Рита Навьер – Обмани, но останься... - Рита Навьер (страница 34)
Больно было даже сидеть, а уж стоять, ходить, танцевать – просто пытка. Марина чувствовала себя Русалочкой. Но Сергей ее слова не принимал всерьез и на все жалобы отвечал одно: потерпи.
Во время праздничного банкета к ним все время подходили какие-то незнакомые ей люди, приветствовали, поздравляли, отпускали всякие банальности. Сергей сам источал елей и от нее требовал, чтобы с каждым была мила и любезна. Чтобы улыбалась так, будто всю жизнь ждала встречи с ними и теперь вне себя от счастья.
Марина улыбалась, а в душе ненавидела бесконечную вереницу чужих лиц, эту свадьбу, свои туфли, Ангелину и даже себя – за то, что всё это терпит.
«Слава богу, что все закончилось», – подумала Марина.
Больше ее не терзало странное, острое чувство, что она совершает ошибку, как было накануне свадьбы. Но зато словно каменной плитой придавило разочарование.
«Зачем я вообще вляпалась в это замужество? Зачем мне это всё?», – простонала мысленно.
Впрочем, она прекрасно понимала – зачем. Осознавала четко и раньше, и сейчас. Затем, что клин клином выбивают. Затем, чтобы наконец отпустить прошлое, освободиться от него, потому что это самое прошлое висело на шее как груз, не давало дышать, не давало идти дальше. Ведь если бы Олег мог или хотел вернуться, он бы уже сто раз вернулся. Или хотя бы дал о себе знать.
«Он был в Дубае с другой», – вспомнились Наташкины слова. Почему это до сих пор ранило?
«Все правильно я сделала», – сказала себе Марина. Давно пора зажить новой, нормальной жизнью – завести семью, детей, свой дом.
Всё это теперь было, кроме детей. Но почему-то вместо радости, хотелось плакать. В груди раздирало от странного чувства, будто это она предала их любовь. Отреклась и растоптала. Но это не так! Марина всхлипнула. Это он бросил ее, не сказав ни слова. Это он – сначала приручил, привязал к себе, а потом оставил совсем одну. Это он – где-то теперь с другой…
Марина смахнула набежавшие слезы. Затем все-таки нашла в себе силы – поднялась, сняла платье, сложила его на банкетке. Потом снова вернулась в постель и теперь уже забылась тяжелым сном до самого утра.
***
Сергей так и не приехал ни ночью, ни даже на следующий день. После обеда вместо себя прислал своего водителя, который отвез Марину сразу домой.
Она ждала извинений, раскаяния, внятных объяснений. Но Сергей встретил ее хмуро. Швырнул на стол фотографии.
– Полюбуйся. Глядя на них, можно подумать, что тебя силком тащат к алтарю. К жертвенному алтарю причем.
Марина скользнула равнодушным взглядом по снимкам.
– И ты мне только это хочешь сказать?
– Вот это будет опубликовано. Отлично просто!
– То есть тебя заботят только какие-то дурацкие снимки?
– Меня всё заботит. Вот скажи, почему ты вечно всем недовольна? Ведь ты не была такой. Где та милая, очаровательная девушка, в которую я влюбился? С которой было легко и приятно? Которая не устраивала капризы и скандалы на каждом шагу и не ныла по всяким пустякам?
– Знаешь, я то же самое могу у тебя спросить. Я, вроде как, согласилась выйти замуж за внимательного, заботливого и чуткого мужчину, а вышла почему-то за черствого и бесчувственного грубияна, которому на меня плевать!
– Плевать? – хмыкнул он. – Да я ни к одной так не относился, как к тебе. И ни о ком так не заботился. У тебя есть всё! А чего нет – достаточно только попросить.
– Всё есть? Я в брачную ночь осталась одна! Ты правда думаешь, это то, о чем мечтает девушка, выходя замуж?
– Будет тебе брачная ночь... позже. А вчера я был действительно занят. Я же тебе все объяснил.
– Да не в этом дело! Не в брачной ночи, а в твоем отношении. Я уж молчу про эту ужасную свадьбу, на которой я чувствовала себя куклой на витрине. У меня так болели ноги, а ты заставлял меня улыбаться.
– Не заставлял, а просил. И да – всего лишь улыбаться. Это что, так сложно – быть приветливой на собственной свадьбе? Улыбнуться людям, которые пришли тебя поздравить? Ты с таким трагизмом это заявляешь, как будто тебе иглы под ногти вгоняли.
– Пусть не иглы, но я бы посмотрела на твои улыбки, если бы тебе было так же больно.
– Не драматизируй. Тебе теперь все время больно, плохо, обидно.
Марина, вспыхнув, наклонилась и стянула носок, желая продемонстрировать запекшиеся ссадины. Но когда выпрямилась, увидела, что Сергей повернулся к ней спиной и перебирает что-то у себя на столе.
– Посмотри...
Но он взял тонкую кожаную папку, вжикнул молнией, а затем просто вышел, даже не взглянув на нее. Только бросил пренебрежительно:
– Всё, Марина, хватит. Мне надоело с тобой спорить. И я не хочу портить себе настроение еще больше. Я уезжаю по делам. На три дня. Надеюсь, за это время ты успокоишься.
