Рита Куго – Тени Порт-Мередит (страница 12)

– Лиа Хейз, – прочитала Зои. – Четырнадцать лет. Пропала в парке «Солнечный город». Не найдена.

– Сестра Хлои, – сказал Майкл. – Она пошла её искать и нашла… это.

Они смотрели на экран, на две фотографии девочек, которые жили в их городе восемь лет назад. Которые ходили в ту же школу, может быть по тем же коридорам, дышали тем же воздухом.

– Это пахнет чем-то паршивым, – сказала Зои. Её голос был ровным, но Майкл знал, что за этой ровностью скрывается то, что она обычно тщательно прятала. – Очень паршивым.

– Я вчера говорил с Дуэйном, – сказал Майкл. – Он рассказал, как все было. Шериф Маккейн, приезжие детективы из соседнего штата, неделя работы и – «несчастный случай». Парк закрыли через неделю. Продали застройщику. Стройка так и не началась.

– А аниматор? – спросила Зои. – Тот, про кого говорила Хлоя?

– Дуэйн сказал, что его уволили. Но не знает, куда он делся.

Зои открыла ещё одну вкладку, начала искать. «Солнечный город аниматор увольнение», «парк аттракционов сотрудники 2016», «Джейкоб», «Джейсон», «Джаред» – она перебирала имена, но ничего не находила. Старые страницы были удалены, новости стерты, социальные сети сотрудников либо закрыты, либо не существовали.

– Кто-то почистил историю, – сказала Зои. – Не просто удалил – замел. Это не полицейское расследование. Это заметание следов.

Майкл смотрел на экран, на фотографии двух девочек, которые исчезли из жизни, но не из памяти. По крайней мере, из его памяти.

– Что мы будем делать? – спросила Зои.

Майкл посмотрел на диск, который все ещё торчал из ноутбука.

– найдём этого аниматора, – сказал он. – Узнаем, как его зовут. И найдём того, кто закрыл расследование.

Зои кивнула.

– Это может быть опасно, – сказала она.

– Я знаю.

– Если тот, кто убил Хлою, все ещё здесь…

– Знаю.

Зои посмотрела на него. В её голубых глазах было что-то, что Майкл видел редко. Не страх. Решимость.

– Тогда, – сказала она, – нам нужно больше, чем видео. Нам нужно имя.

Она вытащила диск, положила его в конверт и спрятала в ящик стола, который запирался на ключ.

– Завтра, – сказала она. – Завтра начнем копать глубже.

Майкл кивнул.

– Майкл! Зои! Ужин! – голос матери разнесся по дому, проник даже сквозь закрытую дверь комнаты Зои.

Майкл вздрогнул так сильно, что чуть не свалился со стула. Его карие глаза расширились, сердце подскочило к горлу. Он был так погружен в разговор, что забыл, где находится, забыл, что уже вечер, забыл, что они не одни в доме.

Зои посмотрела на него, и уголок её губ дернулся вверх. Потом дернулся сильнее. Потом она не выдержала и рассмеялась – звонко, заливисто, искренне.

– Ты… – она пыталась говорить сквозь смех, – ты… как заяц… под выстрелом…

– Заткнись, – сказал Майкл, чувствуя, как щеки заливаются краской. – Я просто… задумался.

– Ты испугался маминого голоса, – выдохнула Зои, вытирая глаза. – Ты, который собирается ловить маньяка, испугался, что мама позвала ужинать.

– Я не испугался. Я… сосредоточенно вздрогнул.

– Сосредоточенно вздрогнул? – Зои снова рассмеялась. – Это новая эмоция? Ты её придумал?

Майкл хотел возразить, но не смог. Потому что это было смешно. И потому что смех Зои – редкий звук в их доме – стоил того, чтобы быть посмешищем.

– Ладно, – сказал он, вставая. – Идем. А то мама придет сама, и тогда ты увидишь настоящий испуг.

Они вышли из комнаты и спустились по лестнице вниз.

––

Дом семьи Чен был маленьким, но уютным – двухэтажное здание с деревянными полами, которые скрипели в определенном порядке, и кухней, которая всегда пахла чем-то вкусным. На стенах висели фотографии – Майкл и Зои в детстве на пляже, семейное фото на фоне Гранд-Каньона, где они были в прошлом году, и отдельный снимок родителей на фоне их типографии – гордости семьи.

