Рита Куго – Пепел сновидений (страница 1)

Рита Куго

Пепел сновидений

Глава 1. Чистильщица

-–

Часть 1. Утро

Дождь в Веритасе никогда не пахнет чистотой.

Морриган Блэквуд знала это лучше, чем кто-либо другой. Она стояла у окна своего кабинета на пятом этаже башни Инквизитория и смотрела, как тяжелые свинцовые капли разбиваются о грифонов – каменных стражей, вцепившихся когтями в карнизы. Вода стекала по их раскрытым клювам, смешиваясь с копотью, которая вечным слоем оседала на шпилях Верхнего города.

Двадцать восемь лет она вдыхала этот запах. Смесь озона, магического пепла и сырой известки. Запах власти, залитой кровью.

Она сделала глоток из жестяной кружки – единственной посуды, которую признавала по утрам. Крепкий черный чай, три ложки сахара, ни капли молока. Привычка, оставшаяся с первых лет службы, когда она сутками сидела в засадах и только сладкий чай помогал не вырубиться от усталости. Начальник канцелярии как-то подарил ей на день рождения фарфоровую чашку с позолотой – «достойную леди». Морриган вежливо поблагодарила и убрала чашку в шкаф. Кружка была роднее.

Она провела ладонью по затылку, проверяя, не выбились ли волосы из хвоста. Черные, длинные, тяжелые – единственное, что досталось ей от матери, не считая глаз. Но глаза у матери были серыми. У Морриган – тёмно-синими, глубокими, как вода в горном озере, в которое никто не решается нырнуть. Она носила волосы собранными в высокий хвост всегда – на работе, дома, даже когда спала. Распущенные лезли в лицо, мешали стрелять, цеплялись за кобуру. Только по-настоящему важные мероприятия вроде балов или приемов у кардинала заставляли её укладывать их в прическу. И она это ненавидела.

Часы на стене пробили половину седьмого.

Морриган допила чай, сполоснула кружку в маленькой раковине (водопровод в башне провели всего три года назад, и она до сих пор удивлялась этому чуду прогресса), поставила сушиться на подоконник. Поправила манжету мужской сорочки – невзрачная, серая, льняная, сшитая у портного в Нижнем городе. Поверх – жилет из той же ткани, свободный, не стесняющий движений. Сюртук висел на спинке стула – в кабинете было тепло, камин топили с вечера, и дрова еще тлели, наполняя комнату запахом березы.

Она подошла к вешалке у двери, сняла кобуру. Тяжелая кожа, потертая на сгибах, с двумя гнездами для револьверов. «Вдова» и «Вдовец» – так она назвала их много лет назад, в шутку, которая перестала быть шуткой, когда она поняла, что замужество ей не светит, а эти двое никогда не предадут. Обсидиановые пули в барабанах, гравировка на рукояти – волки, кусающие собственные хвосты – отличительный знак.

Она застегнула кобуру на поясе, привычным движением проверила, легко ли вынимаются револьверы. Левый – чуть туговато, надо будет смазать механизм. Сделала пометку в голове: сегодня же зайти в оружейную.

В дверь постучали – три быстрых удара, пауза, еще два. Личный код.

– Войди.

Дверь открылась, и в кабинет ввалился Томас.

Томас Кинни был старше её на пять лет, выше на голову и шире в плечах вдвое. Рыжий, веснушчатый, с вечно взлохмаченной шевелюрой, которую не брала никакая укладка, и ладонями размером с хорошую лопату. В Инквизитории его звали Медведем – за внешность и за то, что в драке он мог голыми руками согнуть стальной прут. В магии Томас был слаб – так, мелочи, разжечь огонь, подогреть воду, – но в сыске ему не было равных. Он чуял ложь за версту и умел разговорить любого свидетеля, даже мертвого – шутили коллеги.

В руках Томас держал поднос с двумя тарелками, накрытыми салфетками, и большой глиняный горшок.

– Принёс завтрак, – объявил он, водружая всё это на единственный свободный угол стола, так как остальное было завалено папками и бумагами. – Ты не ужинала вчера, Мор. Магда сказала, твоя тарелка так и осталась стоять нетронутая.

Магда заведовала столовой для младшего состава и считала своим долгом кормить всех, кто забывал поесть. Морриган забывала постоянно.

– Я была занята.

– Ты всегда занята. – Томас сдернул салфетки. Под ними оказались яичница, жареный бекон, тосты с маслом и – в горшке – овсяная каша с медом и орехами. – Ешь. Обеими руками. Я прослежу.

Морриган хотела возразить, но Томас смотрел на нее тем особым взглядом, которому невозможно было перечить. Взглядом старшего брата, которого у неё никогда не было, но который каким-то образом материализовался в этом рыжем медведе семь лет назад.

Они познакомились на деле о пропавших детях. Томас тогда только перевелся из провинции, был зеленым и восторженным. Морриган, уже получившая прозвище Чистильщица, таскала его по притонам Нижнего города и учила не верить улыбкам местных жителей. В какой-то момент он прикрыл её спиной от ножа культиста – просто рефлекторно, не думая. Она немногим позже спасла его от проклятия, которое сама не чувствовала, но видела по глазам нападавшего. С тех пор они работали в паре.

