Рита Навьер – Не отпускай меня... (страница 11)

– А-а, – понимающе протянул тот, кто просил курить. – Так бы и сказали. И давно они там?

– Да, по ходу, Леха уже на второй круг пошел, – ответили ему.

И все снова захохотали.

Алиса посмотрела на меня с благоговейным ужасом.

– Зоя, ты слышала? Это же то, о чем я подумала?

Я обречённо кивнула. Господи, какая же Аська дура! Какой стыд! Какой жуткий позор!

Мы спустились вниз, вышли на террасу. И тут услышали, что у ворот остановилась машина. Это вернулся папа.

– Он же говорил, что сегодня допоздна будет? – спросила Алиса.

Я пожала плечами.

– Мамочки, что сейчас будет, – прижала она ладошку к губам.

– А чего это вы тут стоите, мои красавицы? Меня встречаете? – спросил папа, заходя во двор. – А где оркестр и цветы?

Папа крайне редко шутит. В общем-то, никогда – на трезвую голову. Но сейчас он немного выпил. Я уловила запах.

– Ты рано, – пролепетала Алиса.

– Да, заседание перенесли. А Ася где? – спросил отец.

Мы с Алисой переглянулись. Алиса сделала страшные глаза и еле заметно качнула головой, мол, тихо, ничего не говори.

– У нее болела голова, – выпалила вперед меня. – Она пошла к себе.

И я решилась. Пора с этим ее безумием заканчивать.

Ася совсем уже с катушек слетела. И этот подонок тоже… Плевать он хотел на мои предупреждения. А что еще я могла сделать против него? Ничего. Пусть, значит, получает по полной программе, раз не понимает слов.

– Папа, я должна кое-что тебе рассказать. Это касается Аси.

Алиса дернула меня сзади за футболку.

– Слушаю, – сразу посерьезнел папа.

– Папа, наша Ася крутит любовь с одним солдатом.

– Каким солдатом? – не понял он.

Я махнула рукой в сторону дома Ивана Федоровича.

– Это ты опять про Ваниных бойцов? Я же с ним говорил на днях... Так что, у Аськи с кем-то из них шуры-муры? – папа стремительно мрачнел. – С кем? Он сейчас тут? Я ж ему покажу, паршивцу! Говори, где он?

– Папа, они оба сейчас в бане. Они... – я не смогла произнести это слово вслух.

– В бане? В той, что строится?

Я кивнула.

– Зачем они там? Что они там делают? – на миг озадачился папа. А потом всё понял сам.

В считанные секунды он побагровел так, что страшно было на него смотреть. Выругнувшись матом, он развернулся и огромными шагами очень быстро пересек наш двор. Рванул на себя калитку в заборе, разделявшем наши участки, так, что она чуть не слетела с петель. И устремился прямиком к бане. Солдаты, заметив его, засуетились. Один крикнул: «Леха!». Второй заскочил в баню, но поздно. Отец, растолкав их, сам туда ворвался.

И в следующую секунду раздались крики отца и Аськины вопли.

Спустя пару минут она выбежала из бани. Полностью голая, только руками себя прикрывала. Затем выскочил папа, размахивая ремнем, а следом – подонок. Он пытался папу остановить. Тот развернулся и начал его бить. Я боялась, что этот мерзавец будет с папой драться. Но он, слава богу, только уклонялся от ударов, но даже не старался дать сдачи.

– Выслушайте нас, пожалуйста… – Этот идиот пытался еще что-то папе сказать. – Мы с Асей...

В какой-то момент папин кулак все же его настиг, угодив в челюсть. Он перестал закрываться, и папа принялся наносить удары один за другим. Словно в раж вошел. Даже когда тот упал, он продолжал бить его ногами. Солдаты мялись рядом, но не решались его остановить.

Алиса зажмурилась и отвернулась.

Аська, оглянувшись, побежала назад, к ним, вереща на всю улицу:

– Папа, нет! Ты его убьешь! Перестань!

Тогда папа кинулся к ней и с размаху стеганул ее ремнем. Она отскочила и помчалась с воплями прочь. А папа до самого дома гнался за ней, хлестал ремнем и осыпал распоследними ругательствами.

15

Этот кошмар продолжился дома. Аська пронеслась мимо нас с Алисой, пулей влетела по лестнице на второй этаж и закрылась в своей комнате. Но папа вынес дверь и продолжил ее бить.

Мы тоже вернулись в дом.

Сверху доносились звуки шлепков и крики:

– Дрянь бесстыжая! Позорница! Шалава подзаборная! Потаскуха! Ты не только себя, ты всех нас осрамила! Как мне теперь людям в глаза смотреть? Хорошо, что твоя мать этот позор не застала…

– Мы с Лешей любим друг друга! Мы скоро поженимся! Папа, не надо! Мне больно!

– Я тебе поженюсь! Я всю дурь из тебя выколочу!

– Папа, прекрати! А-а! Мне больно! Я тебя ненавижу! Я никогда тебя не прощу! Ты мне больше не отец! Слышишь, я ненавижу тебя! Ты мне никто!

Алиса сползла по стене на корточки и закрыла ладонями уши. Ее бедную аж трясло. Мне тоже было не по себе. Я поднялась к Асе, поймала папу за руку.

– Папа, пожалуйста, перестань! Хватит! Успокойся!

Он еще дергался, но я буквально повисла у него на руке. Аська и так была вся исполосована пунцовыми следами от армейского ремня. Видимо, он его там, в бане, схватил.

С огромным трудом мне удалось вытянуть его из Асиной комнаты и отвести вниз, на кухню. Спускаясь по лестнице, он еще яростно клокотал, громогласно ругался, грозил, что уничтожит Аськиного солдата. Но переступив порог кухни, резко притих. Будто выдохся.

Я хотела заварить папе чай с мелиссой и мятой, чтобы он успокоился, но заметила, что он вдруг побледнел, даже посерел и как-то обмяк, а еще потирает рукой левую грудь.

– Пап, тебе плохо? Сердце? – испугалась я.

Он даже не ответил внятно, только что-то промычал.

– Алиса! Папе плохо! Накапай ему скорее корвалол! Бутылек в холодильнике, сбоку, на дверце.

Алиса тут же встрепенулась, засуетилась, а я побежала в гостиную к телефону. Набрала скорую.

– Верник Павел Павлович, сорок пять лет. Мой папа – прокурор города, – добавила я, хоть диспетчер и не спрашивала, кто он. Но так к нему, возможно, приедут быстрее. Папина должность всегда на всех действует. А женщина на том конец провода показалась мне равнодушной и вялой.

– Адрес? – сразу как-то бодрее спросила она.

– Химки, коттеджный поселок, улица Мира, дом двадцать пять. Приезжайте скорее! – выпалила я на одном дыхании.

– Ждите.

Скорая приехала достаточно быстро, не прошло и пятнадцати минут. Мы к этому времени помогли папе перебраться в гостиную и уложили его на диван. Потом Алиса побежала на улицу встречать скорую у ворот и почти сразу вернулась уже с врачами.

Папу осмотрели, послушали, сделали ЭКГ на переносном аппарате.

– Да, изменения в работе сердца есть, – произнес пожилой врач, разглядывая ленту с кардиограммой. – Предынфарктное состояние. Однако это тоже дело такое, опасное. Поэтому лучше поехать с нами в больницу. Полежите недельку-другую, прокапаетесь, подлечитесь.

– Вот еще! – фыркнул папа. – Никуда я не поеду.

– Павел Павлович… – начал было врач.

– Сказал, не поеду! Дайте мне какую-нибудь таблетку и всё.