39
– Вот, здесь сто тысяч, – сказала Марина, протягивая деньги Наташке. – На первое время хватит? Потом еще сниму.
Переводить она не рискнула. Сергей мог отследить. В расходах он ее не ограничивал, но давать в долг запрещал. Во всяком случае – Наташке.
Она ему категорически не нравилась. Его воля – он бы вообще запретил им дружить. Впрочем, он и так пытался: требовал, злился, давил на Марину, но здесь она не уступила.
За что Сергей так плохо относился к ее подруге, Марина никак не могла взять в толк. Наташка – абсолютно безобидный человечек. Немного безалаберная и легкомысленная, но кому от этого плохо, кроме нее? И когда Марина колебалась, принять или нет предложение Сергея, Наташка встала на его сторону. Расхвалила так, что ему впору за рекламу ей приплатить, а он вот взъелся.
Возможно, потому что Марина однажды ушла от него к ней. Но Наташка тогда – это было в мае, месяц назад – хоть и впустила ее на ночь, но уговаривала вернуться к мужу.
А сейчас у Наташки и ее Кости настали нелегкие времена. Его уволили из конторы, где он последние два года работал супервайзером, еще и долг повесили. В довесок к имеющимся кредитам. Видимо, на нервах и Наташкина мама слегла с сердцем. И теперь ей требовалось лечение.
– Ой, спасибо, Мариш! Огромное-преогромное! Ты нас всех спасла! – прижала руки к груди Наташка. – И так много… Только я это… быстро вернуть не смогу. Костик все еще не нашел работу. И можно… я буду отдавать частями?
– Не надо ничего отдавать, – покачала головой Марина. – Я же помню по себе, каково это – сидеть совсем без денег. Так что не заморачивайся.
– Нет, я так не могу, Мариш. Давай я месяца через три-четыре потихоньку начну отдавать…
– Давай так. Как разбогатеете с Костиком, так и отдадите, хорошо? А пока ни о чем не думай.
Наташка порывисто ее обняла.
– Ты – самая лучшая подруга на свете! Пошли чай пить! А может, что покрепче?
– Нет-нет, – замахала руками Марина. – Ты же знаешь, я не пью.
– Ну тогда чай с маминым клубничным вареньем! – весело произнесла Наташка.
Чаю тоже не хотелось, но отказывать было неудобно. К тому же варенье у Наташкиной матери и правда было очень вкусным и ароматным.
– И все-таки ты, Мариша, вытянула счастливый билет, – подытожила Наташка. – Такого мужика отхватила! И живешь теперь как сыр в масле… Не то что мы… Я тебе белой завистью завидую.
Марина промолчала, вздохнув про себя: было бы чему завидовать.
Семейная жизнь оказалась совсем не такой, какой рисовала себе Марина, представляя уютный дом, вечера и выходные с мужем, совместные завтраки и ужины, разговоры по душам и ночи, полные нерастраченной страсти и нежности. Ну и конечно, рождение ребенка.
Марина очень хотела дочку. Крохотную девочку, которую бы она холила и лелеяла. Наряжала бы как куколку, ну и просто – заботилась и любила.
Однако сбылся только дом – большой, современный, красивый. Но… пустой и холодный. И никаких совместных ужинов и вечеров у них с Сергеем не было.
Вдвоем они провели лишь несколько дней вскоре после свадьбы, отправившись по ее желанию в Дубай. Вместо медового месяца.
Там, в Дубае, Сергей еще напоминал себя прежнего. Был хоть и снисходителен, но все же ласков и нежен. Марина даже поверила, что всё у них будет хорошо.
Но затем, по возвращению, иллюзии окончательно рассеялись.
Дома Сергей почти не бывал. И время она коротала в одиночестве. Приходящая домработница и охрана – не в счет.
Примерно раз в неделю они выходили в свет вместе, как семейная пара. Но это, наверное, лишь потому, что так в его кругу было принято – брать с собой супругу на всевозможные мероприятия.
В другие дни Марина видела мужа редко и урывками. По утрам Сергей вечно спешил. Ну а возвращался домой сильно за полночь, когда она уже спала.
Обычно он ее не будил. И даже ложился в другой комнате. Но несколько раз, случалось, приходил навеселе и начинал домогаться. Это было еще хуже. Слова «нет» и «не хочу» он понимал далеко не с первого раза. Казалось, слыша ее отказ, он лишь сильнее распалялся. Только когда она почти срывалась в истерику, останавливался и уходил от нее злой как черт.
После этого он, вероятно, обидевшись, наказывал ее ледяным невниманием. Пару-тройку дней мог вообще не являться на ночь. Уезжал в загородный дом. А ее звонки принимала или Ангелина, или его секретарша. И обе отвечали как по написанному: «Сергея Эдуардовича нет. Когда будет – неизвестно. Что ему передать?».
Раз-другой нарвавшись на них, Марина больше ему в такие периоды не звонила. Решила: не хочет со мной общаться – и не надо. Тогда она не знала, что его «игнор» – это ещё не самое плохое.