества до смерти, потому что «отказниц» потом с большим трудом брали замуж, да и гнев отца тоже нельзя было сбрасывать со счетов. После того, как Данис за семейным ужином забил насмерть посохом очередную свою дочь от одной из наложниц, за то, что та посмела ему перечить, Руаледа поняла, что её участь будет не слаще.

***

В её голове созрел план избавления, а Нита помогала принцессе осуществить его, хотя и считала неразумным решение своей госпожи. Слуги разложили тяжёлое расшитое блестящими кристаллами платье на ложе принцессы, поместив рядом шкатулку с драгоценностями, которые Данис вынимал в самых крайних случаях, не балуя дочь украшениями. Вслед за слугами в комнату вошла няня принцессы – сухощавая старуха, жёсткие заострённые черты лица которой свидетельствовали о склонности повелевать. Данис приставил эту каргу к дочери не в целях заменить девочке мать, а в качестве сторожа и проводника его идей.

– Вы видите принцесса, как отец заботится о вас?! – холодно и чётко произнесла она, смерив свою подопечную суровым взглядом.

– Да, няня, – сказала Руледа.

– Значит, вы должны быть благодарной дочерью, не так ли?

– Конечно, няня!

– Одеть принцессу! Немедленно!

Слуги побежали исполнять приказ и уже расшнуровывали туго затянутые нити на повседневном платье принцессы, когда та вдруг упала без чувств прямо на руки Ниты.

– Это что ещё такое?! – недовольно воскликнула няня, подходя ближе.

– Их Высочеству с утра было нехорошо, – запричитала Нита, – Дело заварилось нешуточное! Переволновались принцесса! Не каждый день Прилюдные Согласия делаются! Счастье-то какое! Вот и не выдержало сердечко!

– Или притворяется! – холодно сказала няня, внимательно посмотрев на Руаледу, а потом добавила, возвысив голос:

– Лекаря сюда и мои душистые примочки!

– И воды бы тоже не помешало! – кротко вставила Нита, снискав ещё более подозрительный взгляд няни.

– И воды! – наконец, добавила та. – И чтобы ни звука никому о болезни принцессы! Не хватало только послов спугнуть.

Слуги разбежались выполнять поручения, а няня прикрыла за ними дверь, чтобы вся челядь во дворце не глазела на наследницу Тамейрана, повалившуюся на пол, как сноп.

– Ваше Высочество, может быть, откажемся от этой затеи? Мороз нынче знатный, да и ночь близко, боюсь, не выдержите вы долгий путь, да и король не будет сидеть сложа руки, – едва слышно прошептала Нита, чья практическая сметка подсказывала, что затеянный побег может провалиться. – Послушав отца, вы когда-нибудь станете царицей Отмана. А что будет, если мы осуществим задуманное? Не обернётся ли всё только хуже?

Но принцессу было уже не остановить, а отпустить её в одиночестве Нита никак не могла, потому что поклялась её умирающей матери, что будет, оберегать её единственную дочь. Эту клятву она старательно выполняла уже несколько лет, при этом так и не найдя способа уберечь принцессу от самой главной опасности для всех венценосных и не венценосных особ: от любви. Ведь давно было известно, что браки королей и королев никогда не совершаются по воле чувств. Всем в мире правит выгода, но Руаледа, наверное, пока не поняла, что есть такой негласный закон.

– О чём вы там шепчетесь?! – свирепо проворчала няня.

По старости она была несколько туговата на ухо, зато подвох чувствовала острее молодых.

– Это я молитву читаю, Ваша Милость, – как ни в чём не бывало отозвалась Нита. – О здоровье госпожи!

– Смотри! Я давно слежу за тобой! – сказала няня, подходя ближе. – Скоро твои золотые денёчки окончатся! В Отман ты с ней не поедешь, там без тебя слуги найдутся (вы только и можете, что плодиться в изобилии), а король Данис отдаст тебя мне, после того как воспользуется сам.

Она схватила Ниту за волосы, видимо желая заранее приучить к покорности слишком много позволявшую себе служанку дочери короля. И в этот момент старухе в лицо полетело неизвестно откуда взявшееся облако порошка. Белый, как снег, он моментально забил глаза и нос няни, заставив её задыхаться и кашлять кровью, схватив себя за горло.

– У! Карга старая! – зло проговорила Нита, когда няня рухнула на пол и затихла.

– Ты что убила её?! – воскликнула принцесса, моментально перестав притворяться упавшей в обморок.

– Да что вы, Ваше Высочество! Нет, конечно! – спокойно заявила Нита. – Это корень рикаты… молотый. У отца взяла тайком. Он у меня охотник, вы же знаете. Так вот, это снадобье помогает быстро зверьё усмирять, когда подлечить надо или ещё что. Вот я и отсыпала самую малость. А живность потом ничего, бегает, как очухается – сама видела! Так что со злыдней этой всё хорошо будет.

Руаледа перевела дух. Она тихо ненавидела приставленную отцом няню, но убивать совсем не хотела, потому что считала убийство неприемлемым для будущей королевы, хотя отец, часто говорил, что короли с чистыми руками и добрыми сердцами долго не живут. Нита встала и побежала подпирать входную дверь изнутри специально заготовленной крепкой палкой. Принцесса в это время вынула из сундучка портрет Малеарна и, поцеловав принца в вышитые губы, спрятала за пазуху.

Когда Малеарн выиграл Турнир трёх королевств, подразумевавший состязания на мечах и копьях, демонстрацию дара красноречия и знания истин веры, музицирование и танцы, Руаледа уже была безумно влюблена. Ей нравилось всё в молодом принце: и гордая осанка, и широкие плечи, и голос, и походка. Он весь был воплощением её мечты, но король Данис отклонил его предложение руки и сердца: у королей Имеллина всегда не было ничего кроме чести и смелости, а эти составляющие мало привлекали владыку Тамейрана, предпочитавшего звон монет и обширные владения. Руаледа смахнула слезу, предательски скатившуюся по щеке, и взглянула на свою служанку.

– Пора, Ваше Высочество! – решительно сказала та, уперев руки в боки, а потом добавила, спохватившись:

– Ох! Воздаяние-то! Чуть не забыли! Скорее!

Девушки принялись быстро срезать самые крупные драгоценности с парадного одеяния.

– Всё! Пойдёмте! Надо поторапливаться! Вот-вот король спохватится! – деловито сказала Нита, схватив принцессу за руку.

– Думаешь, этого хватит? – с сомнением спросила Руаледа, взвешивая в ладони срезанные камни, – Может, это фальшивки?

– Других всё равно нет! – пожала плечами Нита. – И потом она, может быть, и не потребует драгоценности. Я от прабабки своей слышала, что всяко бывало. Кто-то и без такой оплаты обходился.

Руаледа с надеждой взглянула на свою служанку. Они были вместе с самого детства, и уже тогда шустрая и пронырливая Нита постоянно была в курсе всего на свете, подслушивая разные разговоры и подглядывая за всеми при дворе и в селении, куда иногда выходила с поручениями принцессы. Руаледе же не разрешалось появляться на людях без охраны, свиты и няни, поэтому жизнь служанки казалась ей гораздо и веселее.

– А что ещё говорила твоя прабабка? – спросила она, складывая срезанные с платья драгоценности в кисет, где уже лежало всё содержимое запретной шкатулки Даниса.