Рита Навьер – Не отпускай меня... (страница 12)

Но тут к нему подсела Алиса.

– Папочка, не отказывайся! Ты же сам говорил, что врачам виднее. Помнишь, когда меня положили в больницу с ангиной? Папочка, мы за тебя очень боимся. Что я буду делать, если ты умрешь? – всхлипнула она.

– Ну, ну, не плачь. Хорошо, – нехотя согласился отец. – Что там надо? Вещи какие? Паспорт?

– Пап, я всё соберу, – встала я.

Мы с Алисой тоже поехали в больницу. И вместе с папой сидели в приемном покое, пока его оформляли. Впрочем, долго ждать не пришлось. Его быстро определили в кардиологию.

Обратно мы возвращались пешком – автобусы уже не ходили.

Дома я поднялась к Аське. Она не вышла, когда папу увозили. И когда мы с Алисой вернулись, тоже не поинтересовалась, что с ним.

– Ась, как ты? Хочешь чаю? Или, может, поесть? – спросила я у нее.

Она лежала в спортивном костюме на кровати, лицом к стене. И даже не пошевельнулась. Я присела рядом.

– Ась, папу в больницу положили. У него предынфарктное состояние.

– Так ему и надо, – буркнула она.

– Что ты такое говоришь?

Она резко обернулась и посмотрела на меня с ненавистью.

– Что думаю, то и говорю! Я его ненавижу! Пусть сдохнет, я только рада буду.

– Замолчи сейчас же! Он твой отец!

– И что? Я его не-на-ви-жу, – по слогам отчеканила она. – И тебя ненавижу. И эту блаженную дуру Алиску ненавижу. Вы все мне уже вот где, – Ася полоснула ребром ладони по шее. – Век бы вас не видеть.

– Ты сейчас просто злишься, вот и говоришь что попало. Но ты сама виновата в том, что случилось.

– Иди к черту! Это ты во всем виновата. Таскалась за нами, следила, и отца в баню привела ты. Правильно Леша сказал про тебя. Ты – лживая лицемерка. А я еще и от себя добавлю: завистливая сучка ты, которая только притворяется хорошей. Тебя никто не любит, вот ты и завидуешь нам. Потому что мы любим друг друга. И мы все равно с ним поженимся, поняла? Он мне уже предложение сделал, а я согласилась. У него скоро дембель, и мы с ним уедем к нему. А вас я вообще больше видеть не хочу. Убирайся из моей комнаты!

– Ну какая тебе женитьба?

– А вот такая, тебя не спросила, – огрызалась Аська.

– Женитьба – это же не по кустам и сараям обжиматься. Брак – это очень серьезно...

– Ой, ты-то откуда знаешь, что такое брак? Тебе он точно никогда не светит. Тебе даже обжимания не светят. Сдохнешь старой девой.

– Тебе сейчас очень плохо, поэтому я сделаю вид, что ничего не слышала.

– Лучше уйди отсюда! Уходи, я сказала! Оставьте меня все в покое!

16

Папа пробыл в больнице всего неделю. Не вытерпел дольше. К тому же Аська, пока его не было, выкинула очередной фортель – собрала свои вещи и ушла из дома.

Нашли мы ее быстро – она подселилась к подруге в общежитие швейного техникума.

Как мы с Алисой ни упрашивали ее вернуться домой, она ни в какую не соглашалась.

– Ну уж нет! Ни за что! После того, что он сделал, я туда ни ногой.

– Но там же наш дом! – искренне не понимала ее Алиса, с отвращением оглядывая убогую обстановку комнаты: ободранные обои, зашорканный пол, облезлую тумбочку, по которой полз жирный таракан.

– Тюрьма там, а не дом.

– Папу скоро выпишут. Что мы ему скажем? Вдруг ему опять плохо станет?

– Да мне по барабану. Он мне больше не отец.

Алиса ахнула.

– Как ты можешь так говорить про папу?!

– Он меня зверски избил, если ты забыла.

– А как ты жить будешь? – пыталась я ее образумить.

– Прекрасно жить буду! Как хочу, жить буду. Без его указок. И учиться буду, где хочу, а не в его институте, который мне нафиг не сдался. Это называется свобода, поняли? Сво-бо-да! И это кайф. Так что обратно вы меня в эту тюрьму не загоните.

Она сложила фигу.

– А на что ты жить будешь? Питаться, одеваться?

– До осени как-нибудь уж протяну, недолго осталось, а там Лёша дембельнется, и мы уедем.

– Куда?

– В Березники. Он оттуда родом. Там его мама живет. Справим свадьбу. Будем у него жить. И я стану Асей Гараниной. Звучит?

– Это где вообще?

– Это село. В ста километрах отсюда.

– И ты поедешь в село? – ужаснулась Алиса.

– И правда, – поддержала я. – Ты хоть представляешь себе, как там люди живут? Ни воды своей, ни отопления, ни туалета, ни душа. А из развлечений только огород и скот.

Меня-то трудности никогда не пугали, а вот Аську даже посуду помыть не заставишь. Так что в какое село она там собралась?

– С милым рай и в шалаше, – беспечно ответила Аська.

– А вы с ним еще виделись после того раза? – спросила Алиса, покосившись на меня.

– Нет, – Аськино лицо вмиг стало злым. – Я два раза ходила на проходную в его часть. Мне сказали, что он на гауптвахте… наказан… Всё из-за тебя, – она метнула в меня сердитый взгляд. – Довольна?

– Ась, может, все-таки одумаешься? – предприняла последнюю попытку Алиса.

– Нет, нет и нет! Ладно, сестрички, чао!

***

Папа, когда выписался, тоже пытался забрать ее из общаги. Но она закатила жуткий скандал. Визжала и орала на весь этаж. В конце концов папа ушел ни с чем.

С расстройства даже запил, хотя врачи строго-настрого запретили. На работу он не ходил, так как все еще числился на больничном.

Три дня подряд папа практически безвылазно сидел дома, в гостиной, и потихоньку глушил коньяк перед телевизором. На четвертый, наконец, прекратил. Отпаивался молоком – он всегда так делает, когда накануне перепьет.

Ну а на пятый день, это как раз была суббота, к нему наведался сосед, Иван Федорович. Я думала, они опять пить будут, теперь уже на пару. Но нет. Они просто разговаривали «о деле».

Я как раз за стеной готовила на кухне ужин и слышала каждое слово. К тому же двери гостиной они оставили открытыми и телевизор выключили, чтобы не мешал.

– Надеюсь, Ваня, у тебя хорошие новости, – сказал папа.

– Хорошие, Паша, хорошие, – ответил отцу Иван Федорович. – Все эти дни он на киче* в одиночке. Но главный наш вопрос, считай, решен. С кем надо я договорился. И не только договорился, уже всё на мази. В самые ближайшие дни его переводят в другую часть. А уже оттуда по разнарядке вместе с другими солдатами младший сержант Гаранин отправится в Чечню.

– Это точно?

– Абсолютно, – заверил Кирсанов. – Приказ о переводе уже подписан. Через две недели он уже будет там.

– Туда ему и дорога, паршивцу, – прокряхтел папа. – Главное, чтобы не сорвалось, а то мало ли…

– Не сорвется. Связей у него никаких. По словам ротного, у него только одна больная мать-старуха в деревне. Так что отчалит скоро наш Ромео далеко и надолго, не переживай, Паша.