Рита Морозова – Поместье Черных Птиц (страница 2)

– Я бесконечно признательна вам, дорогая леди Агата, – сказала она с искренним чувством, глядя в проницательные глаза родственницы, – за вашу неоценимую доброту и гостеприимство. Я понимаю важность момента и готова следовать вашим мудрым советам во всем.

– Вот умница! Можешь называть меня просто тетушкой, отбросим эти условности! – Леди Агата похлопала ее по руке с видом полководца, нашедшего податливого, но перспективного рекрута. – Я сразу разглядела в тебе здравомыслие и отсутствие глупых сантиментов, которые так портят кровь молодым девушкам. Брак, моя милая, – это прежде всего союз разумный, союз интересов и положений. Чувства… – она слегка повела бровью, словно отмахиваясь от назойливой мошки, – чувства – вещь непостоянная и часто обманчивая. Комфорт, обеспеченность, положение в обществе, уважение – вот истинные ценности, на которых зиждется прочный брак. А уж выполнить супружеский долг и продолжить род… – она многозначительно прищурилась, – это дело естественное и необходимое, не требующее излишних эмоций.

Элла слегка покраснела, опустив глаза. Подобная откровенность была для нее непривычна и немного смущала.

– А теперь, – леди Агата перешла в наступление, ее голос зазвучал с оттенком заговорщичества, а глаза засверкали азартом игрока, поставившего на верную карту, – к самому главному. У меня для тебя созрел план. План, осмелюсь сказать, блестящий! Если, конечно, ты проявишь должную толику смекалки и послушания.

Элла насторожилась. Тон тетушки не предвещал ничего простого или приятного.

– Ты, конечно, слышала о лорде Блэкридже? Себастьяне Рейвенскрофте, владельце поместья Блэкридж-Холл на севере Йоркшира?

Имя прозвучало как-то особенно мрачно, отдавая эхом в тишине салона. Элла честно покачала головой. Ее мир ограничивался Девонширом и соседними графствами; имена и титулы отдаленных аристократов были ей неведомы.

– Не слышала? Что ж, возможно, это даже к лучшему. Сплетни, дорогая моя, – это сорная трава, которая пышно разрастается на благодатной почве невежества и праздности. Но… – леди Агата понизила голос до доверительного, чуть насмешливого шепота, хотя в комнате никого, кроме них, не было, – чтобы ты была в курсе и не ударила в грязь лицом, если что-то услышишь… Его иногда называют «Черным Лордом». Ну, знаешь, из-за фамильного титула да мрачноватой репутации поместья. Блэкридж-Холл… – Она сделала небольшую, но выразительную паузу, давая слову повиснуть в воздухе. – Говорят, место старое, весьма готическое, затерянное среди болот и древних лесов. Некоторые недалекие люди шепчутся о том, что там плохо задерживается прислуга и вообще происходят странности. Но все это, разумеется, вздор! Пустые бабьи сказки для неокрепших умов. – Леди Агата махнула рукой, как будто смахивая паутину глупости. – Просто человек он замкнутый, нелюдимый, поместье огромное и требует управления, вот слугам там и не сладко. Про воронов еще много сказок рассказывают, будто они там сотнями летают. Преувеличивают, конечно. – Она легонько фыркнула. – Ну, птицы как птицы. В деревнях их везде хватает. Ничего сверхъестественного.

Несмотря на легкий, насмешливый тон тетушки, Элла невольно почувствовала легкий холодок, пробежавший у нее по спине. «Черный Лорд»? Странности в поместье? Пусть леди Агата и называла это вздором, само упоминание таких вечей создавало вокруг имени Себастьяна Рейвенскрофта некий тревожный ореол. Ее представления о будущем муже, пусть и сугубо практические, никак не включали в себя образ мрачного затворника из готического романа.

– И… он не женат? – осторожно спросила Элла, уже догадываясь, к чему клонит тетушка.

– Именно в этом суть, моя дорогая! – воскликнула леди Агата с торжеством охотника, загнавшего зверя в ловушку. – Он холост. Невероятно богат! Состояние предков, умноженное на его собственную… скажем так, разумную экономию и отсутствие расточительных привычек. Титул старинный, один из самых почтенных в королевстве. И главное – он здесь, в Лондоне! Редчайшее событие! По каким-то своим, без сомнения, важным делам, связанным с управлением этим гигантским имением или парламентскими делами (он заседает в Палате Лордов, хоть и редко появляется). Но он здесь! И вот, моя милая, – она устремила на Эллу пронизывающий взгляд, полный решимости, – твоя задача – привлечь его внимание. И сделать это надлежит с умом, тактом и достоинством. Он человек исключительно замкнутый, нелюдимый, избегает шумных сборищ, как чумы. Но он мужчина. А ты, – леди Агата окинула племянницу оценивающим взглядом с ног до головы, – при всей скромности твоего приданого, обладаешь весьма приятной наружностью, безупречными манерами, явным здравомыслием и, я уверена, изрядной долей женской проницательности. Все эти качества ему, погруженному в свои, без сомнения, тяжелые думы и управленческие хлопоты, несомненно, необходимы! Ты можешь стать для него… глотком свежего воздуха, лучом спокойного, разумного света!

