Рита Хоффман – Загадочная история Аллана Уэйна (страница 5)

– Да что вы? Бедная Луиза.

Я успел рассказать отцу Паскалю о случившемся с трубочистом, и лицо его потемнело от горя.

– Чета Бишоп… Я знаю их с тех пор, как они переехали сюда. Прекрасные люди. Должно быть, завтра Луиза придет договариваться о похоронах.

– Я знаю, что у Господа свои планы на каждого из нас, но смерть этого бедняги шокировала меня, – признался я. – Не могу поверить, что жизнь может так легко оборваться.

– Потому что вы молоды, отец Уэйн. В вашем возрасте не пристало думать о смерти, поэтому гибель Бобби так вас напугала. За несколько дней до вашего приезда погиб кровельщик, – вдруг добавил отец Паскаль. – Молодой, сильный юноша. Констебли решили, что он тоже просто сорвался с крыши.

– Вы говорите так, будто не согласны с ними, – заметил я, обернувшись.

Отложив нож, отец Паскаль повернулся ко мне, скрестил руки на груди, взгляд его льдисто-голубых глаз вновь стал пронзительно острым.

– Странные совпадения, – наконец сказал он. – Здоровые, полные сил мужчины просто падают с крыш, как переспевшие яблоки с веток. Это кажется мне… неестественным.

Он смотрел на меня так, словно ждал чего-то, но мне нечего было сказать. Я лишь пожал плечами и потянулся за чашками, надеясь, что мое молчание достаточно красноречиво.

– Год назад, перед смертью лорда Томеску, в Нейквилле тоже погибло несколько человек, – настойчиво продолжил беседу о мертвецах отец Паскаль.

– Думаете, между этими смертями есть связь? Тогда вам лучше обратиться к констеблям, я ничего не смыслю в подобных делах. Но, если говорить откровенно, не вижу ничего странного в том, что трубочист и кровельщик сорвались с высоты. Это опасная работа.

Отец Паскаль кивнул и наконец вернулся к готовке. Выдохнув, я налил ароматный отвар в чашки и сел за стол. От разговоров о смерти меня охватывала оторопь.

– И все же мне кажется, – неожиданно заговорил отец Паскаль, – что все это неспроста.

«Неужели он стал таким мнительным из-за возраста?» – подумал я, а вслух спросил:

– А что констебли?

– Называют это несчастными случаями и продолжают отсиживаться в булочной миссис Эйрл.

– Они показались мне надежными людьми.

– А я и не говорю, что они ненадежные люди, отец Уэйн. – Отец Паскаль снова повернулся и посмотрел мне в глаза. – Но бывают вещи, которые сложно назвать очевидными.

– Не понимаю, о чем вы говорите.

– Пахнет ромашкой. Это сбор миссис Питерс?

Больше к разговору о странных смертях отец Паскаль не возвращался, и я был рад этому. Руки все еще подрагивали от пережитого мною шока, и даже уютный свет газовых рожков и тепло дома не помогали успокоиться.

– Вы думали о тексте воскресной проповеди? – спросил отец Паскаль, когда исходящие паром тарелки уже стояли перед нами.

– Еще не успел, – честно ответил я. – Но у меня есть пара идей.

– Вы всегда можете обратиться ко мне. В конце концов, вас отправили сюда именно за этим.

– Благодарю вас, отец Паскаль. Я очень рад, что вы…

– …оказались не старым упертым бараном, да, я помню.

Он тихо рассмеялся, а я лишь вяло улыбнулся и взял вилку.

Пудинг удался. Казалось, я не смогу проглотить ни кусочка, но тающие во рту почки убедили меня в обратном.

– Очень вкусно!

– Если снова окажетесь без еды, приходите ко мне. Мой дом неподалеку от рыночной площади. Нечем дышать, я открою окно?

– Это все газовые рожки. – Я поспешно кивнул.

– В больших городах электричество теснит газ, – сказал отец Паскаль, вернувшись за стол. – Возможно, скоро оно появится и в Нейквилле.

– А здесь всегда так темно? – Я посмотрел в окно, за которым сгущались ранние сумерки.

– Примерно раз в год погода сходит с ума и мы не видим солнца несколько месяцев – лишь его бледную тень.

