Рита Навьер – Не отпускай меня... (страница 3)

– А-а, – понимающе кивнула она. – Я ее читала. Прикольная… А ты не обиделась, что мы ушли? Я не хотела, но Ася… Знаешь же, что она как привяжется, так не отстанет. Сказала, что ты все равно до вечера будешь с гостями. А ей очень надо было куда-то. А без меня папа ее из дома не отпускает. Он ее наказал. Она на той неделе пришла домой почти в два часа ночи.

Алиса примолкла, посмотрела на меня виновато.

– Скажи, пожалуйста, скорее, что ты не обиделась. А то я переживаю…

– Не обиделась, – улыбнулась я сестре. – Но теперь я от тебя не отстану, пока не расскажешь, как вы тут без меня жили эти полгода.

– Да обычно, – пожала плечами Алиса. – Ничего особенного. Расскажи лучше ты про себя. Как тебе там, в Москве? Скучаешь по дому?

– Очень!

– Но все равно прикольно ведь жить одной? Аська тебе ужасно завидует.

– Да нечему завидовать.

– Ну как? Столица же! Столько там всего!

– Я все равно никуда не хожу. Только в институт и в библиотеку. Ну, один раз в мавзолей сходила. И в Третьяковскую галерею.

– А на концерты? Ни разу? А звезд видела? Юру Шатунова? Нет? А «Маленького принца»? Ну или хоть кого-нибудь?

– Нет, – покачала я головой. – Говорю же, я нигде не бываю.

– А парень у тебя есть? – допытывалась Алиса.

– Нет.

– А почему? Ни за что не поверю, что в тебя никто не влюбился!

Я вдруг снова вспомнила мерзкую сцену на берегу, и меня передернуло.

– Не нужны мне никакие парни.

– А чего так? – разочарованно протянула сестренка.

– Потому что у них у всех на уме только одно… И вообще, некогда мне о парнях думать.

– А Ася сказала, что ничего плохого в этом нет. Говорит, что естественно, то не безобразно. И что…

– Слушай ее больше! – раздраженно перебила я сестру и поспешила перевести тему разговора: – А вы где были? Гуляли?

– Ну, сначала – да, гуляли с Аськой. Пока не встретили ее подруг, Вику Трифонову и Светку Лядову. Они меня спровадили, а сами… – Алиса покосилась на дверь и снизила голос до шёпота: – Кажется, пошли на дискотеку в «Прометей».

4

«Прометей» – это наш главный местный клуб. С понедельника по четверг там всё прилично: идут всякие кружки и секции, показывают фильмы, утром – детские, вечером – для взрослых. Но в пятницу и субботу разворачивается настоящая вакханалия под названием дискотека.

Я, конечно, ни разу на тех дискотеках не была, но наслышана. Это не школьные вечера. Там и пьянство, и разврат, и драки. Причем дерутся и девчонки, и парни, и стенка на стенку, и район на район, и школа на школу. Ни одной дискотеки без происшествий не проходит. А еще, папа говорит, в последнее время в клубе стали сбывать наркотики. Все знают, что это Кемаловы, но никто ничего сделать не может.

Дома за ужином папа ругается, что десять лет назад их бы влёт скрутили и отправили в места не столь отдаленные, лес валить. Но в те годы они сидели тихо, как мыши в норах. А теперь их диаспора вовсю хозяйничает в городе и устраивает свои порядки. И неплохо приплачивают кому надо, чтобы закрывали глаза на их делишки.

Правда, насчет этого папа при нас помалкивает, бережет честь мундира. Но я еще зимой, во время новогодних каникул, случайно подслушала, как он обсуждал с Иваном Федоровичем этих Кемаловых и их «взносы в профсоюз». Они тогда вдвоем с соседом глушили коньяк на кухне, а я встала среди ночи и спустилась вниз попить водички. Ну и заслушалась, даже про воду забыла.

– Понимаешь, они, как зараза, уже повсюду. Скоро не они к нам, а мы к ним будем на поклон ходить.

– Что, совсем наглеют? – спросил Иван Федорович.

– Еще как! Ладно, они подмяли весь местный рынок, ладно, девочки под ними, ладно – казино по ночам… Но эти мрази еще и наркотой теперь занялись! Толкают эту гадость, считай, детям. Вон, недавно на дискотеке в этом чертовом «Прометее» парень окочурился. Юра Гурков. Зойкин бывший одноклассник, между прочим. Прямо в туалете, на заплеванном полу, у толчка. От чего, думаешь? От передоза. А я его пацаном помню. Смышленый такой был. К Зойке на день рождения приходил. В бадминтон я их как-то учил играть. Ну это когда мы еще на Пролетарской жили. И мать его помню. А тут смотрю протокол… Мать его рыдала, просила найти виновных… А кого тут искать? И так ясно. И ничего сделать нельзя.

Папа прервался. Судя по звукам, выпил рюмку, фыркнул, захрустел огурцом. Потом продолжил:

– Ей-богу, задавил бы их голыми руками. Детей бы уж не губили. Так, знаешь еще что? Эти мрази повадились втягивать тех, с кого можно что-то взять. Или чтобы родителей на крючок посадить. Дочку нашего Сергеева, Иринку, знаешь? Он уволился недавно из органов. Помнишь, какая умница-красавица была? А сейчас… увидел вот на днях – не узнал. Тощая, страшная. И из дома, говорят, всё вынесла. То же самое и с сыном Кости Ларина. Тот вообще из-за сынка своего дурного на зоне сейчас. А этим мразям хоть бы что. Процветают.

