Ритта Преображенская – Шёл синий снег (страница 2)

– Его Величество идут сюда! – послышался за дверью сдавленный от волнения девичий голос, а затем его сменили лёгкие удалявшиеся шаги и отчаянный шорох юбок.

Голос принадлежал Ните. Так звали верную служанку принцессы – шуструю рыжую девицу на выданье, которой Руаледа доверяла все свои тайны. Сейчас, когда её госпожа находилась в заточении, Нита стала глазами и ушами принцессы в Снежном дворце – зимней резиденции королей Тамейрана. Услышав это предупреждение, Руаледа быстро спрятала своё рукоделие в сундучок, где хранились пёстрые ленты и нитки и, держа спину неестественно прямо, замерла у окна, не забыв раскрыть Книгу Светлых Богов, будто для того, чтобы молиться. Вскоре за мощной дверью покоев Её Высочества раздались тяжёлые шаги, громкий шелест шитых драгоценными камнями одежд и скрип сапог, а затем в замке зашуршал ключ.

– Дочь моя! – прогремел, как гром, бас короля Даниса. – Готова ль ты?

Владыка Тамейрана, заметно прихрамывая на правую ногу, повреждённую в битве с заморскими чудищами, поселившимися с недавних пор в лесах королевства, и опираясь на посох, тяжёлой поступью вошёл в девичью светлицу, на время ставшую темницей для принцессы. Тому, кто не видел короля, а мог только слышать, как тот ступает по деревянному полу, непременно показалось бы, что это идёт каменный великан – так жутко и жалобно скрипели доски, прогибаясь под тяжестью его веса. Король был грузен, словно огромный бурдюк с вином, и от постоянных болей в ноге вечно пребывал в отвратительном настроении.

В кулуарах поговаривали, что Руаледа совсем не похожа на отца. Гибкая, стройная, невысокая, светлоглазая блондинка – она была копией своей матери-королевы, умершей прошлой зимой по официальной версии от козней тёмных сил, а по утверждению злых языков – от руки своего венценосного мужа, в порыве ревности давшего волю ярости. И то, и другое было отчасти верно. Руаледа давно стала замечать, что Его Величество сам не свой, но не могла понять, отчего с отцом стали происходить такие пугающие перемены. Прав у принцессы было значительно меньше, чем у любых особ мужского пола. Как говорил Данис, женщины нужны, чтобы согревать постель, и заключать выгодные браки. Это правило распространялось на всех: от сельской простушки до принцессы.

– Я не закончила молитву, Ваше Величество! – смиренно потупив взгляд, сказала принцесса.

Её рука нервно теребила страницы, а взгляд переходил с одного представителя свиты короля к другому. Нет, эти свирепые вояки – соратники её отца – ни за что не станут помогать ей. Что же делать?

– И хорошо! – прогремел король, заставив всех вздрогнуть.

– Ну, хорошо же! – развязно обратился он к свите. – Нечего попусту сотрясать воздух и глаза портить! Я бы вообще не учил баб читать! На что им столь ненужное умение?

Послышался громкий мужской смех, похожий на конское ржание, быстро прекратившийся после удара королевского посоха об пол.

– Пойдём, дочь моя, ты сообщишь послам о своём решении! – провозгласил в наступившей тишине Данис.

– О вашем решении, отец, – с горечью прошептала Руаледа, сделав ударение на слове «вашем».

На днях посол соседнего царства Отман принёс вести, навсегда омрачившие жизнь принцессы: царь Отмана предлагал заключить династический брак с его наследником, царевичем Люцианом. Отец Руаледы одобрил эту идею, как обычно, не считаясь ни с чьим мнением, кроме своего. Конечно, с политической точки зрения трудно было найти более выгодную партию. Брак Руаледы и Люциана представлял собой отнюдь не союз двух сердец, а союз двух государств, одно из которых славилось сильной армией, другое – богатой казной. Оба старались таким образом усилить свои позиции. Данис, так и не дождавшись сына-наследника от законной супруги, раздавал своих дочерей, которых в изобилии производили его наложницы, направо и налево, словно безделушки, заключая выгодные союзы то с разбойниками, то чародеями, то с дикарями из дальних пределов, то ещё не весть с кем.

Руаледе в этом плане повезло больше: она была принцессой крови, законной наследницей, поэтому её Данис собирался «продать» значительно дороже, чем всех прочих, отклонив многие предложения мелких правящих домов. Руаледа и Люциан не раз виделись на приёмах и турнирах, но неуклюжий, долговязый и нервный царевич, моментально влюбившийся в принцессу, не тронул её сердце, потому что оно уже было занято другим – тем, чей портрет она с такой любовью вышивала в этот снежный вечер. Малеарна, принца Имеллина, она увидела впервые на Турнире трёх королевств, проводимом ежегодно в честь прихода весны, и с тех пор мысли о нём не оставляли её ни на миг. Их встречи были коротки и горячи, и сначала ограничивались лишь пылкими взглядами, брошенными украдкой. Но иногда и одного взгляда достаточно, чтобы показать свои чувства!

