Рита Морозова – Поместье Черных Птиц (страница 6)

– Мистер Толран! Какая неожиданная встреча! – воскликнула она, и радость от этой встречи была искренней. – Вы знаток роз?

– Поклонник, скорее, – скромно ответил он, слегка краснея. – В Холивелле у меня небольшой розарий. Ничего выдающегося, конечно, но для души. А эта красавица… – он кивнул на ‘Cardinal de Richelieu’, – мне кажется, требует особого ухода. Много солнца, защита от ветра… Вы интересуетесь садоводством, мисс Хартли?

Их разговор завязался легко и непринужденно. Мистер Толран говорил о своих розах, о трудностях выращивания пионов в Норфолке, о надеждах на урожай яблок. Его знания были практичны, почерпнуты из опыта, а не из книг, и Элле это было близко и понятно. Она делилась своими скромными познаниями о цветах Хезелмира, о любимой бабушкиной сирени. Они смеялись над каким-то забавным случаем с садовником мистера Толрана. Элла чувствовала себя спокойно, естественно, как в родном Девоншире. Она почти забыла о своей «миссии».

Почти. Потому что краем глаза она заметила его. Лорд Блэкридж стоял у витрины с орхидеями, экзотическими и холодно-прекрасными. Он не смотрел на цветы. Его взгляд был устремлен куда-то в пространство, сквозь стекла, в свою обычную бездну. Но затем, словно почувствовав чей-то взгляд, он медленно повернул голову. Его темные глаза нашли Эллу. И нашли ее беседующей и улыбающейся мистеру Толрану. Взгляд лорда Блэкриджа скользнул по ней, по ее собеседнику, и в нем не было ни ревности, ни гнева. Было лишь… что-то похожее на подтверждение его самых мрачных ожиданий. Легкая, почти незаметная усмешка тронула его губы – усмешка человека, который видит игру и знает все ее правила. Затем он отвернулся и растворился в толпе так же бесшумно, как появился. Холодок пробежал по спине Эллы. Его уход был красноречивее любых слов. Он видел. Он понял. И ему было все равно. Или… ему было отвратительно?

Леди Агата, подойдя к племяннице в тот момент, когда мистер Толран отошел рассмотреть другую витрину, была бледна от ярости.

– Опять?! – прошипела она, схватив Эллу за руку выше локтя так сильно, что та вскрикнула. – Ты специально это делаешь? Ты саботируешь мои планы?! Этот Толран… он везде, как назойливая муха! И ты… ты поощряешь его! Улыбаешься, болтаешь о цветочках! Пока лорд Блэкридж видит тебя в обществе этого… этого фермера! Ты понимаешь, как это выглядит? Как дешевая доступность!

– Тетушка, вы мне делаете больно! – вырвалась Элла, высвобождая руку. – Мы просто разговаривали о розах! Это была случайная встреча!

– «Случайная»? – Леди Агата фыркнула с таким презрением, что Элла почувствовала себя униженной. – В свете нет случайностей, дурочка! Есть только расчет и глупость! И твоя глупость может стоить тебе всего! Он видел! – Она кивнула в сторону, где исчез лорд Блэкридж. – Видел тебя с этим простаком! И что он подумал? Что ты легкодоступна? Что тебя можно заполучить без усилий? Или что у тебя уже есть поклонник? Любой из этих вариантов губителен для наших шансов! Твоя репутация – хрусталь, Элла! Одно неосторожное движение – и она разлетится вдребезги! И тогда прощай, Хезелмир! Прощай, будущее твоих родителей!

Слова леди Агаты, как острые осколки, вонзались в Эллу. Она чувствовала себя загнанной в угол. С одной стороны – мрачный, недоступный, пугающий лорд Блэкридж, брак с которым сулил лишь холод и тайну. С другой – добрый, простой, но бедный мистер Толран, с которым можно было бы обрести простое человеческое счастье, но не спасти семью. И над всем этим – яростная воля тетушки, готовая сломать любые преграды.

Вечером того же дня, сидя у окна в Голубой комнате, Элла размышляла о своем положении. Она взяла перо и бумагу, намереваясь написать родителям, поделиться сомнениями. Но слова не шли. Как описать ледяной взгляд лорда Блэкриджа? Как передать теплоту улыбки мистера Толрана? Как объяснить маниакальную настойчивость леди Агаты? Она бросила перо. За окном начинал накрапывать дождь. Капли стучали по стеклу, как пальцы судьбы. Элла подошла к окну. Садик во мгле казался безжизненным. И вдруг… на мокрой ветке старого дуба, напротив ее окна, она увидела его. Большого ворона. Он сидел неподвижно, его черное оперение сливалось с темнотой, только глаза, казалось, светились изнутри тусклым, желтоватым огоньком. Он смотрел прямо на нее. Элла замерла, охваченная иррациональным страхом. Птица не каркала, не двигалась. Просто смотрела. Это длилось всего несколько секунд, но показалось вечностью. Потом ворон резко взмахнул крыльями и бесшумно исчез в ночи, как призрак. Элла отшатнулась от окна, сердце бешено колотилось. Было ли это видением? Или мрачным предзнаменованием? Карканье воронов из сплетен вдруг показалось ей ужасающе реальным.

