Рита Куго – Пепел сновидений (страница 3)

– Вызови мою группу. Полная изоляция особняка. Никого не выпускать без допроса. Я хочу знать, что ел лорд Ренье на завтрак, с кем говорил вчера, кому писал письма. Всё.

– Сделаем.

Томас вышел. Морриган осталась один на один с мертвецом. Она смотрела на пустые глазницы и думала о том, что чувствует убийца, вырезая глаза живым людям. Ненависть? Экстаз? Холодное равнодушие? И главное – зачем он это делает?

Она проработала в Инквизитории десять лет. Видела сотню убийств – жестоких, ритуальных, случайных. Но это казалось совсем другим. Это было слишком чистым. Слишком аккуратным. Словно убийца не спешил, не боялся, не сомневался. Просто делал свою работу.

Ритуал требовал глаз и сердца. Значит, убийца забирал их с собой. Но зачем? Для чего они нужны древнему богу? Морриган не знала ответов. Но она знала, что найдет их. Она всегда находила.

––

Домой она вернулась в одиннадцатом часу, вымотанная до предела. Сняла кобуру, повесила на спинку стула, стянула сапоги и просто сидела в темноте своей маленькой квартиры на четвертом этаже доходного дома в нейтральном квартале, глядя в потолок.

Квартира была небольшой – гостиная, спальня, кухня, ванная. Обставлена просто, почти аскетично. Книжные шкафы вдоль стен – криминалистика, анатомия, история магии, старые дела. На стене – два револьвера в рамке под стеклом, первые, с которых она начинала. На подоконнике – единственный цветок, герань, которую подарила Виктория и которая каким-то чудом выживала при полном отсутствии ухода.

Встреча с подругами – вспыхнуло осознание где-то на периферии мыслительного процесса. Она забыла об их небольшом еженедельном ритуале и теперь была виновата не только перед Амелией и Викторией, но ещё и перед Томасом – напарник предупреждал её. И он же отвлек, сорвав их на дело.

Морриган закрыла глаза. Перед внутренним взором стояло лицо лорда Ренье. Пустые глазницы. Спокойная поза. Тлеющий камин.

Она провалилась в сон прямо в кресле, даже не раздеваясь.

––

Часть 4. Неделя между

Следующие семь дней Морриган почти не спала.

Она допросила всех обитателей особняка Ренье. Леди Маргарет, жена убитого, держалась с ледяным достоинством истинной аристократки, но Морриган заметила, как дрожали её руки, когда она подносила платок к глазам. Сын, лорд Филипп Ренье, двадцати пяти лет, красавчик с наглыми глазами, больше беспокоился о том, когда сможет вступить в права наследования, чем об убийстве отца. Дочь, леди Шарлотта, была замужем за представителем дома Торн и примчалась в особняк только на следующий день – жила отдельно, с мужем и его семьёй.

Прислуга говорила мало, боязливо косилась на Инквизиторов и дружно твердила, что ничего не видели и не слышали.

Зацепок не было.

Томас проверил все магические сигнатуры в доме – ничего чужеродного. Защита Ренье работала идеально, но пропустила убийцу. Зеркала молчали.

– Это невозможно, – твердил Томас на очередном совещании. – Просто невозможно. Зеркала Ренье реагируют даже на мысль о враждебном действии. Их настраивали тысячу лет. Они чувствуют проклятие за версту.

– Значит, проклятия не было, – ответила Морриган. – Убийца не использовал магию. Вообще.

– Тогда кто он? Такой же, как ты?

– Или что-то другое.

Они сидели в её кабинете, пили уже пятый чай за день. Томас размешивал сахар так яростно, что ложка звенела о стенки кружки.

– Мор, я боюсь, – сказал он вдруг тихо. – Впервые за семь лет. Этот убийца – не человек. Люди так не умеют.

– Люди умеют многое, – Морриган смотрела в окно на вечерний город. – Особенно если за ними стоит что-то древнее.

Она не договорила. В дверь постучали.

– Войдите.

Вошел курьер – молодой парень в форме Инквизитория, запыхавшийся, весь красный и взъерошенный.

– Госпожа Блэквуд! Там… там снова…

Морриган уже не слушала. Она хватала кобуру и бежала к двери, Томас за ней, тяжело топая сапогами.

––

Часть 5. Третье тело

Прошло пять дней после убийства Ренье.