– Это только ваше решение, – с горечью повторила Руаледа.

– Да! – недовольно изогнув бровь, прорычал король. – Моё решение, которое ты, как послушная дочь, пекущаяся о благе Тамейрана и о чести своей семьи, больше, чем о своих глупых стремлениях, должна поддержать!

– Ну! – крикнул король, заметив, что дочь не двинулась с места.

«Такая же своенравная, как и её мать!» – брезгливо подумал он, смерив тяжёлым недовольным взглядом изящную фигуру девушки, после чего выражение лица Даниса несколько смягчилось. Его всегда умиляли волнующие женственные формы. Если бы Руаледа не была законной дочерью короля, его вполне могло бы потянуть на подвиги.

– Мне нужно сменить наряд, государь! – сказала Руаледа, цепляясь за последнюю возможность оттянуть время. – Мы же не хотим показать послам Отмана, насколько плохи дела в Тамейране?

***

Дела в королевстве действительно шли из рук вон плохо. Причиной тому были слишком холодные зимы и несколько лет засухи, да и войны тоже уносили много средств. Данис развернулся и, хромая, пошёл к выходу. Пока дочь наряжается, чтобы в перспективе выполнить единственное, на что годятся женщины, можно было принять придворного чародея, который сегодня с самого утра просил об аудиенции. В конце концов, бежать принцессе было некуда: ни одного селения вокруг на несколько полётов стрелы. Снежная пустыня – лучшая клетка. Король не даром увёз дочь подальше от центральных областей с их соблазнами и туманящими мысли вредными идеями.

Придворный чародей ждал Его Величество в комнате для тайных переговоров, куда и направился Данис сразу же после беседы с дочерью. Вход в комнату был потайным и открывался с помощью печатки, украшавшей безымянный палец короля. На неё ещё в давние времена нанёс открывающие символы прежний чародей Тамейрана служивший прадеду Даниса, а затем его венценосному деду и отцу. И служить бы ему и новому королю, но случилась какая-то тёмная история с нагрянувшей невесть откуда в здешние места скверной в женском облике, именовавшей себя «Верату Некромант Запада». В результате конфликта с этой ведьмой прежний придворный чародей неожиданно заболел и исчах за три дня. Ходили слухи, что уже после своей смерти он направился в Костяные Чертоги, где жила эта жуткая сущность в женском облике, чтобы вечно служить той, кого при жизни хотел убить.

Данис не верил в подобные бредни (по правде говоря, он не верил ни во что, кроме силы своего могучего кулака и меча), но было доподлинно известно, что тело придворного чародея странным образом исчезло из склепа. Нового знатока магии король выбирал себе сам, руководствуясь не только уровнем способностей чародея, но и личными вкусами. И вот теперь в комнате для тайных переговоров его ждал уродливый карлик, едва достававший Данису до пояса, так что король всегда смотрел на него сверху вниз, теша тем самым собственное самолюбие.

– Ты создал зелье? – спросил Данис, когда за ним сомкнулись стены, закрывая проход.

– Да, Ваше Величество! – сказал карлик, кланяясь, отчего становился ещё ниже.

Он протянул королю прозрачную колбу с плотно притёртой пробкой. Внутри плескалась серебристая жидкость, дававшая осадок в виде нескольких серебряных стружек.

– А подействует? – с сомнением проворчал Данис, собираясь встряхнуть ёмкость.

– Нет-нет, Ваше Величество! – воскликнул карлик, смешно подпрыгивая на кривых, коротких ножках. – Встряска – сигнал к началу действия магии зелья! Будьте осторожны!

– Ха! – довольно усмехнулся король, весело взглянув на колбу. – Хорошая встряска – это вообще сигнал к действию! Без неё не тот эффект.

– На счёт эффекта не сомневайтесь! – уверил его чародей. – Зелье Покорности очень крепкое. Только пусть принцесса выпьет это, как можно скорее! После встряски сосуда каждый миг промедления уменьшает силу воздействия.

– Я сам волью это в рот несносной девчонке и её саму ещё встряхну для верности! – прогремел король, решительно двинувшись к выходу. – Клянусь своим боевым мечом! Волью, даже если для этого придётся её связать и вставить в рот распорки, насильно отверзающие челюсти! Но если эффекта не будет, мой гнев будет страшнее, чем все бабские штучки хозяйки Костяных Чертогов!

Чародей поклонился, бросив вслед королю насмешливый взгляд, но Данис не видел этого, хотя и не питал никаких иллюзий по поводу своего карлика. Да и что толку во взглядах? Боль или радость могут принести только действия! По крайней мере, так считал Его Величество.