В это же время в своем кабинете, при свете одной лампы, леди Агата Монтегю совещалась не с дворецким, а со своей старой, преданной и невероятно услужливой горничной, миссис Дженкинс. Женщина с лицом, как смятый пергамент, и хитрыми глазками слушала свою госпожу с почтительным вниманием.

– …и поэтому, Дженкинс, – говорила леди Агата тихим, но повелительным шепотом, разглядывая план сада при свете лампы, – ситуация требует решительных мер. Вечер у леди Далримпл послезавтра – наш последний шанс устроить «естественную» встречу. Если она провалится… нам придется создать встречу неестественную. Но с безупречными свидетельствами. Ты понимаешь?

Миссис Дженкинс кивнула, ее глаза блеснули пониманием и готовностью на все за дополнительное вознаграждение.

– Совершенно верно, моя леди. Сад леди Далримпл… он обширен. И вечерами, особенно если погода будет пасмурная… там легко заблудиться. И легко… оказаться не в том месте в неподходящее время. Особенно если кто-то… подсобит с направлением.

– Именно так, – леди Агата улыбнулась тонко, как паук, плетущий паутину. – Нужны надежные свидетели. Не из нашей прислуги. Идеально – молодые, легкомысленные, любящие сенсации. Леди Эмили Фокс и ее брат, капитан Фокс. Они обожают скандалы и не умеют держать язык за зубами. Им нужно будет оказаться в нужном месте в нужный момент. «Случайно». Ты сможешь устроить это?

– Не сомневайтесь, моя леди, – ответила миссис Дженкинс с низким поклоном. – Капитан Фокс… он неравнодушен к нашему скотч-виски в буфетной. А леди Эмили… она вечно теряет свои носовые платки. Один из них может «случайно» затеряться возле… скажем, старой беседки в дальнем углу сада. Туда редко кто заглядывает после заката. Очень романтичное и… уединенное место.

Леди Агата одобрительно кивнула.

– Прекрасно. И помни: мисс Хартли должна быть там. Одна. И лорд Блэкридж тоже. Как они там окажутся – уже их дело. Наше дело – обеспечить свидетелей и… компрометирующую близость. Все должно выглядеть абсолютно естественно. Неудачное стечение обстоятельств. Роковая случайность.

– Будет сделано, моя леди, – прошептала миссис Дженкинс, растворяясь в тенях кабинета, как опытный заговорщик.

Леди Агата осталась одна. Она подошла к окну. Дождь усиливался, стекая по стеклу мутными потоками. Ее лицо в отражении казалось каменным, лишенным всякой жалости. «Ты хотела играть по-честному, Элла? – подумала она. – Но честность – роскошь для бедных. А мы играем по-крупному. И проигрыш недопустим. Любой ценой. Даже ценой твоего… недоумения». Она потушила лампу, погрузив кабинет в темноту, где зрели самые темные планы. За окном, на промокшей ветке, где сидел ворон, теперь никого не было. Но ощущение чьего-то незримого присутствия, чьего-то зловещего карканья, казалось, витало в самом воздухе сырого лондонского вечера.

Глава 4

Вечер у леди Далримпл обещал быть одним из самых изысканных событий позднего лондонского сезона. Особняк на Беркли-сквер сиял тысячами свечей, отражавшихся в высоких зеркалах и хрустальных подвесках люстр. Воздух был густ от аромата дорогих духов, горячего воска, экзотических цветов (сама хозяйка славилась страстью к орхидеям) и роскошных блюд, подаваемых армией ливрейных слуг. Звучала легкая музыка, смех был приглушенным, изысканным, беседы – виртуозно отточенными. Все дышало безупречным вкусом и огромным богатством.

Элла, в новом платье из бледно-сиреневого атласа, расшитого серебристыми нитями, напоминавшими лунный свет, чувствовала себя не участницей празднества, а осужденной, ведущей свою последнюю прогулку перед казнью. Планы леди Агаты, о которых она догадывалась все больше, тяжким камнем лежали на душе. Тетушка сегодня была особенно оживлена и любезна, ее стальные глаза постоянно выискивали в толпе две цели: высокую мрачную фигуру лорда Блэкриджа и легкомысленную группу вокруг леди Эмили Фокс и ее брата, капитана Фокса. Элла видела, как миссис Дженкинс, тенью скользящая среди гостей, что-то шепчет на ухо пьянеющему капитану Фоксу, как «случайно» оброненный леди Эмили носовой платок тут же подхватывается другой служанкой и уносится в направлении, противоположном отхожему месту. Каждый такой взгляд, каждое движение горничной усиливали тревогу Эллы до почти невыносимого уровня. Она знала – ловушка готовится. И она – приманка.

Лорд Блэкридж появился поздно. Он стоял у края бальной залы, возле колонны, словно стараясь слиться с мрамором. Одетый во все черное (фрак, жилет, галстук), он казался воплощением ночи, случайно заглянувшей в этот сверкающий мир. Его взгляд, как обычно, был отстранен, но сегодня в нем Элла уловила что-то новое – напряженную настороженность, словно он чувствовал нездоровую атмосферу заговора, витавшую в воздухе. Он почти не общался, лишь изредка отвечая односложно на обращенные к нему реплики. Его присутствие действовало на окружающих как ледяной сквозняк – люди инстинктивно отодвигались, создавая вокруг него пустое пространство.