Рита Куго – Тени Порт-Мередит (страница 4)
Алисия хотела стать писателем. Она говорила об этом только близким – Майкл знал, потому что был близким. Она писала рассказы с двенадцати лет, хранила их в папке на компьютере под паролем, который даже Зои не смогла взломать (хотя Зои утверждала, что просто не пыталась). Её мечтой было поступить в колледж на литературное отделение, опубликовать роман к двадцати пяти и «доказать, что из маленьких городов тоже выходят великие люди».
– Этим летом я подала заявку на литературный конкурс в Бостоне, – сказала она Майклу после начала этого учебного года, когда они сидели на крыше его дома и смотрели на звезды. Красная прядь упала ей на лицо, и она заправила её за ухо. – Если выиграю, меня заметят.
– Ты обязательно выиграешь, – ответил он тогда. Веснушки на его лице почти исчезли в темноте, но он знал, что она их видит.
Она посмотрела на него с улыбкой, в которой было что-то большее, чем благодарность.
– Откуда ты знаешь?
– Потому что ты пишешь лучше всех, кого я знаю.
Она тогда не ответила. Просто смотрела на звезды и улыбалась. Майкл же смотрел на неё и в тот момент ему показалось, что звезды – это совсем не то, на что стоит смотреть.
Сейчас, на уроке истории, он поймал себя на том, что смотрит на Эл, а не слушает. Она говорила о Гэтсби, о зеленом свете на причале, о том, что «все мы гонимся за чем-то, чего не можем достичь». Майкл подумал, что она, возможно, говорит не только о книге.
– …и поэтому, – Эл завершила свою речь, – я считаю, что Фицджеральд не осуждает Дейзи. Он показывает, что даже в мире, где у тебя есть все, можно остаться ни с чем, если у тебя нет выбора.
Класс молчал. Кто-то зевнул. Кто-то рисовал в тетради. Миссис Фостер захлопала.
– Блестяще, мисс Вега. Обязательно подавайте это эссе на конкурс.
Эл села, пряча улыбку. Майкл заметил, как она бросила быстрый взгляд в его сторону, проверяя, слушал ли он. Он кивнул. Его карие глаза встретились с её – цвета черного чая, с золотистыми искрами. Она улыбнулась шире.
––
Большая перемена была временем, которое Майкл ненавидел больше всего. Коридоры наполнялись гулом – сотни голосов, смех, крики, стук шкафчиков. Запахи еды из столовой смешивались с дезодорантами и духами, создавая аромат, который невозможно было описать словами, но можно было узнать с закрытыми глазами.
Майкл, Зои и Эл встретились у шкафчиков в западном крыле – их традиционное место.
– Как прошла информатика? – спросила Эл, открывая свой шкафчик, украшенный магнитами с цитатами из книг и фотографией отца на рыбалке. Красная прядь упала ей на лицо и она заправила её за ухо парой пальцев.
– Скучно, – ответила Зои. Её голубые глаза смотрели в никуда, светлые брови были сдвинуты. – Дэвис заставил меня объяснять массивы Мэдисон. Она не понимает разницы между индексацией с нуля и с единицы.
– И ты объяснила? – спросил Майкл, открывая свой шкафчик.
– Я сказала, что если она не понимает, то ей стоит перестать играть в Sims и открыть учебник. Дэвис был недоволен.
– Как неожиданно, – сказал Майкл.
Зои проигнорировала его.
– Как прошла математика? – спросила Эл у Майкла. Её карие глаза смотрели на него с мягкой укоризной.
– Он решил полторы задачи из трех, – сказала Зои, даже не дав Майклу ответить.
– Полторы? – Эл подняла бровь.
– Я не выспался, – сказал Майкл. Его темные волосы снова упали на лоб, и он отбросил их привычным жестом. Веснушки на лице выделились ярче на фоне покрасневших щек.
– Там было стандартно, – отрезала Зои. – Ты просто не учил формулы.
– Я учил.
– Ты смотрел видео про призрака маяка.
– Это был перерыв.
– Перерыв длился четыре часа.
Майкл открыл рот, чтобы защищаться, но Эл положила руку ему на плечо. Её пальцы были теплыми, и он на секунду забыл, что хотел сказать.
