Рита Навьер – Обмани, но останься... - Рита Навьер (страница 35)
В один из таких моментов ей взбрело в голову тоже проявить характер. Она собрала вещи, самый необходимые, и ушла. Наивно думала, что насовсем. Приехала среди ночи к Наташке. Та ее впустила, конечно, и выслушала, и даже посочувствовала, но затем стала убеждать вернуться.
– Нет, не хочу. Мне плохо с ним.
– У всех бывают такие моменты, – не сдавалась Наташка. – Мы тоже с Костиком знаешь как ссоримся! Мама в ужасе. И тоже сразу развестись хотим. А потом ничего, миримся, и опять все хорошо.
– Нет, у нас не так. Понимаешь, мы с ним совсем чужие. Я вышла за него, потому что меня задолбало быть одной… задолбало думать про Хоржана… А в итоге, я сейчас еще более одинока. Я в его доме как мебель. Он со мной даже не разговаривает.
– Ну просто он – занятой человек. Такой у него склад ума и образ жизни, к которому привык. И потом, вы даже еще год не живете. Не притерлись друг к другу. Надо время, чтобы притереться. А с этим делом у вас как?
Марина еще больше скисла.
– Не спрашивай…
– Что, совсем все плохо? Вы с ним не спите?
– Нет, ну бывает изредка… Но с ним это… не знаю, как сказать… механически всё. Понимаешь? Вроде он знает что делает, но… как-то всё не то. Вот с Олегом, помню, от одних прикосновений аж током било и в глазах…
– Забудь уже про Хоржана. Он свалил в закат, всё, нет его. Живи настоящим. А в настоящем у тебя замечательный муж, даже если тр***ся он механически. Поверь, это не самое плохое в браке. И это точно не причина разводиться. Кстати! О разводах… На днях видела наших пацанов, они сказали, что Дэн Субботин разводится со своей Юлей. Он же пить стал как не в себя, ну и она поэтому подала на развод.
В ту ночь Наташка отправила своего Костю спать на кухне, на полу, а Марину положила с собой. Но рано утром их разбудил настойчивый стук в дверь.
Это пришли за ней. От Сергея. И увезли практически силой.
Он ждал ее дома – с виду абсолютно спокойный. Но Марина знала, что за этим видимым спокойствием скрывается лютая ярость. И как ни внушала сама себе, что будет стоять на своем, но перед ним таким дрогнула. Лишь взглянула в его светло-голубые глаза, и сердце испуганно затрепыхалось.
С минуту он молча смотрел на нее, но смотрел так, что конечности парализовало.
– Что это было? – спросил он наконец.
Марина сейчас уже плохо помнила, что она там лепетала ему в ответ. Как ему удалось так напугать ее одним видом – она и сама не понимала. Это было, наверное, на уровне подсознания – ощущение, что этот человек способен на всё. Абсолютно на всё. А ведь он её ни то что пальцем не тронул тогда, но даже голоса не повысил.
– Запомни раз и навсегда: я – мужчина, поэтому, если захочу, я могу не приходить ночью домой. А ты – нет, – чеканил он жестко. – Я – могу, ты – нет. И отсюда ты уйдешь только тогда, когда я этого захочу. Позорить себя я не позволю. Так что очень не советую тебе повторить подобный фортель. Считай, это первым и последним предупреждением.
Об этом их разговоре Марина потом не рассказывала никому, даже Наташке. Таким он казался унизительным. Стоило вспомнить, как сразу душили слезы.
Вот и сейчас, когда Наташка начала опять нахваливать Сергея, Марина лишь болезненно поморщилась.
– Давай еще чайку подолью? – предложила Наташка.
– Нет, я уже подойду…
– Тогда я с тобой, добегу до магазина, куплю хоть нормальной еды. А то мы на одних бич-пакетах все эти дни.
Она переоделась, и вместе они вышли на улицу. Наташка еще беспечно о чем-то щебетала, а Марина, словно почувствовав, посмотрела в сторону, и внутри всё опустилось. Справа от подъезда, на небольшом пятачке для стихийной парковки, стоял черный внедорожник ее мужа. А рядом – и сам Сергей.
Марина остановилась, отчего-то чувствуя предательскую слабость под коленками. Сергей подходил к ним неспешно, и от этого нервозность только усиливалась. Почему – Марина и сама не понимала.
– Здравствуйте! – радостно поприветствовала его Наташка. – А мы вот…
– Сколько? – спросил он, перебив ее.
– Чего – сколько? – захлопала она глазами.
– Сережа, пожалуйста, не надо, – удушливо краснея, попросила Марина.
Но Сергей не сводил жесткого взгляда с Наташки, которая тоже теперь уловила его настрой и тоже заметно занервничала.
– Сколько ты выпросила у моей жены денег? – глядя на нее презрительно, процедил он.
– Сережа, перестань! Я прошу тебя! – со слезами в голосе воскликнула Марина. – Наташа ничего не просила, я сама.
– Я не слышу, – недобро произнес он, не обращая внимания на слова Марины.
– С…сто т…тысяч, – затряслась Наташка.
– А теперь отдала всё. Быстро.
Наташка часто закивала, открыла сумочку и отдала ему деньги. Марина отвернулась и закрыла лицо руками.
– И больше не смей ничего просить у моей жены. Поняла?
Наташка снова кивнула.
– А теперь пошла вон. А ты, Марина, поедешь со мной.
40
После случая с деньгами Марина места себе не находила. Очень стыдно было перед Наташкой, как будто это она ее так унизила. И переживала за нее, конечно. А еще больше – за ее мать.
В школьные годы она нередко подкармливала маленькую Марину, отдавала кое-какие вещи и вообще всегда была с ней очень добра. А теперь вот слегла, нуждается, и Марина могла бы помочь, но…
Как она ни злилась на Сергея за ту безобразную сцену у Наташкиного подъезда, но все равно пыталась с ним договориться по-хорошему.
– Позволь им помочь, пожалуйста! Только на лечение Наташкиной маме… она сильно больна… Ну хотя бы в долг! Она так много хорошего сделала для меня! – упрашивала Марина мужа.
Но он оставался непробиваем. Хотя эти несчастные сто тысяч для него вообще ничего не стоили. И жадности прежде она в нем не наблюдала. Впрочем, она много чего в нем не видела раньше…
К концу следующей недели Марина все же насобирала денег, снимая по чуть-чуть, якобы, на всякие личные нужды. Несколько раз звонила Наташке, чтобы договориться о встрече, но она не отвечала. И сообщения тоже остались непрочитанными.
Марина не на шутку встревожилась и отправилась к ней сама. К тому же Сергей как раз уехал по делам из города.
Наташку она дома не застала. Но когда вышла из подъезда, увидела подругу вдалеке – та брела к дому с полными сумками. Заметив Марину, она сначала остановилась, а затем пошла быстрее с явным намерением пройти мимо, словно знать ее не знает.
– Наташ, ты чего? Ты обиделась на меня за тот раз? Но это же не я… – преградила ей дорогу Марина. – Да постой ты! Давай поговорим.
– Мне не о чем с тобой разговаривать, – буркнула Наташка, пытаясь проскользнуть в подъезд.
– Ты можешь на меня злиться сколько угодно, хотя я ни при чем…
Наташка обернулась, осмотрелась по сторонам. Потом тихо и быстро проговорила:
– Никто ни на кого не злится. Но, пожалуйста, оставь меня… всех нас в покое. У тебя теперь своя жизнь, у нас – своя.
– Да что я такого сделала?! Я тебе вот деньги принесла для мамы…
– Спасибо, конечно, но не надо. Мне проблемы не нужны.
– Какие проблемы? Или ты боишься, что Сергей снова заявится? Не переживай, в этот раз он ничего не узнает. Он вообще уехал из города.
– Марин, ты не поняла. Твой муж ясно дал понять, что я не должна с тобой общаться. Вообще. Никак. И никогда. Иначе у нас будут большие проблемы.
– Сергей к тебе приезжал? Разговаривал с тобой? – ошарашенно спросила Марина.
– Не сам. Подослал каких-то… Они и передали, что твой муж не желает, чтобы мы с тобой общались. Иначе… сама понимаешь.
– Но почему?
– Не знаю. Нам не объясняли. Всё, Марин, пока. Не приходи и не звони мне, все равно не отвечу, – и шепотом добавила: – Я его боюсь.
Возвращалась домой Марина на такси и еле сдерживала слезы. Зачем он так? Ради чего? Она и так чувствовала себя одинокой, а теперь он лишил ее единственной подруги. Ей не с кем даже поговорить по душам.
А еще Марине вдруг подумалось, что она совсем-совсем не знает собственного мужа.
***
Из своей поездки Сергей, неожиданно для Марины, вернулся больным. Винил и проклинал кого-то, кто в самолете чихал, сморкался и кашлял.
Болеть он, как и многие мужчины, не умел. Марина его буквально не узнавала, глядя, как этот жесткий человек страдает как ребенок от небольшой в общем-то температуры, почти не встает с постели и чуть ли не прощается с жизнью. И вспоминала заодно, как сама ходила с жаром на работу, потому что подмениться не получилось, и до вечера просто забывала про свою болезнь.