Элла почувствовала, как учащенно забилось ее сердце. «Черный Лорд», окруженный пусть и опровергнутыми, но все же существующими мрачными слухами? Человек, избегающий общества? Это казалось не просто непривлекательным, но пугающе неподходящим для ее мечты о спокойной, пусть и лишенной страсти, семейной жизни. Образ огромного, готического замка, затерянного в северных болотах, вызывал инстинктивное отторжение.

– Тетушка Агата, – начала она, тщательно подбирая слова, стараясь не обидеть благодетельницу, – разве… разве не было бы благоразумнее рассмотреть кого-то… менее одиозного? Может быть, мистера Толрана? Вы упоминали в письме, что он будет на вечере у леди Далримпл? Он кажется человеком добропорядочным и…

– Тетушка Агата, – начала она, тщательно подбирая слова, стараясь не показаться неблагодарной или трусливой, – разве… разве не было бы благоразумнее рассмотреть кого-то… менее… эксцентричного? Может быть, мистера Толрана? Вы упоминали в своем последнем письме к матушке, что он будет на вечере у леди Далримпл? Он кажется человеком добропорядочным, спокойным и…

– Мистер Толран?! – Леди Агата фыркнула с таким неподдельным презрением, будто Элла предложила ей выйти замуж за уличного торговца. – Ах, это была моя досадная ошибка – обнадежить вас и ваших родителей на его счет. Мне пришлось навести о нем тщательные справки, и оказалось, что все его «добропорядочное спокойствие» – лишь фасад для глубокой бедности! Он нищ, моя дорогая! Беден как церковная мышь! Его «поместье» – это, по сути, скромная ферма с парой вытоптанных овцами полей и полуразвалившимся домом! Чем он поможет твоим бедным родителям расплатиться с кредиторами? Чем обеспечит твоих будущих детей? Какое положение в обществе он может тебе дать? Нет, нет и еще раз нет, дитя мое! Мы должны целиться несравненно выше! Лорд Блэкридж – это вершина! Это вызов, достойный твоих качеств! И я абсолютно уверена, что ты, под моим чутким и опытным руководством, справишься с этой задачей просто блестяще!

– Отбрось всякие глупые страхи и предрассудки, навеянные сплетнями. Завтра вечером – бал у виконтессы Сент-Клер. Одно из самых значительных событий сезона! Лорд Блэкридж будет там – я лично позаботилась о его приглашении, что было задачей не из легких! И я представлю тебя ему. Лично. А теперь, дитя мое, иди, отдохни с дороги. Бриджес проводит тебя в Голубую комнату. Обед подадут в два. И помни: твое будущее, будущее Хезелмира, начинается завтра! Потребуется вся твоя твердость, обаяние и такт!Она решительно поднялась, расправляя складки своего муслинового платья.

Когда дверь салона тихо закрылась за леди Агатой, Элла осталась одна. Роскошь, окружавшая ее, вдруг показалась холодной и чужой. Чувство глубокой благодарности к щедрой родственнице смешивалось с гнетущей тревогой и острым ощущением себя пешкой в чужой, тщательно продуманной игре, правила которой она еще не до конца понимала. Она подошла к окну, выходившему в садик. Яркие, жизнерадостные нарциссы, вестники весны, казались теперь странным, почти зловещим контрастом тому мрачному и неопределенному образу, который нарисовали в ее воображении даже мимолетные упоминания о «Черном Лорде» и его владениях. Где-то в этом огромном, кипящем жизнью городе находился человек, которого ей предстояло обольщать, завоевывать, словно крепость, ради спасения своей семьи. Человек, окутанный тайной и странными слухами, которые тетушка так легко отмела, но которые все же висели в воздухе, как утренний туман. Элла вздохнула, положив ладонь на холодное стекло. Долг звал, и она должна была ответить. Но что ждало ее за высокими стенами Блэкридж-Холла? Был ли лорд Себастьян Рейвенскрофт действительно таким странным и неприступным, как о нем говорили? Или за этой мрачной репутацией мог скрываться кто-то иной? Кто-то, кто мог бы, вопреки всему, пробудить в ней не только чувство долга и ответственности, но и… сострадание? А может быть, и нечто большее? Она поспешно отогнала эту опасную и несвоевременную мысль. Пока что ей требовались лишь твердость, обаяние и такт, как наказала тетушка Агата. Завтрашний бал обещал стать ее первым выходом на арену, первым сражением в битве за будущее семьи Хартли, и Элле предстояло вступить на него с достоинством девушки из добропорядочного, хоть и обедневшего рода. Весеннее солнце, скользнувшее за внезапно набежавшую тучу, окрасило садик в холодные серо-голубые тона, и Элле показалось, что по спине снова пробежал тот самый леденящий холодок. Она выпрямила плечи, подняла подбородок. Страх был роскошью, которую она не могла себе позволить. Ей предстояло превратиться в оружие – изящное, безупречное и безотказное.