– Как необычно…

– В Нейквилле много всего необычного.

То, каким тоном отец Паскаль произнес это, заставило меня насторожиться.

– Я должен что-то знать? – прямо спросил я, пытливо глядя на него.

– Еще не время, – неожиданно серьезно ответил отец Паскаль и резко поднялся на ноги. – Мне пора. Думаю, безутешная родня бедняги Бобби уже отправила кого-то ко мне, чтобы договориться о похоронах. И, Аллан, кое-какие продукты еще остались в пакете – займитесь ими, чтобы они не испортились.

Мы попрощались, я проводил отца Паскаля до калитки и долго смотрел вслед удалявшейся фигуре. На душе отчего-то было прескверно, съеденный пудинг превратился в тяжелый ком и камнем лежал в желудке. Меня опять затошнило.

Вернувшись в дом, я запер дверь и замер, прислушиваясь к тишине, нарушаемой лишь шипением газовых ламп. И вдруг…

Шаги!

Кто-то медленно крался по коридору второго этажа прямо над моей головой.

«Боже, Аллан, что с тобой происходит?» – раздраженно подумал я.

– Кто здесь?

Никто не откликнулся. Этого следовало ожидать. Дом на отшибе, единственные мои соседи – покойники на церковном кладбище, и я скорее поверил бы в то, что кто-то из них восстал и явился по мою душу, нежели в то, что сюда успел проникнуть вор.

Однако отец учил меня быть осторожным.

Скользнув в гостиную, я схватил кочергу, стоявшую у камина, и медленно двинулся к лестнице. Силен в драках я никогда не был и в том, что любой вор с легкостью отнимет у меня оружие, не сомневался, но с кочергой все же чувствовал себя увереннее.

Остановившись у лестницы, я прислушался. Шаги на втором этаже тоже затихли, словно незваный гость издевался надо мной и повторял каждое мое движение.

– Спрошу еще раз: кто здесь?

Не дождавшись ответа, я взошел на первую ступеньку. Ладони вспотели, сердце билось громко и яростно, щеки горели от прилившей к ним крови. С каждым шагом дышать становилось все сложнее, и, когда из полумрака второго этажа вынырнула кошка, я отпрянул и едва не потерял равновесие.

– Ты!..

Мне стоило большого труда не выругаться. Справившись с собой, я прислонил кочергу к стене, подхватил кошку на руки и прошипел:

– Я ведь мог ударить тебя! Не смей меня пугать, богом прошу, я ведь не желаю тебе зла!

Не уверен, что кошка поняла меня: она лениво прикрыла глаза и зевнула.

Мы вместе вернулись в гостиную, я усадил пушистую компаньонку на диван, а сам разжег камин, чтобы огонь рассеял мои глупые страхи. Наугад достав книгу из шкафа, я уселся в кресло и начал читать, но навязчивые мысли не позволяли сосредоточиться. Странные слова отца Паскаля, распростертое на брусчатке тело, грядущая проповедь…

Смирившись с тем, что почитать не удастся, я просто откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Спустя мгновение на колени запрыгнула кошка: она долго вертелась на месте, мяла ткань брюк большими лапами и только после этого уютно свернулась, прикрыв морду хвостом.

Кажется, я задремал.

Глава 3

Должно быть, отец Паскаль понял, насколько меня потрясла смерть незнакомого трубочиста: похоронами он занялся сам. Меня же отправил помогать сестре Лидии в саду, что, в общем-то, не имело отношения к обязанностям священника, но я не посмел отказаться. Все равно я скверно себя чувствовал.

Сестра Лидия увела меня к склепам, вручила пару толстых перчаток и велела избавиться от засохших лоз, опутавших все вокруг. Занятие оказалось умиротворяющим: тяжелые мысли оставили меня, осенняя прохлада взбодрила, и к моменту, когда один из склепов удалось полностью освободить, я воспрянул духом и повеселел.

– Давно вы служите здесь? – спросил я.

– Давно.

Назвать сестру Лидию разговорчивой было сложно, но я предпринял еще одну попытку завести беседу:

– Церковный сад прекрасен. Кто научил вас выращивать столь прихотливые растения?