– Оставь его, Зои. У каждого свои таланты.
– Его талант – снимать на камеру всякую чушь и получать лайки от ботов, – сказала Зои, но в её голосе не было яда. С Зои это было сложно понять.
– Говорит девушка, чей талант – взламывать школьные серверы, чтобы поменять оценки, – парировал Майкл.
– Я меняла оценки только себе. И то только один раз.
– Три раза.
– Два с половиной.
Эл засмеялась. Смех у неё был редким и тихим, как будто она боялась, что кто-то услышит. Майкл любил этот смех. Он любил его с тех пор, как они были детьми и вместе бегали по набережной, а она упала в лужу, но вместо того чтобы плакать, рассмеялась и сказала: «Ну и ладно, вода теплая».
– Ладно, – сказала Эл, закрывая шкафчик. – Что у нас дальше?
– История, – ответил Майкл.
Они пошли по коридору – Зои впереди, как всегда, потому что она не любила, когда кто-то шел за её спиной, Эл и Майкл рядом. По пути их обогнала компания девчонок из выпускного класса, одна из них крикнула:
– Эй, Эл, папа сегодня подвозит? Или ты уже получила права на полицейскую машину?
Эл не ответила. Она просто сжала лямку рюкзака чуть сильнее. Её карие глаза потемнели, красная прядь упала на лицо, закрывая щеку.
– Заткнитесь, – сказала Зои, не оборачиваясь. Её голос был ровным, но в нём чувствовалась сталь.
Девчонки засмеялись и ушли.
– Не обращай внимания, – нахмурившись сказал Майкл Эл.
– Я и не обращаю, – ответила она. – Они просто завидуют.
– Чему?
– Тому, что у меня есть отец, который меня любит.
Майкл не нашелся, что ответить. Он знал, что мать Эл погибла, когда ей было двенадцать. Знать – это одно. Представить, каково это, – совсем другое.
Зои, шедшая впереди, замедлила шаг и поравнялась с Эл. Её бледное лицо было серьезным, светлые брови сведены, голубые глаза блестели.
– Если хочешь, я взломаю их аккаунты в социальных сетях, – сказала она. – Будет забавно.
Эл улыбнулась:
– Не надо.
– Я могу сделать это аккуратно. Никто не узнает.
– Зои.
– Ладно. Но предложение в силе.
––
Кабинет истории встретил пылью, которая оседала на столах и партах, и оживлёнными разговорами одноклассников. В центре комнаты стояли массивные деревянные парты, за которыми сидели ученики, склонившиеся над учебниками и ноутбуками. На стенах висели портреты известных исторических личностей, карты, схемы и яркие плакаты, иллюстрирующие ключевые события прошлого.
В углу кабинета располагался учительский стол, на котором лежали стопки книг, журналов и методических материалов. На полках стояли сделанные учениками модели древних городов и копии археологических артефактов, которые учитель иногда использовал для демонстрации на уроках. Окно выходило на школьный двор, где сейчас тренировалась школьная команда по американскому футболу.
На доске, которая была исписана мелом, иногда записывали важные даты и события, а также делали пометки, объясняя материал. Вдоль стен стояли шкафы с учебниками и учебными пособиями, а также полки с книгами для дополнительного чтения. Воздух в кабинете был наполнен запахом мела и старых книг, создавая атмосферу, которая одновременно была уютной и немного академичной.
Миссис Холл – маленькая сухонькая женщина с вечно растрепанными седыми волосами и очками на цепочке, которые она то надевала, то снимала, то крутила в руках – уже стояла у своего стола, разложив перед собой стопку тетрадей. В отличие от миссис Фостер, которая вела литературу с мягкой, почти бабушкиной теплотой, миссис Холл была учителем строгим, даже суровым. Говорили, что она преподает в этой школе уже сорок лет и за это время ни разу не повысила голоса – потому что ей хватало одного взгляда поверх очков, чтобы в классе воцарилась тишина.
– Садитесь, – сказала она, не поднимая головы. – Сегодня у нас тема, которую вы любите или ненавидите. Третьего варианта нет.
Она наконец подняла глаза, сняла очки, протерла стекла кончиком шарфа и снова надела. Потом взяла мел и написала на доске ровным, каллиграфическим почерком: