Рита Морозова – Поместье Черных Птиц (страница 3)

Глава 2

Вечер в особняке леди Агаты Монтегю перед балом у виконтессы Сент-Клер напоминал штаб накануне решающего сражения. Воздух был густ от запаха утюгов, нагретых тканей, аромата свежесрезанных белых лилий, расставленных в напольных вазах, и едва уловимого, но настойчивого запаха нервозности, исходившего от самой Эллы. Она стояла посреди своей новой, роскошной Голубой комнаты, превращенной в походную мастерскую мадемуазель Фавье, и чувствовала себя не столько невестой на выданье, сколько дорогой, тщательно упакованной вещью, приготовленной к отправке.

Платье, созданное за одну безумную ночь и день усилиями модистки и ее помощниц, было, безусловно, шедевром. Из тончайшего шелка цвета «утренней зари» – нежно-розового с перламутровым отливом, который должен был подчеркнуть теплый оттенок ее волос и ясность карих глаз. Лиф, украшенный изящной вышивкой серебристыми нитями и мельчайшим жемчугом, облегал стройную фигуру, подчеркивая хрупкость плеч. Юбка, ниспадающая мягкими складками, расширялась книзу, создавая иллюзию невесомости. Рукава-фонарики из прозрачного газа были собраны у плеча крошечными шелковыми розами того же оттенка. В волосах, уложенных в элегантную, но не вычурную прическу, поблескивала скромная нитка жемчуга – дар леди Агаты, «дабы добавить благородного лоска».

– Magnifique! – воскликнула мадемуазель Фавье, отступая на шаг и окидывая свою работу восхищенным взглядом. – Совершенство, mademoiselle! Цвет – ваш, силуэт – ваш! Вы будете сиять, как самая чистая жемчужина в раковине этого бала! Леди Агата будет в восторге!

Элла глядела на свое отражение в высоком зеркале. Незнакомая элегантная дама смотрела на нее в ответ. Это платье преображало, возвышало, но и отчуждало. Оно было символом новой роли, которую ей предстояло сыграть безупречно. Мысль о «Черном Лорде», Себастьяне Рейвенскрофте, вызывала холодок в груди, не согреваемый розовым шелком. Она поправила складку на юбке, стараясь унять дрожь в руках. «Твердость, обаяние, такт», – прошептала она про себя мантру тетушки. «Ради Хезелмира. Ради мамы и папы».

– Благодарю вас, мадемуазель, – сказала она голосом, в котором звучало больше сдержанности, чем восторга. – Вы сотворили чудо за столь короткий срок.

В этот момент в комнату, подобно фрегату, входящему в гавань, вплыла сама леди Агата. Ее вечерний туалет из темно-синего бархата, расшитого серебряными звездами, говорил о статусе и намерении доминировать. Взгляд ее, острый как шило, мгновенно оценил Эллу с ног до головы.

– Прелестно! Просто прелестно! – воскликнула она, и в ее голосе прозвучала искренняя удовлетворенность генерала, чья тяжелая артиллерия прибыла на позицию вовремя. – Фавье, вы гений! Именно такой эффект мне и нужен. Свежо, невинно, элегантно, без вульгарного блеска. Идеально, чтобы привлечь внимание, не вызывая зависти у старых индюшек. – Она обошла Эллу вокруг, поправляя невидимые складки, поправляя жемчужную нитку в волосах. – Голова высоко, плечи назад, взгляд прямой, но не вызывающий. Помни, дитя: ты не просто Элла Хартли, ты – надежда твоего рода, посланница спасения. И вести себя должна соответственно. Никаких жеманных взглядов исподтишка, никаких хихиканий с подружками. Твой фокус – лорд Блэкридж. Все остальное – фон.

Элла кивнула, чувствуя, как под бархатом платья сжимаются мышцы спины. «Фон». Так она и чувствовала себя – декорацией в грандиозной постановке леди Агаты.

– А теперь, – продолжила тетушка, понизив голос до конфиденциального шепота, хотя мадемуазель Фавье уже покинула комнату, – о тактике. Лорд Блэкридж, как я и говорила, избегает толпы. Он не станет открывать бал или кружиться в вихре вальса. Скорее всего, он будет держаться в стороне, возможно, в карточной комнате или у одного из окон, наблюдая. Наша задача – создать «случайную» встречу. Я представлю тебя формально, скажу пару лестных слов о твоем уме и скромности – не переборщи, не надо, чтобы он заподозрил маневр, – а затем отвлекусь на какую-нибудь важную персону. Твоя задача – завязать разговор. Не пытайся его развеселить или очаровать сразу. Это бесполезно. Задай умный вопрос. О политике? Рискованно. О книгах? Возможно. О поместьях? Безопаснее всего. Спроси его мнение о трудностях управления обширными угодьями в Йоркшире. Покажи практический ум, отсутствие глупых сантиментов. Он оценит это. И помни: его холодность – не личное оскорбление. Это его броня. Твоя задача – найти в ней трещинку. Маленькую, едва заметную. Этого будет достаточно для начала.