На кухне, у плиты, стояла Элейн Чен, мать Майкла и Зои. Ей было сорок пять, но выглядела она моложе – темные волосы, такие же, как у сына, были собраны в низкий пучок, из которого выбивались непослушные пряди. У неё были карие глаза, теплые и внимательные, и тонкие морщинки в уголках губ – следствие привычки улыбаться даже в те дни, когда улыбаться не хотелось. На ней был простой хлопковый фартук в мелкий цветочек, поверх джинсов и светлого свитера.

Она обернулась, когда они вошли.

– Наконец-то, – сказала она, и в её голосе не было упрека – только тепло. – Я уже думала, придется подниматься к вам.

– Мы работали, – сказала Зои, садясь за стол.

– В субботу вечером? – Элейн подняла бровь, но спорить не стала. Она знала своих детей. – Мойте руки и садитесь. Все готово.

За столом уже сидел Дэвид Чен, отец семейства. Ему было сорок восемь, и он был похож на Майкла тем, что ждало его через двадцать лет – такие же темные волосы, только с обильной сединой на висках и морщинами у таких же голубых глаз, как у Зои. Такая же россыпь веснушек, которые с возрастом не исчезли, а только стали мягче, расплылись по скулам. Он был невысоким, коренастым, с руками, которые помнили тяжелую работу – сначала в типографии он был простым наемным рабочим, потом в своей собственной, которую открыл пятнадцать лет назад.

– Привет, босс, – сказал он Майклу, и в его глазах блеснула искра. Это была их старая шутка – Майкл в детстве командовал на семейных ужинах, и отец прозвал его «боссом». – Как прошел день?

– Нормально, – Майкл сел напротив отца. – Уроки, потом…

– Потом он водил меня есть мороженое, – перебила Зои, и Майкл бросил на неё быстрый взгляд. Она смотрела на тарелку, но уголок её губ чуть заметно дернулся.

– Фисташковое? – спросила Элейн, ставя на стол большую миску с салатом.

– Двойная порция, – подтвердила Зои. – С вафельным рожком.

– Это уже не мороженое, а полноценный ужин, – заметил Дэвид, но в его голосе не было осуждения. В семье Ченов любили мороженое. И еду вообще.

На столе стояло то, что Элейн готовила лучше всего – куриный пирог с хрустящей корочкой, который она пекла по рецепту своей бабушки, салат из свежих овощей с оливковым маслом и базиликом, и картофельное пюре с зеленью. В центре стола возвышалась корзина с домашним хлебом, который Дэвид купил в пекарне утром – по субботам он всегда ходил за хлебом сам, это был его маленький ритуал.

– Пахнет невероятно, – сказал Майкл, вдыхая аромат.

– Твоя бабушка научила меня этому пирогу, когда мы только поженились, – сказала Элейн, разрезая пирог на четыре части. – Сказала: «Если мужчина возвращается домой ради твоего пирога, он никуда не уйдет». Ваш отец возвращается уже двадцать три года.

– Я возвращаюсь не ради пирога, – возразил Дэвид, но взял самую большую порцию. – Хотя пирог тоже весомый аргумент.

Зои усмехнулась. Майкл тоже.

Они ели в тишине, но это была та тишина, которая бывает только в семьях, где не нужно говорить, чтобы чувствовать себя рядом. Майкл смотрел на отца, который аккуратно резал пирог, на мать, которая подкладывала Зои добавки, на сестру, которая делала вид, что не замечает, но съедала все до крошки.

Он думал о том, что в этой кухне, за этим столом, они были просто семьей. Не блогер-неудачник, не гений-хакер, не типограф с уставшими глазами и не женщина, которая улыбается, когда устала. Просто четыре человека, которые любят друг друга.

– У вас какие-то новости? – спросил Дэвид, когда тарелки опустели. – В школе что-то интересное?

– У нас будет тест по математике, – сказала Зои. – В среду.

– У тебя никогда не было проблем с математикой, – заметила Элейн.

– Проблемы будут у Майкла, – поправила Зои.

Майкл закатил глаза.

– Спасибо за доверие.

– Я всегда в тебя верю, – сказал Дэвид серьезно. – Верю, что ты напишешь тест процентов на шестьдесят.

– Папа!

– Это больше, чем ноль, – добавила Элейн, и все засмеялись.

Майкл смотрел на них и чувствовал, как напряжение последних дней – диск, видео, Хлоя, Дуэйн – отступает, становится чем-то далеким, почти нереальным. Здесь, на этой кухне, не было места для тайн восьмилетней давности. Здесь было место только для пирога, салата и шуток про математику.