Леди Элеонора Торн, глава дома Торн, была найдена в своей спальне. Она лежала на кровати, одетая в ночную сорочку из тончайшего шелка, с кружевной маской на лбу, сдвинутой набок. Словно собиралась спать, но что-то помешало. Глаз не было. Грудная клетка – вскрыта тем же аккуратным разрезом. Сердце отсутствовало.

Знак Спящего на лбу.

Морриган стояла в дверях спальни и сжимала кулаки так, что ногти впивались в ладони.

Дом Торн был не просто Высшим домом. Леди Элеонора была матерью Амелии. Той самой Амелии, с которой Морриган пила шоколад по средам.

– Мор… – Томас коснулся её плеча. – Мор, ты как?

– Нормально, – голос прозвучал хрипло, чужим. – Где Амелия?

– В гостиной. С ней лекарь, она в истерике.

Морриган развернулась и пошла вниз.

Амелию она нашла в большой гостиной, на диване у камина. Подруга была неузнаваема – бледная, с красными опухшими глазами, в мятом платье, накинутом поверх ночной сорочки. Рядом сидела Виктория, прижимая её к себе и гладя по голове.

– Мор… – Виктория подняла глаза. – Мор, это ты…

– Я. – Морриган подошла, опустилась на корточки перед Амелией. – Амелия. Посмотри на меня.

Девушка подняла голову. Её прекрасное лицо было искажено горем.

– Её убили, – прошептала она. – Маму убили. Я пришла утром, хотела поговорить о завтраке, а она… она…

– Я знаю. – Морриган взяла её за руки. – Я знаю. И я найду того, кто это сделал. Клянусь тебе.

Амелия всхлипнула и уткнулась лицом ей в плечо. Морриган обняла её, чувствуя, как вздрагивает худенькое тело. Она не умела утешать. Никогда не умела. Но сейчас, держа в объятиях подругу, которая столько раз тащила её в театры и на глупые примерки шляпок, пытаясь вытащить из скорлупы одиночества, Морриган поняла одну простую вещь. Она не просто расследует дело. Теперь это стало чем-то личным.

––

Часть 6. Среда в «Гортензии»

Через два дня после убийства леди Элеоноры, в среду, Морриган пришла в кафе «Гортензия». Она не хотела идти. У неё было море работы, допросы, отчёты, бессонные ночи. Но Виктория прислала записку всего из трех слов: «Амелии плохо. Приходи». И она не смогла отказать.

Кафе «Гортензия» располагалось в старом особнячке на границе кварталов, и хозяйка его, мадам Боске, славилась тем, что умела создавать уют из ничего. Мягкие диваны, клетчатые пледы на спинках стульев, живые цветы на каждом столике, аромат свежей выпечки и хорошего кофе.

Амелия сидела в дальнем углу, за любимым столиком у окна. На ней было тёмно-синее платье с высоким воротником – траур, догадалась Морриган. Лицо осунулось, под глазами залегли тени, но взгляд был уже не пустым, а сосредоточенным. Виктория сидела рядом и помешивала шоколад в чашке, поглядывая на подругу с тревогой.

– Мор! – воскликнула она, увидев входящую Морриган. – Ты пришла! Садись, садись. Мы заказали твой любимый шоколад.

– У меня нет любимого шоколада, – машинально ответила Морриган, усаживаясь на свободный стул.

– Будет. – Виктория пододвинула к ней чашку. – Пей. Ты выглядишь ужасно.

– Спасибо.

– Я серьёзно. Ты спала вообще?

Морриган не ответила, делая глоток. Шоколад был горячим, густым, с нотками корицы и апельсина. Вкусно, пришлось признать.

– Амелия, – она повернулась к подруге. – Как ты?

– Держусь, – голос Амелии звучал хрипловато, но ровно. – Спасибо Виктории. И тебе… что пришла.

– Я же обещала.

– Знаю. – Амелия посмотрела на неё долгим взглядом. – Ты всегда держишь обещания, Мор. Это одна из причин, почему мы с тобой дружим. Ты не врешь. Ты не притворяешься. Ты просто… есть.

Морриган не знала, что на это ответить, и снова уткнулась в шоколад.

– Кстати, – Виктория оживилась, явно пытаясь сменить тему, – я тут подумала… Нам всем нужно немного отвлечься. Амелии – от горя, тебе, Мор, – от работы. В следующую пятницу будет концерт в филармонии. Приезжает пианист из столицы, говорят, гениальный. Я взяла три билета.