Рита Навьер – Обмани, но останься... - Рита Навьер (страница 9)
– Его Кирилл побил? – холодея, спросила Марина.
– Нет, при чем тут он? Просто, когда вы с ним ушли… ну, седьмого марта… Шмелев ляпнул… – Наташка замялась.
– Что ляпнул?
– Ну… гадость. Придурок.
– Какую гадость? – допытывалась Марина.
– Ты только не бери в голову… Короче, он сказал Хоржану, типа, забей на эту шлюху. И Олег кинулся на него с кулаками. Ну и получил… Их почти сразу разняли, но… Шмелев и Осокин сказали, что общаться с тобой, типа, зашквар… И эти придурки как бараны… ну, сама видишь...
10
В классе стало совсем невмоготу. Каждый новый день как пытка. Олег сидел на уроках и чувствовал, как внутри все сильнее сжимается пружина. Как в груди печет до боли.
Если поначалу с подачи Шмелева парни от Марины просто воротили носы, то вскоре вошли во вкус и захотели «крови и зрелищ». Образно, конечно. Руками ее никто не трогал, но ведь и словами можно измучить.
Дня не проходило, чтобы они не отпускали в ее адрес какую-нибудь скабрезную шутку или откровенно похабный выпад.
Поначалу Марина терялась. Особенно в первый раз. Она тогда вошла в кабинет через пару минут после звонка. Физичка выводила новую формулу у доски и, не глядя, на автомате рявкнула:
– Почему опаздываем?
Она, торопясь на свое место, пробормотала:
– Извините, проспала.
Шмелев ляпнул вслух глупую пошлость. Среди парней прокатились смешки. Девчонки смущенно переглянулись.
Марина, вздрогнув, будто ее ударили, на секунду остановилась. Взглянула обескураженно, словно не поверила. А затем, больше ни на кого не глядя, с полыхающими щеками быстро прошла за свою парту. Весь урок она сидела неподвижно, напряженно, молча, с идеально прямой спиной. Олег смотрел на нее, и сердце кровью обливалось.
Потом она уже как будто не слышала и не замечала гадких намеков и скользких шуточек. Делала вид, что ей все равно. Когда девчонки в ответ поднимали крик: «Отвалите от нее, озабоченные придурки!», она с абсолютным спокойствием говорила: «Да не обращайте внимания. У кого-то просто детство кое-где взыграло».
Но Олег видел, как каждое обидное слово ее ранит. Он всегда безошибочно угадывал ее настроение. Знал наизусть ее жесты и мимику. И теперь замечал, что в ее глазах не стало привычного блеска, а поселились тоска и тревога. И подойти к ней не мог. Не из-за дурацкого бойкота, конечно же. Ему казалось, Марина сама его сторонится. Или даже избегает.
А в какой-то момент Олег вдруг понял, что ненавидит своих одноклассников. По-настоящему, жгуче, всей душой. Он и сам не догадывался прежде, что способен испытывать такую ненависть. А себя… себя он презирал – за то, что не мог заткнуть им рты. Просил по-хорошему, но его только на смех поднимали.
В общем-то изгалялись над ней только двое – шутники Шмелев и Осокин, но остальные парни молчали – а значит, по мысли Олега, поддерживали.
***
В конце марта физрук погнал оба одиннадцатых класса в парк – бегать на лыжах.
В городе уже все таяло и текло, смешиваясь в грязную хлюпающую кашу, а в парке снег оказался девственно-белым, еще не тронутым весной. И пахло там хвоей и свежестью. Даже голова в первый миг закружилась.
Всей гурьбой они прошли вглубь, туда, где начиналась лыжня. Пока надевали лыжи и защелкивали крепления, физрук в очередной раз повторял указания: как бежать, куда бежать.
Олег слушал вполуха, неотрывно наблюдая за Мариной. На ней были спортивные штаны в обтяжку, старенькая голубая куртка и белая шапка с помпоном. Здесь, среди заснеженных сосен и елей и искрящихся на солнце сугробов, она казалась ему особенно красивой, даже какой-то необыкновенной, сказочной. Аж дыхание перехватывало. И про лыжи свои он забыл, да вообще про всё…
Снегурочка, всплыло ему на ум.
Шмелев с Осокиным, как дети малые, оставили свои лыжи и принялись забрасывать друг друга и девчонок снежками, игнорируя грозные окрики физрука.
– Икс, чего встал столбом, всю тропу загородил, – толкнул его Субботин, проходя мимо. Но Олег толчка почти не заметил. Так и стоял завороженный.
Вот Марина сказала что-то Наташке, улыбнулась. Неожиданно бросила на него случайный взгляд, заставив сердце дернуться как от легкого разряда тока. Она и сама тут же смутилась. Улыбка ее погасла.
Марина отвернулась. Попробовала сделать пару шагов в лыжах, но остановилась. Затем, отложив палки, она снова наклонилась, стала поправлять крепления.