Леди Агата говорила с воодушевлением стратега, разработавшего безупречный план атаки. Элла слушала, стараясь запомнить каждое слово, чувствуя себя одновременно солдатом, идущим на верную гибель, и актрисой, готовящейся к главной роли в непонятной ей пьесе. Образ лорда Блэкриджа в ее воображении обрастал все более мрачными деталями: высокий, сутулый, с лицом мертвеца и горящими, как у ворона, глазами. Она мысленно прокручивала возможные вопросы о сельском хозяйстве, чувствуя нелепость ситуации.

Карета леди Агаты, запряженная парой великолепных вороных, подкатила к особняку виконтессы Сент-Клер, сверкающему огнями, как драгоценный ларец. Звуки музыки – струнного квартета, исполнявшего что-то изысканно-меланхоличное – и гул голосов вырывались на улицу через открытые двери. Воздух был напоен ароматом дорогих духов, воска, цветов и возбужденных ожиданий. Леди Агата, выходя из кареты, приняла вид спокойного величия, Элла же чувствовала, что ее сердце колотится, как птица в клетке.

Бал представлял собой ослепительное зрелище. Зеркала в золоченых рамах множили отражения сверкающих люстр, роскошных туалетов и нарядных гостей. Дамы в шелках, атласе и тюле порхали, как экзотические бабочки; кавалеры в темных фраках и безупречных белых галстуках составляли им элегантный контраст. Воздух вибрировал от смеха, шепота, звона бокалов и ритма музыки. Элла, следуя за леди Агатой, старалась не теряться, сохранять ту самую «твердость и такт». Она ловила на себе взгляды – любопытные, оценивающие, иногда откровенно завистливые. Ее платье действительно выделялось своей свежей элегантностью среди более вычурных нарядов.

Леди Агата, как опытный капитан, вела ее сквозь светское море, кивая знакомым, обмениваясь мимолетными любезностями, но не останавливаясь надолго. Ее зоркие глаза выискивали одну цель.

– Он здесь, – прошептала она вдруг, едва заметно нажимая Элле на руку. – У большого окна в дальнем конце бальной залы. Возле пальмы. Видишь?

Элла последовала за ее взглядом. И сердце ее екнуло. Он стоял в стороне от основного потока гостей, прислонившись к косяку высокого арочного окна, за которым виднелись огни сада. Высокий, очень высокий и худощавый, но не сутулый. Напротив, его осанка была подчеркнуто прямой, даже жесткой, как будто он нес на плечах незримый груз. Одет он был во фрак глубокого, почти черного синего цвета, безупречно сидевший на его широких плечах и узкой талии. Белоснежный жилет и галстук подчеркивали строгость. Лицо… Лицо было необычным. Не красота в общепринятом смысле, а сильное, с резкими чертами: высокий лоб, резко очерченные скулы, решительный подбородок с ямочкой. Но главное – глаза. Темные, глубоко посаженные, они казались бездонными, поглощавшими свет люстр. В них не было ни любопытства, ни скуки, ни даже привычной светской маски вежливого равнодушия. Было лишь… отстранение. Глубокая, ледяная отстраненность, словно он наблюдал за балом сквозь толстое стекло аквариума. Его взгляд скользил по толпе, не задерживаясь ни на ком, полный какого-то внутреннего утомления и… печали? Элла поймала себя на мысли, что он выглядит не чудовищем, а скорее изможденным, глубоко несчастным человеком, запертым в собственной неприступной крепости. Эта неожиданная вспышка сочувствия была столь же сильной, как и первоначальный страх.

– Идем, – скомандовала леди Агата, плавно меняя курс. – Сейчас или никогда.

Они пересекли залу, минуя танцующие пары. Элла чувствовала, как на нее устремляются десятки взглядов, слышала обрывки шепота: «Это кто?.. Хартли?.. Девоншир?.. Леди Агата ее ведет к Блэкриджу… Бедняжка…» Холодок страха снова пробежал по спине, но она выпрямилась еще больше.

– Лорд Блэкридж! – голос леди Агаты прозвучал звонко и радушно, словно она встречала старого друга, а не мрачного затворника. – Какая неожиданная и приятная встреча! Я и не надеялась увидеть вас среди нас, наслаждающихся суетой света!

Себастьян Рейвенскрофт медленно перевел свой тяжелый, отстраненный взгляд с садовых огней на подошедших. Его лицо не дрогнуло. Он лишь слегка, с ледяной вежливостью, склонил голову.

– Леди Агата. – Его голос был низким, бархатистым, но лишенным тепла, как гладкий камень на морозе. – Светские обязанности иногда… неизбежны. Вы прекрасно выглядите.

– О, вы льстите мне, лорд! – засмеялась леди Агата, но ее смех прозвучал чуть напряженно. – Позвольте представить вам мою юную родственницу, мисс Элеонору Хартли, недавно прибывшую из Девоншира. Элла, дорогая, это лорд Себастьян Рейвенскрофт, лорд Блэкридж, наш… как бы это сказать… самый загадочный и недооцененный аристократ! – Она легонько подтолкнула Эллу вперед.

Элла сделала безупречный реверанс, опустив глаза на мгновение, прежде чем поднять их, чтобы встретить взгляд лорда Блэкриджа. Его темные глаза остановились на ней. Не оценивающе, как у других мужчин, а скорее изучающе, с оттенком легкого, безразличного любопытства, как к незнакомой породе птицы. Этот взгляд не был оскорбительным, но он заставлял чувствовать себя голой, лишенной всех защитных слоев светского притворства.