– Ем, – сказала Морриган, взяв в руки вилку.

– Вижу. – Томас плюхнулся на стул, который жалобно скрипнул под его весом. – Сегодня среда. В шесть у тебя встреча с подругами?

Морриган поперхнулась чаем.

– С кем?

– С подругами. Леди Амелия Торн и леди Виктория Эшворт напоминали мне вчера, чтобы я проконтролировал твою явку. – Томас довольно ухмыльнулся. – Цитирую: «Если эта засоня опять забудет, мы придем в Инквизиторий и устроим скандал. У нас есть связи в Совете».

Морриган закатила глаза.

Амелия и Виктория появились в её жизни три года назад благодаря дурацкому стечению обстоятельств. Морриган тогда расследовала дело о контрабанде артефактов и вышла на след торговца, который использовал светские приемы для сбыта товара. Чтобы попасть на один из таких приемов, ей нужна была легенда. Вейл организовал знакомство с двумя молодыми вдовами из хороших семей, которые согласились «ввести в свет» загадочную кузину из провинции.

Амелия Торн была высокая, статная блондинка с лицом античной статуи и языком, острым как бритва. Она вышла замуж в восемнадцать, овдовела в двадцать и с тех пор наслаждалась свободой и деньгами покойного мужа, не собираясь больше связывать себя узами брака. Виктория Эшворт, напротив, была миниатюрной, темноволосой и круглолицей, с вечной улыбкой на губах и хитрым прищуром карих глаз. Она тоже была вдовой – ее муж, военный офицер, погиб в колониях, оставив ей небольшое состояние и дочь, которую Виктория обожала больше жизни.

Расследование закончилось, а общение – нет. Амелия и Виктория каким-то образом решили, что Морриган – их новый проект. Они тащили её в театры, на выставки, на примерки к модисткам, пытались познакомить с «подходящими мужчинами» и ужасно обижались, когда она сбегала, сославшись на очередное дело.

С тех пор каждую неделю, по средам, они встречались в кафе «Гортензия» на границе Верхнего и Нижнего города. Пили шоколад, ели пирожные и обсуждали всё подряд. Морриган ненавидела эти встречи – и никогда их не пропускала.

– Напомни, – сказала она Томасу, прожевывая бекон.

– Уже. – Томас пододвинул к ней кашу. – Ешь давай. И запиши в ежедневник, а то опять забудешь.

– У меня нет ежедневника.

– Тогда в блокнот. Или на руку. Или высеки на стене. Мне Амелия такие страшные вещи обещала со мной сделать, если ты не придёшь, я до сих пор вздрагиваю.

Морриган усмехнулась. Улыбка у неё была редкой гостьей на лице, и Томас всегда радовался, когда удавалось её выманить.

– Ладно. Что по делу Уинтропа?

Настроение в комнате изменилось мгновенно. Томас перестал улыбаться, достал из внутреннего кармана помятый блокнот.

– Ничего нового. Тело в морге, вскрытие закончили вчера вечером. Магических следов нет. Совсем. Ни на теле, ни в кабинете. Зеркало Ренье целое, работает. Я сам проверил.

– То есть убийца либо не маг, – Морриган отодвинула пустую тарелку, – либо использовал что-то настолько древнее, что зеркало его не распознало.

– Либо убийца – ты, – буркнул Томас. – Извини. Плохая шутка.

– Но верная по сути. Если есть ещё кто-то с такой же… особенностью, как у меня, нам надо его найти.

– Или она сама найдёт нас, – Томас понизил голос. – Мор, я порылся в архивах. Знак Спящего – это не просто древний символ. Это символ культа, который, по официальным данным, уничтожен четыреста лет назад. Полностью. Подчистую. Ни одного упоминания после Великой Чистки.

– Официальные данные, – повторила Морриган. – А неофициальные?

– Неофициально… – Томас оглянулся на дверь, хотя они оба знали, что в кабинет никто не войдет без стука. – Неофициально я нашел три упоминания за последние сто лет. Все в закрытых отделах. Все с грифом «Хранить вечно». И все три раза после появления этого знака находили тела. Не одно, не два. Серии.

– Какие серии?

– Семь, двенадцать и девять. – Томас сглотнул. – В первом случае нашли семь магов Высших домов с вырезанными глазами и пустыми грудными клетками. Во втором – двенадцать. В третьем – девять. Каждый раз убийцу не нашли. Каждый раз дело закрыли за отсутствием улик.

Морриган молчала, переваривая информацию.

– Почему я об этом не знаю?

– Потому что ты тогда ещё не родилась. А после третьей серии, пятьдесят лет назад, кардинал приказал уничтожить все материалы. Остались только упоминания в реестрах. – Томас почесал затылок. – Я на них случайно наткнулся, когда искал про символ. Пришлось попросить доступ у Вейла. Он дал.