И тут случилось мерзкое. Сзади к ней вдруг пристроился Шмелев. Запыхавшийся, красный, он подошел вплотную и сделал вид, что взял ее обеими руками за талию, а затем несколько раз качнул бедрами взад-вперед, закатив при этом глаза и приоткрыв рот.
Парни и свои, и из одиннадцатого «Б» тут же грохнули. А Олегу будто кипятком в лицо плеснули. Марина резко выпрямилась, обернулась и, конечно, всё поняла. Густо покраснев, она устремилась прочь.
– Марин, подожди! – заторопилась следом Наташка, бросив Шмелеву: – Ну ты, Вадя, и козел.
– Шмель, ты теперь обязан на ней жениться, как честный человек, – смеясь, бросил Костя Иванов из 11 «Б».
– Пфф, еще б я на шлюхе не жени… – не успел договорить Шмелев, когда его повалил в сугроб Олег. Как ему хотелось стереть с опротивевшей физиономии эту глумливую ухмылку, но правое плечо тут же дало о себе знать – заныло, не позволяя как следует размахнуться и врезать. Он его потянул как раз в их прошлую стычку.
Впрочем, их почти сразу разняли.
– Сука, Икс! Ты мне ворот порвал! – орал Шмелев, пытаясь вырваться из захвата Дубова.
Олега держал Денис Субботин.
– Пацаны, кончайте уже собачиться! Из-за какой-то девки…
– Она не девка, – яростно процедил Олег.
– Ладно, ладно, не девка, – примирительно сказал Дэн.
– Оставьте ее уже в покое. Не надоело быть мудаками? – все еще кипел Хоржан.
– А тебе не надоело быть куколдом? – огрызнулся Шмелев. – Ты вокруг этой ш…
Олег снова дернулся к нему, но Субботин его удержал.
– Вокруг Трофимовой на задних лапках… чуть ли хвостом не виляешь… а эта сучка… сначала с тобой крутила на днюхе у Гордеевой, теперь с каким-то хреном… Да блин, она сосалась с ним у тебя на глазах! И ты после этого еще… Ты реально куколд.
Вспышка гнева, такая оглушительная, что, казалось, он мог разорвать Шмелева, прошла. Так же внезапно, как и началась. Нет, он еще, конечно, злился, но уже себя полностью контролировал.
– Шмель, всё, завязывай. Хватит. Реально, это уже перебор, – вклинился Дубов.
– Так-то да, – поддакнул Субботин. – Совсем девку загнобил…
– Так, что тут происходит? – подошел к ним физрук. – Что за разборки вы мне тут устроили? Все разборки в кабинете директора…
– Да никаких разборок, Иван Алексеевич, – заверил его Шмелев.
И для убедительности даже подошел к Олегу и приобнял за плечи. Олег грубо скинул его руку и молча пошел прочь.
– Хоржан! Стой! Ты куда? – окликнул его физрук, но Олег даже не оглянулся.
Шмелев нагнал его у самого выхода из парка. Налетел неожиданно, со спины, и сбил с ног. Олег ожидал, что тот будет его бить. Но Шмелев только рассмеялся.
– Расслабься, Икс. У меня для тебя есть предложение. Твою Трофимову я оставлю в покое, как ты и просил. Больше ее никто не тронет, гарантирую. А ты… – он самодовольно ухмыльнулся. – А ты за это кое-что сделаешь для меня…
11
– Есть, короче, один чел. Мутный тип… да вообще урод конченный! Мы с ним рамсанули* так конкретно. Но прессануть его я не могу… ну, там свои нюансы. Тебе это знать необязательно. В общем, Икс, ломани его акки, какие есть. В контактике, в телеге, в дискорде. Ты же у нас в этом суперспец.
Пока Шмелев говорил, Олег отряхивал рукава куртки и штаны от снега. Молча, сосредоточенно и с таким непроницаемым лицом, что было не понять, слушает ли он вообще или нет.
– Икс, не строй из себя глухонемого, – не выдержал Шмелев. – Я знаю, что тебе взломать чей-то акк как два пальца. Ты же делаешь это за бабло, ну. Эй, подумай о Трофимовой. Это будет честный бартер. Каждый получит то, что хочет…
Олегу хотелось вцепиться в него, ударить в лицо, чтобы стереть наглую ухмылку, но ярость уже схлынула, а рассудок говорил: не получится. Роста они были примерно одного, но куда ему, худощавому, ни разу по-настоящему не дравшемуся, против крепкого тяжеловеса Шмеля, который с детства привык махать кулаками. Да и правое плечо все еще ныло.
– Хоржан, блин! – повысил голос Шмелев, когда Олег, очистив себя от снега, направился к воротам. – Я перед кем тут распинаюсь? Или тебе что…
– Я подумаю, – бросил Олег ему, не оборачиваясь.
– Думай быстрее! – крикнул ему в спину Шмелев. – У моего предложения срок годности ограничен.
_______________
*Рамсануть - повздорить
***