Рита Навьер – Не отпускай меня... (страница 4)
Помню, у меня чуть инфаркт на месте не случился, а им весело. Я ей: «Ася, вы с ума сошли?! Как можно сесть к незнакомым парням в тачку? Вас бы прибили где-нибудь по дороге и выбросили. И никто бы даже не знал, где вас искать». Она на это, закатив глаза, простонала: «Какая же ты зануда, Зойка».
Ну а в день рождения Егора Плетнева Аська чуть не спалила его дом, тоже по дурости. Решила вдруг, что стало как-то скучно. Без спроса забралась к ним в кладовку, нашла там коробку с бенгальскими огнями, притащила и устроила фейерверк прямо посреди комнаты. Одна из искр попала на штору, та сразу вспыхнула, все завизжали, повскакивали… В общем, мы еле потушили. У меня так и остался шрам на руке – обожглась, когда пыталась сдернуть пылающую штору, чтобы затоптать.
В общем, Аська – это настоящее стихийное бедствие, и постоянно ищет приключений на свою пятую точку. Специально лезет туда, куда нельзя. И так было с самого детства. Она у нас и в лесу терялась, и тонула, и в колодец проваливалась, и током ее било, и даже мужик на нее нападал. Другая бы уже давно от психологической травмы лечилась, а ей хоть бы что. Как с гуся вода. И никак не уймется.
– Ладно, – нехотя согласился Егор. – Жди меня на улице, сейчас выкачу мопед. Только быстро! И это… в клуб заходить я не буду.
Плетнев, конечно, совсем не богатырь, но вдвоем все равно не так страшно.
Когда мы подъехали, уже совсем стемнело, но площадь вокруг клуба была ярко освещена огнями, и народу там толпилось, наверное, ненамного меньше, чем на самой дискотеке.
– Я тут вас подожду, – сказал Егор, остановившись в тени.
– Пойдем со мной?
– А вдруг мопед угонят? И вообще мы так не договаривались.
– Ладно, жди тут.
На всю округу грохотал «It’s my life» доктора Албана. Казалось, даже асфальт под ногами вибрировал.
Все скамейки на площади были облеплены молодежью. Некоторые прямо тут же, на улице, подтанцовывали.
Я, конечно, слегка растерялась – где в этой толпе искать Аську.
Возле одной скамьи, что ближе всех к клубу, началась какая-то суета. Два парня громко выясняли отношения, крыли друг друга матом, что-то предъявляли, а девчонки, которые были с ними, старались их успокоить. Однако те только сильнее распалялись. Потом один толкнул другого, и понеслось. Сначала эти двое вцепились друг в друга. Затем подтянулись парни с соседних лавочек. Вроде как в качестве зрителей, но не прошло и пяти минут, как там уже образовалась куча мала из дерущихся. Вокруг орали, визжали, матерились, хохотали.
Вскоре из клуба повалил еще народ – кто-то смотреть на потасовку, а кто-то и участвовать.
Я подошла ближе, пытаясь найти глазами Аську. Когда уже совсем отчаялась – услышала совсем рядом ее истошный вопль. Рванула к ней и очень вовремя. Она тоже сцепилась с какой-то незнакомой толстой девчонкой, и та как раз драла ей волосы, обзывая шалавой и другими словечками похуже.
Не задумываясь, я с размаху залепила девчонке сумкой по голове. Та остановилась, отпустила Аську. Пока она соображала, я схватила сестру за руку и потащила прочь. Девчонка крикнула что-то грозное и попыталась нас схватить, но мы быстро шмыгнули от нее и затерялись в толпе. Однако пока продирались сквозь народ, кто-то случайно зарядил мне локтем прямо в скулу.
С горем пополам мы выбежали к зданию почты – туда, где остался ждать Егор. Но не обнаружили там ни Плетнева, ни его мопеда. Поискали его немного и пошли домой пешком.
– Да очканул он, вот и свинтил, – изрекла Аська. – Сыкло!
– Зато ты, как посмотрю, самая смелая, – одернула ее я. – Нет, правда, ты совсем ничего не понимаешь? Зачем ты потащилась в клуб? Ты вообще головой хоть иногда думаешь?
– Не-а.
– Оно и видно! А если бы с тобой что-нибудь случилось? А если бы…
– Ой, хватит! Давай без нотаций, а? – заныла Аська. – У меня и так башка трещит. Эта корова чуть все волосы мне не выдрала.
– Зачем ты в драку полезла? Тебя могли покалечить, затоптать, да что угодно!
– Никуда я не лезла. Я там с мальчиком одним познакомилась из третьей школы. Пообщались немного. И эта корова мне такая: «Греби отсюда, к нему чтоб близко не подходила», – передразнила девчонку Аська и сама же рассмеялась. – Прикинь? И тут как раз медляк заиграл. Он меня пригласил. А я что, дура отказываться? Он же такой прикольный. Мы с ним потанцевали, потом на крыльцо вышли, и тут заварушка началась. Мы пошли смотреть, и вдруг эта корова откуда ни возьмись. И сразу на меня с кулаками…
– И что же твой прикольный мальчик тебя не защитил?
– Ты совсем, что ли, не шаришь? Парни в бабские разборки не лезут, – с деловым видом сообщила Аська. – Да и его самого куда-то снесло…
– И все-таки, Ася, ты не должна так себя вести. Папа запретил ходить в клуб, и он прав…
– Блин, Зоя, ну, хватит меня пилить. Если делать только то, что папа велит, то с тоски можно сдохнуть. Тебе нравится во всем слушаться папу, вот и слушайся. А мне жить не мешай.
Вот так всю дорогу препираясь с Аськой, мы минут за сорок дошли до дома. Свет горел только в моей комнате. Даже не свет, а ночник.
– Папа уже спит. Пронесло… – пробормотала я.
– Угу.
Потихоньку, на цыпочках мы прокрались по коридору до лестницы и поднялись на второй этаж. Я напоследок показала Аське кулак, она мне – язык. Несносная она все-таки! И ничему ее жизнь не учит.
Я зашла к себе и обнаружила Алису. Она сладко спала на моей тахте. Видимо, осталась ждать нашего возвращения и уснула.
6
А утром я едва сумела разлепить глаза. Пошла в ванную и ужаснулась – левый глаз заплыл, а под ним растекся здоровенный синяк. И никак этот кошмар не спрячешь, ничем не прикроешь.
Алиса, увидев меня, испуганно ахнула, Аська захохотала, как ненормальная. Но хуже всего была реакция папы.
– Это… это что? – выкатив глаза, спросил он.
– Я ударилась… нечаянно, – залепетала я, пряча взгляд и чувствуя, как приливает к лицу краска.
Врать я совсем не умею. Просто патологически. Когда пытаюсь сказать неправду, тут же покрываюсь пунцовыми пятнами, начинаю заикаться, а в глаза вообще не могу смотреть. В общем, выдаю себя с потрохами.
Конечно, папа сразу всё просек. К тому же, про потасовку в «Прометее» он уже знал.
– Только не говори мне, что ты была в клубе, – рявкнул он.
А у меня все слова сразу в горле комом встали.
– А ну, посмотри на меня! – он подошел ко мне, взял за плечи. Стиснул их так, что чуть руки не отстегнулись. – В глаза смотри, я сказал! Ударилась, говоришь? Мне уже доложили, что вчера в «Прометее» была массовая драка. Там тебе поддали? Отвечай! Так, ясно… Ну что ж, молодец, не успела приехать и сразу отличилась. Я даже представить себе не мог в кошмарном сне, что моя дочь… моя дочь! Потащится в этот вертеп… Какой срам!
Я не выношу, когда папа орет. Почему-то я от этого прямо цепенею в страхе, хотя он ни разу нас не бил. Даже пальцем не трогал. Но у меня сердце едва не останавливается от его рева.
– Вот уж от кого-кого, а от тебя я такого не ожидал!
Аська тем временем встала из-за стола и потихоньку выскользнула из кухни. Алиса осталась на месте, глядя на меня перепуганными глазами.
– Как ты могла?! – рычал папа. – Я-то думал, ты умная, серьезная, порядочная… Гордость моя. А ты… Да уж, гордость. Позор!
Потом наконец отпустил мои плечи. Отошел к окну, тяжело и яростно дыша. А я стояла, низко наклонив голову, чтобы он не видел, что я плачу.
– Значит так, – отчеканил он после ужасающе долгой паузы, во время которой я стояла ни жива ни мертва. – Ты будешь наказана. До конца августа будешь сидеть под домашним арестом, ясно? Ни шагу со двора без моего позволения! Поняла?
Я кивнула, не поднимая глаз. Папа, больше не говоря ни слова, вышел из кухни. Алиса тут же подскочила и обняла меня.
***
На самом деле, домашний арест для меня не особо страшен. Я ведь и так не рвалась болтаться по городу. А уж с таким фингалом и подавно. Гораздо больше меня расстроило то, что папа во мне разочаровался. Он так со мной говорил! Таким тоном! Это меня просто раздавило.
После завтрака я сидела у себя. Сначала плакала, потом успокоилась, но все равно выходить из комнаты не хотела. Сидела на подоконнике и смотрела в окно. Оно у меня, как и у Аськи, выходит на дом соседа, Ивана Федоровича. Точнее, на его баню, которую он строит с прошлого лета. Не сам, конечно. Солдаты из его части строят. С раннего утра стучат молотками, сверлят, шумят.
Иван Федорович всегда использует солдат как бесплатную рабочую силу. Порой и папе своих бойцов одалживает. Зимой вот от снега чистили нам и крышу, и двор.
Сейчас двое из них, полуголых и загорелых, тащили строительные носилки с грудой кирпичей. Потом я увидела папу. Он прошел мимо бани, рыкнул на солдат и направился к дому соседа. Наверное, сейчас будет жаловаться под коньячок, как я его подвела, как осрамила.
За стеной о чем-то спорили сестры. Я не вслушивалась, но потом они стали препираться все громче и громче, так что некоторые слова и даже фразы целиком я вполне могла различить.
– Скажи всё папе! – говорила Алиса. – Это же ты виновата. Зоя из-за тебя пострадала! Она же за тобой в клуб ходила!
– Еще чего! – возмущалась Аська. – Я ее ни о чем не просила.
– Ты должна признаться!
– Никому ничего я не должна. И марш из моей комнаты!
– Куда ты собираешься?
– Куда надо. Гулять!
– Ну как ты так можешь?! Зою из-за тебя наказали, а ты идешь гулять! Как тебе не стыдно?