– Ларин – это тоже из ваших? Из прокурорских? Да, наглеют Кемаловы, наглеют. Раньше уважали власть, а сейчас… – вздохнул Иван Федорович. – Ну, хоть платят исправно?

– Да тошно уже у них брать, Ваня, тошно, – воскликнул папа. И тут же согласился: – А не будешь брать – быстро найдутся другие, не такие щепетильные. Для кого деньги не пахнут. И в два счета тебя отправят… хорошо если просто на покой…

– Относись к этому, как к неизбежному злу, Паша. Сейчас везде так. У нас тоже всякого дерьма хватает, а раньше такой порядок был, комар носа не подточит, всё строго, ну ты и сам знаешь, – подхватил полковник. – А эти Кемаловы… они, конечно, те еще черти, но! Ты посмотри, что за молодежь пошла. Стадо, тупое стадо, без мозгов, без идеалов, без цели. Ничего не хотят, ни к чему не стремятся, вот и кончают плохо… Не то что мы в их годы. Не все такие, конечно. Если, скажем, у твоей Зойки есть голова на плечах, она же к этой дряни и не притронется. Так что это, считай, естественный отбор…

– Что верно, то верно. Но будь моя воля, я бы этих мразей Кемаловых к стенке как в тридцать седьмом. И дискотеки бы запретил, а то устроили в клубе рассадник…

Тогда меня их разговор шокировал. Потряс до глубины души. Отчасти из-за Юрки Гуркова, который так ужасно умер – я ведь его помню нормальным. Хорошим мальчишкой. Помню, как друг к другу в гости в детстве бегали, как он мне с физикой и алгеброй помогал, как пиджак свой мне на плечи накинул, когда после выпускного всем классом пошли на берег встречать рассвет...

Но, наверное, еще сильнее меня потрясло то, что папа, оказывается, связан с цыганской диаспорой, пусть и не по доброй воле. Деньги у них берет, и наверняка не за просто так. Такое горькое разочарование накатило. Я даже поплакала и поклялась себе, что закончу институт, тоже стану прокурором и никогда, ни копеечки не возьму у таких, как Кемаловы.

Нет, папу я все равно люблю и уважаю, но лучше бы я этого не слышала. Я попыталась себя утешить, найдя ему оправдание: просто у него нет выбора…

Сестрам я ничего не рассказала. Алиса слишком любит папу, он для нее непререкаемый авторитет. Такая новость ее бы сломила. А Аське, по-моему, было бы просто плевать.

Однако она сошла с ума, если в самом деле уперлась на дискотеку!

Если папа узнает… даже представить страшно. Он нам строго-настрого запретил даже приближаться к «Прометею», когда там идет дискотека.

– Кажется или точно пошла? – уточнила я у Алисы.

– Кажется, точно пошла, – снова прошептала сестра. – Просила ее прикрыть, если что.

– Она совсем рехнулась! – охнула я, подскакивая с тахты.

Папа, конечно, сейчас хорошенько подпил с гостями и наверняка скоро отправится спать, но мало ли… Вдруг ему взбредет в голову подняться к нам, проверить, чем мы тут занимаемся. У него бывают такие порывы. А уж если что-то случится в клубе, он сразу узнает.

Но самое главное – я действительно испугалась за Аську. Она у нас совершенно безбашенная и пустоголовая. И как магнит притягивает всякие неприятности.

Я быстро натянула джинсы и кофту с капюшоном.

– Зоя, ты куда? – встревожилась Алиса.

– Аську искать, пока эта дура не влипла в очередную беду. Только папе ни слова!

Алиса, глядя на меня испуганными глазами, часто закивала. Потом вдруг подскочила ко мне и обняла.

– Да перестань, глупенькая. Я же не на войну иду, – засмеялась я, хотя и сама нервничала. – Через час обе будем дома.

Уходила я опять через боковой ход, как воришка, чтобы папа не засек. Впрочем, мне повезло – он как раз увлеченно смотрел «Версии» по ОРТ и громко спорил с ведущим. Папа этого Доренко на дух не выносит, но смотрит каждый выпуск и всякий раз ругается. И сейчас из гостиной доносился его раздраженный бас:

– Да что ты там знаешь? Знает он! Развелось вас паразитов!

5

«Прометей» от нас не так уж далеко. На велосипеде я бы домчалась минут за пятнадцать. Но побоялась ехать одна. Позвала с собой Егора Плетнева.

Егор живет на соседней улице и, что удобно, у него есть мопед. Правда, пришлось его, конечно, поуговаривать.

– Да что с твоей Аськой случится? – ворчал он. – Нагуляется и вернется. А мне надо пленку проявлять.

– Ты Аську будто не знаешь! Напомнить, что она учудила на твой день рождения? Или как чуть на море не уехала? А пленка твоя никуда не денется.

Егор примолк – а что он мог сказать? Прошлым летом она и правда чуть не укатила на море с какими-то незнакомыми парнями. Папу тогда отправили в Москву в командировку. Я должна была следить за сестрами. И я честно старалась, но не под замком же их держать круглосуточно. Аська тогда всё с той же Светкой Лядовой пошла гулять, встретила каких-то двух чужаков на девятке. Они сказали, что едут на море и позвали их с собой. Не знаю уж, что они им наплели, но эти дуры на полном серьезе собрались ехать с ними. И даже доехали до Железногорска. Но там эти парни остановились на заправке и повздорили с кем-то. Началась драка, и девчонки убежали – хоть на это ума хватило. На последней электричке вернулись домой и потом со смехом рассказывали, как «съездили на море».