Рита Навьер – Невеста по контракту (страница 10)
Всего полгода назад Апронович чувствовал себя здесь Богом, а сейчас…
Идиот, самоуверенный глупец, прошептал он.
Сердце тоскливо сжалось. Сколько всего он не успел увидеть. А сколько не сделал! Хотя, вроде как, такие дела проворачивал. А теперь возникло ощущение, что как раз самое важное он и упустил.
«Пора тебе уже подумать о душе», – вспомнил вдруг Апронович собственные слова, сказанные год назад старому партнеру. Во всех смыслах старому. Но тот живет себе и здравствует и на тот свет не собирается. А Апроновичу осталось, дай бог, четыре-пять месяцев.
Про свой диагноз Игорь Романович узнал этой весной. Случайно. Получил удар по голове в гольф-клубе, испугался сотрясения, а оказалось…
Тогда он не поверил. Ему ведь всего тридцать шесть! Он в прекрасной физической форме и сторонник ЗОЖ. Последний раз болел, наверное, только в детстве какой-нибудь простудой.
А еще он – умен, талантлив и удачлив. Невероятно удачлив. У него получалось всё, за что бы ни брался. Мог договориться с кем угодно о чем угодно и из всего мог извлечь максимум выгоды. Практически он умел делать деньги из воздуха.
Сколько раз его пытались задавить – только зубы пообломали.
И вдруг это…
Нет, такое могло случиться с любым, но не с ним.
Апронович обратился к другому врачу. С именем. Прошел повторное обследование. Но диагноз подтвердился.
Не диагноз, а приговор.
Поначалу Игорь Романович боролся. Не в его натуре смиренно принимать такие «сюрпризы». Связывался с лучшими клиниками Германии, Испании, Израиля. Ездил туда сам. Снова обследовался. Только время зря потерял…
Лучше бы съездил куда-нибудь с Сашей. Показал бы ей мир и хоть немного попытался бы узнать свою дочь. А заодно подготовил бы всё получше.
Апронович не мог сказать, любил ли он ее, он вообще не понимал, что такое любовь. Он привык мыслить совсем другими категориями. Однако он боялся за девчонку. Причем так, как за себя никогда не боялся. До панического озноба по ночам.
Боялся, что ее попросту разорвут те, кто так долго и тщетно пытался задавить его самого. Оберут ее и пустят по миру, как только его не станет. А то и что похуже. Вариантов масса, как устранить человека. И некому будет ее защитить.
Она ведь совсем не приспособленная, ничего не знает, ничего толком не умеет. Жизненных навыков – ноль. И от него не переняла ничего. Ну, кроме внешних черт.
Но тут, конечно, его вина. Слишком поздно он вспомнил про дочь…
14
Сашу Игорь Романович забрал у её матери всего три года назад.
До этого времени он и не вспоминал о её существовании. Его бухгалтерия исправно перечисляла на банковский счет Калининой Анны Сергеевны небольшую ежемесячную сумму на содержание Саши. И на этом Апронович считал свой отцовский долг выполненным сполна.
Впрочем, отцом он себя никогда не чувствовал.
Ну, какой он отец? В его насыщенной, стремительной и яркой жизни просто не было место для каких-то там детей. И женщин своих, с кем складывались более-менее продолжительные отношения, он предупреждал сразу, что никаких детей ему не нужно категорически.
Саша тоже была ему не нужна. Он и не думал о ней, как о дочери. Она – всего лишь ошибка юности.
***
С Сашиной матерью, Аней Шишкиной, Игорь учился в параллельных классах. Она ему и не нравилась никогда. Он едва ее замечал. А вот Шишкина вздыхала по нему не один год. Караулила у подъезда, подбрасывала в почтовый ящик записки, бродила под окнами и в школе постоянно провожала его долгим тоскующим взглядом.
Пацаны смеялись: «Твоя фанатка». А Игорю было плевать – что есть она, что ее нет, никакой разницы.
В одиннадцатом классе к ним пришла новенькая – Алла Быстрова. Яркая и красивая. Многим она вскружила голову, за ней бегали, за неё дрались. И только Игорь оставался в стороне. Нет, Алла ему, конечно, нравилась. Он же не слепой. Но нравилась отстраненно, как, допустим, картина, на которую приятно смотреть, а сходить с ума, волочиться, устраивать разборки – это не про него.
Однако Алла из всех выбрала именно Игоря. Подошла к нему после уроков и попросила проводить домой. Они стали встречаться. И это, на памяти Апроновича, были сами длительные и, наверное, самые серьезные его отношения. Учителя на них заглядывались: «Какая красивая пара!».
А на выпускном они крупно поссорились. Алла тогда решила позлить Игоря. Стала танцевать с другим пареньком и весь остаток вечера держала его возле себя как на привязи.
