Рита Куго – Тени Порт-Мередит (страница 5)
– Откройте учебники на странице двести сорок семь.
По классу пронесся шорох страниц. Майкл достал учебник, открыл нужную страницу и уставился на портрет Линкольна, который смотрел на него с усталым, скорбным лицом. Рядом с фотографией была карта сражений, испещренная стрелками и датами. Он чувствовал, как взгляд скользит по строчкам, не задерживаясь, – мысли были далеко. Утренний разговор с Дуэйном, диск, который обещал фанат, пропавшая Эмма… Всё это смешалось в голове, не давая сосредоточиться.
– Мистер Чен, – голос миссис Холл выдернул его из размышлений.
Майкл вздрогнул, поднял голову. Миссис Холл смотрела на него поверх очков, и в этом взгляде не было злости – только спокойное ожидание.
– Да, миссис Холл?
– Я спросила, какие экономические противоречия привели к Гражданской войне. Вы можете ответить или мне обратиться к кому-то другому?
По классу пронесся тихий смешок. Кто-то обернулся, посмотреть на Майкла. Он почувствовал, как щеки заливает краска смущения. Ответить ему было нечего.
– Я… – начал он, лихорадочно перелистывая учебник в поисках нужной страницы.
– Мистер Чен, – миссис Холл подняла руку, останавливая его. – Не ищите то, что должны были прочитать дома. Лучше скажите честно: вы готовились к уроку?
Майкл замер. Карие глаза встретились с её серыми – спокойными, всевидящими, как у человека, который за сорок лет работы в школе научился отличать случайную забывчивость от постоянного нежелания учиться.
– Нет, – признался он. – Не готовился.
Миссис Холл кивнула, как будто ожидала этого.
– Тогда слушайте внимательно. Возможно, что-то останется в голове даже без домашней подготовки.
Она перевела взгляд на первый ряд.
– Мисс Вега, может быть, вы просветите нас?
– Основная причина – экономические противоречия между промышленным Севером и аграрным Югом, – начала Эл. Её голос был ровным, уверенным, карие глаза уверенно смотрели на миссис Холл с тем вниманием, которое она дарила только предметам, которые считала важными. – Север делал ставку на развитие промышленности и свободный труд. Юг держался на плантационном хозяйстве и работорговле. Вопрос о расширении рабства на новые территории стал спусковым крючком.
– Хорошо, – кивнула миссис Холл. – А что вы можете сказать о роли Авраама Линкольна?
Эл продолжила свою речь. Она говорила о выборах 1860 года, о выходе южных штатов из состава страны и о том, как Линкольн стал воплощением национального единства в самый трудный для страны момент. Майкл слушал её вполуха, сосредоточившись на том, как она произносит слова, а её руки активно жестикулируют, подчёркивая сказанное. Алисия была удивительно красивой в моменты полного сосредоточения на чём-то.
– …и в Геттисбергской речи, – подводя к концу свою мысль дополнила Эл, – нет слова «рабство». Но есть слова «рождение свободы». Линкольн понимал, что война стала не просто борьбой за сохранение Союза, а борьбой за принципы, на которых этот Союз был построен: все люди рождены равными.
Миссис Холл сняла очки, положила их на стол и посмотрела на Эл с редким для себя выражением – почти одобрительным.
– Хорошая работа, мисс Вега, – сказала она. – Я вижу, вы читали не только учебник.
– Я прочитала мемуары Гранта, – сказала Эл. – И несколько писем Линкольна. Они есть в сборнике, который миссис Фостер рекомендовала на лето.
– Миссис Фостер знает, что рекомендовать, – кивнула миссис Холл. – Садитесь.
Эл села, пряча улыбку. Майкл заметил, как она бросила быстрый взгляд в его сторону, проверяя, слушал ли он. Ему стало неловко – она готовилась, читала дополнительные материалы, а он даже учебник не открыл. Он кивнул ей, показал большой палец вверх и она улыбнулась чуть шире.
Миссис Холл тем временем обвела взглядом класс, ища следующую жертву.
– Мистер Тейлор, – сказала она, останавливаясь на парне в третьем ряду, который пытался спрятаться за спиной впереди сидящего соседа. – Расскажите нам о битве при Геттисберге.
Тайлер Тейлор – широкоплечий парень с вечно взлохмаченными русыми волосами и добродушным лицом, которое сейчас выражало искреннюю панику – зашевелился, зашуршал страницами.
– Ну… – протянул он. – Это была битва… в Пенсильвании. Кажется.
– В Пенсильвании, – повторила миссис Холл. – В каком году?
– В… – Тайлер заглянул в учебник под партой. – В 1863?
– Верно. Какое значение она имела?
– Ну… – Тайлер почесал затылок. – Север победил. И это было… важно?
