Рита Навьер – Обмани, но останься... - Рита Навьер (страница 33)

Марина решила не нагнетать и уступила, но осадок остался.

Модель платья ей тоже выбрала помощница Сергея Ангелина, по его, разумеется, наказу. С нее лишь сняли мерки.

– С вашим типом, с вашей фигурой вам лучше всего подойдет вот такая модель, – показала ей Ангелина картинку в каталоге.

Марине в общем-то было все равно, но вдруг в ней взыграло детское упрямство.

– А мне больше нравится другое. Хочу вот это! – ткнула она почти наобум.

– Нет, – сухо отрезала Ангелина, хотя она всегда разговаривала с Мариной только так. – Во-первых, оно вам не пойдет. У вас для такого декольте слишком маленький размер груди. Во-вторых, оно из прошлогодней коллекции.

Марина вспыхнула. Очень хотелось огрызнуться как-нибудь в духе: «Кто бы говорил. У вас самой вообще нет никакой груди».

Ангелина и правда была высокой, худой, без видимых выпуклостей.

Однако Марина сдержалась, не стала хамить. Только холодно возразила:

– Мне все равно, из какой оно коллекции. А декольте можно сделать и меньше.

Ангелина даже отвечать не стала. Просто назвала мастеру модель, которую выбрала она, проигнорировав возражения Марины. Но самое неприятное, что Сергей безоговорочно встал на сторону своей помощницы.

– Ангелина знает, что делает. Лучше не мешай ей.

– Вот пусть она и выбирает наряды для себя или для тебя, если хочешь. А я хочу надевать то, что выберу я!

– В другой раз выберешь, – отрезал он таким тоном, что Марина поняла – спорить бессмысленно.

– Такое ощущение, что мы не к свадьбе готовимся, а меня готовят на какую-то выставку.

– Не говори глупостей, – отмахнулся Сергей. – Пойми, это не просто свадьба, это еще и важное имиджевое мероприятие. В смысле, достаточно значимое событие. Его будут освещать и в прессе, и на телевидении. И я хочу, чтобы все прошло идеально. Так что давай обойдемся без твоих капризов.

Все остальные вопросы, касающиеся свадьбы, тоже решала команда профессионалов под руководством Ангелины. Место, антураж, музыку, гостей – в общем, всё до мелочей взяла на себя помощница Сергея.

Наряд для Наташки – свидетельницы – тоже был навязан ею. Впрочем, Наташка не возражала. Тем более платье позволили потом оставить себе.

Марина больше в процесс не вмешивалась – только нервы портить. Хотя обида и недовольство копились. И, в итоге, вылились в небольшой скандальчик, когда она не увидела в списке гостей никого из тех, кого хотела бы пригласить, кроме Женьки Гордеевой, уже Смолиной, и ее мужа Стаса. Только эту пару и Наташку, как свидетельницу, одобрили и Ангелина, и Сергей. И то Наташку – со скрипом, а Смолиных – лишь потому, что Женькин свекор – какой-то важный чиновник. Всех же остальных – забраковали. И мать, разумеется, тоже. Ее Сергей и в обычный день на порог не пустил бы, что уж говорить о «важном имиджевом событии».

Марина просила и даже требовала со слезами, чтобы на ее свадьбе присутствовали кое-кто из ее бывших одноклассников и коллег, но Сергей был непреклонен:

– Со своими подружками ты можешь встретиться в любой другой день, но не здесь, где всё должно быть на высшем уровне. На этой свадьбе мне балаган не нужен.

«Эта свадьба», точнее, подготовка к ней, изрядно попортила кровь Марине. Мало ей было того, что ее мнение не спрашивали практически нигде. Так еще и Ангелина велела ей оставшееся до церемонии время заниматься с тренером, хореографом, кем-то еще… Ее, и впрямь как сельскую матрешку, учили самым элементарным вещам: как ходить, как сидеть за столом, как держать приборы.

Марина наивно думала, что она и так это умеет, но, когда в первый раз об этом сказала Ангелине, то встретила лишь снисходительную насмешку в ее глазах. И почему-то эти занятия казались ей особенно унизительными. Хотя, возможно, она просто заранее воспринимала в штыки все инициативы противной помощницы Сергея. А она была действительно противная.

После часа хореографии переломы заныли, о чем Марина честно сообщила: «Не могу больше».

«Надо», – услышала в ответ.

«Кому надо? – рассердилась она. – Мне не надо!».

В тот день она ушла, злая как черт. Хотела потом пожаловаться Сергею, но он уже все знал. И едва пришел к ней вечером, сразу начал раздраженно:

– Почему ты ведешь себя как капризная маленькая девочка? Ну что это за детский сад? Ты как будто назло это делаешь. Почему я должен выслушивать постоянно жалобы на тебя? Что, так сложно немного потерпеть?

– Сложно! Я согласилась замуж за тебя выйти, а не терпеть боль, издевки и унижение этой Ангелины, еще и твои упреки. Я уже ничего не хочу!

В тот вечер у Марины случилась самая настоящая истерика. Она даже думала, что Сергей, увидев ее в таком свете, передумает жениться. Но, как ни странно, ее рыдания возымели обратный эффект. Он отменил хореографию и даже извинился перед Мариной.