Игорь выпил, психанул и «отомстил». Пригласил на медленный танец Шишкину, которая, как тень, все время находилась где-то рядом, пожирая его глазами больной собаки. Аллу это не задело, или же она не подала виду. Только скривилась презрительно, глядя на Шишкину. Даже обронила иронично: «Никого получше не нашел?».
Встречать рассвет с классом Игорь не захотел, настроение было дурное. Отправился домой, а Анька Шишкина увязалась следом. От нечего делать он и проводил ее до подъезда.
Аня жила вдвоем с матерью, и той не было дома.
«Хочешь, зайдём ко мне? Мама на работе сегодня в ночь», – предложила Шишкина.
Да он даже не хотел подниматься к ней в квартиру. Смысл? Аллочки здесь уже не было, не перед кем спектакли разыгрывать.
Он отказался. А потом вдруг хлынул дождь, внезапный и такой сильный, что Апронович сразу вымок. Шишкина тоже.
Уже в их квартире, тесной и бедненькой, он увидел, что ее мокрое белое платье стало полупрозрачным и соблазнительно облепило тело. А под платьем так призывно темнели и торчали ее соски, что кровь моментально ударила в пах.
Он был у нее первым. Впрочем, для Игоря это ровным счетом ничего не значило. Сняв напряжение, он почти сразу ушёл. И о произошедшем не то что не жалел, а вообще не думал.
Школа закончилась, и Шишкину после того вечера он встречал четыре раза за всё лето. Спустя пару дней – на пляже, где он загорал вместе с Аллой (они помирились). Потом как-то столкнулись в магазине, он с ней поздоровался кивком и, не останавливаясь, прошел мимо. И еще раз – в маршрутке. Там, слава богу, они ехали в разных концах, и он просто отвернулся к окну.
А в четвертый раз они встретились в конце августа, перед самым его отъездом в Иркутск. Аня пришла к нему сама.
Заводить ее к себе домой он не стал, взял сигареты и зажигалку из кармана джинсовки, висевшей в прихожей, и вышел в подъезд.
Пока Аня, заикаясь и теребя от волнения подол платья, говорила ему про то, что беременна, Игорь молча курил, равнодушно глядя в мутное подъездное окно. Ни слова не сказал, пока не докурил. Потом притушил в банке окурок и посмотрел на Шишкину с тем же выражением, с каким только что смотрел в засиженное мухами окно.
– И что ты от меня хочешь?
Она растерянно моргала. Потом пролепетала:
– Игорь, это твой ребенок…
– Какой мой ребенок, Шишкина? Что за бред? Подумаешь, переспали один раз. И что с того? Я тебе разве что-то обещал? Нет. Чего ты теперь от меня ждешь? Что я женюсь на тебе, что ли? – издал он смешок, словно сама эта идея казалась ему до абсурда нелепой.
Она испуганно замотала головой.
– Нет, я… – Опустила низко голову и закусила нижнюю губу. Старалась не заплакать, но заплакала. Однако у Игоря ее слезы вызвали не жалость, а раздражение.
– Тогда чего ты пришла?
– Игорь, что мне делать?
– Что хочешь, то и делай. Или тебе нужны деньги?
– Нет… нет… – покачала она головой.
– Ну и что тогда тебе от меня надо?
– Я не знаю, как маме сказать… – всхлипнула она, не поднимая глаз.
– А я тут при чем?
Если сначала она еще худо-бедно держалась, то тут вдруг горько расплакалась. Игорь поморщился.
– Ладно, Шишкина, некогда мне, давай, пока.
Он поднялся к себе и захлопнул дверь.
15
Через два дня Апронович уехал в Иркутск, где следующие пять лет учился в экономической академии. Уже тогда он начал мутить свои первые схемы. Организовал что-то вроде агентства, куда набрал отличников, тех, что победнее, готовых за небольшую плату писать курсовые и дипломные. Сам собирал заказы, занимался продвижением услуг и финансовыми вопросами.
Очень быстро агентство стало шириться. Появились «филиалы» в других вузах. Заказы шли сплошным потоком. Деньги тоже. Ему доверяли, потому что главным его правилом было никогда никого не кидать.
На третьем курсе Игорь купил себе свой первый автомобиль. А на пятом – собственную однушку. Правда, к тому времени он уже вовсю раскручивал параллельно еще одну идею, из чего в итоге он и построил свою империю.
В родной Братск не приезжал, хотя мать постоянно звала. Но как тут дела оставить? Бизнес шел в гору, надо было быстро действовать. Упустишь момент – другие подхватят и останешься ни с чем.
От матери он знал, что эта дура Шишкина приходила и к ней. Дочку приносила, давила на жалость. Хотя тогда она уже была не Шишкиной, а Калининой. Почти сразу после его отъезда в Иркутск, Анька вышла замуж за одноклассника, Пашку Калинина. И даже родила ему сына вскоре. Но у них не сложилось, и они развелись.