Миссис Холл вздохнула. Вздох получился долгим, с многолетней усталостью человека, который каждый год объясняет одно и то же и каждый год видит одни и те же лица с одинаковым выражением «я что-то слышал, но не уверен».
– Откройте учебник на странице двести пятьдесят, – сказала она. – Битва при Геттисберге была поворотным моментом войны. После неё армия Юга больше не могла вести наступательные операции. И именно там Линкольн произнес свою знаменитую речь, которую мисс Вега только что упомянула.
Она взяла мел и начала писать на доске даты, названия, цифры. Класс заскрипел ручками. Майкл тоже взял ручку и начал записывать – не потому, что надеялся запомнить, а потому, что нужно было чем-то занять руки, чтобы не думать о разговоре с Дуэйном.
Он смотрел на цифры и думал о другом. В пять раз больше погибших, чем подписчиков его канала. Но никто не напишет о его расследованиях в учебнике.
Миссис Холл продолжала урок, её голос звучал ровно, как старая пластинка, которую заело на одном и том же месте. Она говорила о генералах, о стратегиях, о том, как Север перерезал южные пути снабжения, как блокада душила экономику конфедератов. Майкл записывал, но мысли его были далеко.
Он так ушел в свои мысли, что не заметил, как урок подошел к концу. Звонок прозвенел неожиданно, и класс ожил – задвигались парты, зашуршали рюкзаки, зазвучали голоса.
– Кто не сдал эссе по гражданской войне, – сказала миссис Холл, повышая голос, – жду до понедельника. Потом поставлю тройки, и не говорите, что не предупреждала.
Майкл собирал рюкзак, когда почувствовал на себе взгляд. Он поднял голову и встретился глазами с миссис Холл. Она смотрела на него поверх очков, и в этом взгляде было что-то большее, чем просто учительское недовольство неподготовленным учеником.
– Мистер Чен, – сказала она, когда класс почти опустел. – Подойдите.
Майкл замер. Рядом с ним стояла уже собравшая свои вещи Зои, готовая уйти. Она посмотрела на него, потом на миссис Холл, и в её голубых глазах мелькнула тень беспокойства.
– Я подожду в коридоре, – кивнула Зои и вышла.
Майкл подошел к учительскому столу. Миссис Холл сняла очки, положила их на стопку тетрадей и посмотрела на него – уже не как учитель на ученика, а как человек на человека.
– Вы сегодня не слушали, – сказала она.
– Извините, миссис Холл. Я…
– Я не ругаю, – перебила она. – Я спрашиваю: что у вас случилось?
Майкл открыл рот, чтобы сказать «ничего», но слова застряли в горле. Потому что она смотрела на него так, будто знала, что «ничего» – это ложь.
– Просто… – начал он и замолчал. Как сказать учительнице истории, что он копается в деле трехнедельной давности, которое полиция окрестила подростковым бунтом и закрыла, а единственная ниточка – это таинственный фанат с диском, который ждет его завтра на заправке?
Миссис Холл ждала.
– У меня есть одно дело, – сказал Майкл наконец. – Я… расследую. Для своего канала.
– Канала?
– На YouTube. Я рассказываю о нераскрытых загадках. В городе.
Миссис Холл кивнула медленно, как будто что-то понимая.
– И это дело вас так захватило, что вы забыли про эссе о гражданской войне?
Майкл промолчал. Ему было стыдно – не за то, что он копается в деле, а за то, что не может сосредоточиться на том, что важно для школы. Но в то же время гражданская война, сколько бы лет ей ни было, не вернет пропавших девочек. А он, возможно, мог.
Миссис Холл, казалось, прочитала его мысли. Она надела очки, взяла в руки стопку тетрадей и встала.
– История, мистер Чен, – сказала она, – это не только то, что случилось сто лет назад. История случается каждый день. И если вы нашли что-то, что нужно расследовать… – она сделала паузу, и в её голосе появилась нотка, которой Майкл никогда раньше не слышал, – будьте осторожны. И помните: у истории всегда есть свидетели. Но не все свидетели готовы говорить.
Майкл смотрел на неё, не понимая. Она что-то знает? Или просто говорит как учитель, который за сорок лет видел достаточно, чтобы понимать, что ученики иногда находят вещи, о которых не пишут в учебниках?
– Я запомню, – сказал он.
– Вот и хорошо, – миссис Холл взяла тетради и направилась к выходу. – Эссе жду в понедельник. А сейчас идите, вас сестра ждет.
Майкл вышел в коридор. Зои стояла у окна, смотрела на улицу, где ученики разбегались по домам, кто-то на автобус, кто-то на великах, кто-то – в ожидающие машины родителей.
– Что она сказала? – спросила Зои, не оборачиваясь.
– Сказала, чтобы я написал эссе.