Она очень удивилась, потому что в последнее время Сергея как будто подменили. Марина его таким жестким и неуступчивым прежде не видела. Да он вообще был совершенно другой!

Он ведь так красиво ухаживал. Покорял и очаровывал. Завоевывал и приручал. Долго, умело, терпеливо. Ни разу не проявил раздражения или злости в ее адрес. Наоборот, всегда был галантен, добр, нежен, заботлив.

Между ними была, конечно, пропасть. В возрасте, в положении, во всём. Он – успешный, богатый, уважаемый в городе человек. А кто она? Ни кола, ни двора, ни работы, ни даже законченного образования. Но для него это не помеха.

Его ничуть не смущало и то, что мать ее была опустившейся пьяницей. Он лишь сказал: «Главное, ты сама не пей, а то с генами шутки плохи».

Не отвращало его и то, что ее правое бедро осталось навсегда изборождено уродливыми багровыми рубцами – эти рубцы он, наоборот, потом целовал и гладил. Тогда как сама Марина очень стеснялась их вида.

А сейчас она смотрела на него и не узнавала. Где тепло? Где нежность? Впрочем, ничего такого уж плохого он ей не говорил и, вроде как, действительно делал всё во благо, только вот с ней совсем не считался, и это давило.

Наверное, по этой причине сейчас, глядя на себя в зеркало, Марина сомневалась.

– Да что не так-то? – допытывалась Наташка, поправляя ленту свидетеля.

– Не знаю, Наташ, – неуверенно пожала плечами Марина. – Вот стою сейчас тут, и такое ощущение, что это не я, что это всё не со мной, что это ошибка…

– Ты просто перенервничала. Так бывает со всеми невестами. Пройдет.

Марина покачала головой.

– Ну а что тогда? Не хочешь же ты отменить собственную свадьбу в последний момент?

– Не знаю… Я просто чувствую, что это не моё, что всё не так должно быть. Я и раньше это чувствовала. Но думала, что просто обижаюсь на Сергея и его помощницу. А сейчас это чувство в сто раз острее, чем до этого.

– Да о чем ты?

– Я не знаю, как объяснить… Ну, вот когда мы с Олегом Хоржаном были вместе, я чувствовала, что всё так, как надо, что он мой человек, не знаю… Родство душ это, может…

– Угу, и где же эта твоя родственная душа бродит? – Наташка бросила неуверенный взгляд на Марину, словно не могла решить, сказать – не сказать. – Короче, не хотела тебе говорить, потому что это не точно. Но Светка Селиверстова, вроде как, видела Хоржана в Дубае. Она с мужем туда в отпуск ездила. Зашли, говорит, в ресторан какой-то пообедать, а там он сидит… с другой… вот… И, типа, видно, что они пара. Но, может, и не он это, а просто сильно похож. Она сама до конца не уверена…

Марина резко развернулась к подруге. Сама не заметила, как схватила ее за запястье.

– В Дубае? А когда это было?

– Да давно уже так-то. В прошлом году... осенью…

– Это когда…

– Да, когда ты в аварию попала. Я еще и поэтому не хотела говорить… расстраивать… Тебе же и так было плохо. Ну и все-таки, может, она напутала…

Марина отпустила Наташкину руку и с минуту стояла в оцепенении. Смотрела на свое отражение невидящими глазами.

– Ну что, идем? – тронула ее Наташка. – Там нас, наверное, уже заждались…

Сглотнув ком, Марина глухо сказала:

– Идем.

38

Марина лежала прямо в платье, распластавшись поперек широченной кровати, в полном одиночестве.

Номер люкс был подготовлен специально для новобрачных: цветы, ароматические свечи, французское шампанское, бельгийский шоколад, красиво нарезанные фрукты и даже клубника, хотя не сезон.

Умом Марина понимала, что это абсурд какой-то – остаться одной в брачную ночь. Абсурд и, наверное, даже оскорбление. И в любой другой раз наверняка обиделась бы смертельно, но сейчас ее, скорее, душило разочарование.

После торжества, которое проходило здесь, внизу, в ресторане отеля, Сергей поднялся вместе с ней на самый последний этаж. Проводил до номера и… ушел.

Объяснил это какими-то важными делами с важными людьми и обещал, что постарается вернуться поскорее.

­­– Малыш, ты не жди меня, ложись спать, отдыхай. Как освобожусь – приеду и разбужу тебя.

Она спорить не стала.

На самом деле Марина испытала чуть ли не облегчение. Эта сторона отношений ее не напрягала, к тому же Сергей был умелым любовником, но именно сейчас не хотелось ничего, только тишины и покоя – настолько она устала за этот день. Причем и морально, и физически. Будто ее всю выпотрошили. Поэтому хотелось лежать и вообще не двигаться. Даже платье снять казалось чем-то непосильным.

Закаменевшие мышцы гудели, спину ломило, голова раскалывалась, а ноги ныли и отнимались. Это всё чертовы туфли, даром что безумно дорогие. Моментально натерли ступни до кровавых мозолей. За них тоже спасибо Ангелине. Она их выбрала и навязала.