Рита Хоффман – Раскол (страница 96)
Она вошла в большой зал следом за демоном и поежилась: стены вокруг пульсировали так, будто где-то рядом билось исполинских размеров сердце. На постаментах, созданных из той же плоти Черной Матери, лежали останки: иссохшие тела с открытыми грудными клетками.
Семь постаментов. Семь тел.
– Семь генералов… – прошептал Халахэль, будто прочитавший ее мысли.
– Что ты собрался…
Она не успела договорить – демон вырвал сердце из ближайшего тела и хищно оскалился.
– Отвернись, жрица. Я слишком долго ждал этого мгновения и собираюсь упиваться местью.
Хести и не думала впечатлять его смелостью, потому обхватила себя руками и вышла из зала. Прижавшись спиной к стене, она зажала уши ладонями, но все равно слышала отвратительное, мерзкое чавканье, а после – звук ломающихся костей и стоны.
Она не знала, сколько прошло времени, но появился Халахэль уже в истинном облике. С его морды стекала кровь, а в центре груди все еще светилась магия, сплавившаяся с плотью.
– Месть свершилась? – безразлично спросила Хести.
– Я мечтал об этом столько лет, но не получил и доли того удовольствия, о котором грезил.
Халахэль подхватил ее, подошел к стене и взмахнул рукой. Дрожа и пульсируя, плоть Черного Бастиона разошлась, создав выход. Хести вцепилась в окровавленную шерсть, увидев, как высоко они взобрались, – земля оказалась далеко внизу.
– Не бойся. Я не убью тебя, – со смешком произнес Халахэль и шагнул в бездну.
Хести завизжала. От страха звенело в ушах, липкий пот выступил на лбу и на спине, и только почувствовав, как сильные крылья подхватил ветер, она осмелилась приоткрыть глаза.
Халахэль кружил над Черным Бастионом, будто наслаждаясь новообретенной силой. Он то взмывал, то падал камнем, выписывал пируэты и удовлетворенно рычал. Его глаза налились кровью, зрачок расплылся по радужке, дыхание вырывалось из ноздрей густым паром. От звериного тела исходил жар, Хести казалось, что еще немного, и она сварится заживо, но приходилось молчать.
Резко опустившись до самой земли, Халахэль влетел в открывшийся проход, и они снова оказались под сводами Бастиона. Коридоры здесь были шире, потолки – выше. Демон свободно парил, и его крылья не касались стен.
Хести не могла объяснить этого, но чувствовала – они спускаются. Воздух стал гуще, ноздри забивал запах гнили и крови. На полу валялись позабытые останки демонов, а тело Халахэля становилось только горячее.
– Берегись! – выкрикнула Хести.
Она первой заметила растянутую под потолком сеть. Охваченный восторгом от обретенной силы генерал потерял бдительность и поплатился за это – сеть накрыла их и с чудовищной силой потянула к полу.
Они рухнули, звериное тело прижало Хести, едва не раздавив. Она закашлялась, попыталась выползти из-под демона, но тот легко поднялся сам и с утробным рычанием разорвал путы.
– Жива? – без особого интереса спросил он.
Ответить Хести не успела – закричала, разглядев на потолке тварь, уродливее которой никогда не встречала.
Женское тело, бедра которого плавно перетекали в паучье брюшко. Длинные шипастые лапы, жвала, изуродовавшие лицо, несколько пар черных глаз, две пары бледных человеческих рук…
Хести зажала рот ладонями, стараясь сдержать не то рвоту, не то новый крик.
– А вот и ты.
Халахэль, казалось, совсем не был удивлен. Он расправил крылья, хищно оскалился и подобрался, готовясь к прыжку.
– Спускайся, Мормолика, я успел соскучиться по твоей уродливой морде.
Тварь щелкнула жвалами и вдруг широко открыла пасть. Хести показалось, что женское лицо буквально
– Иди дальше. Эмпуса там, – прорычал Халахэль. – И постарайся сделать хоть что-то полезное, жрица.
Дожидаться нападения он не стал – сам взмыл к потолку и вцепился в пасть демоницы лапами, пытаясь вырвать жвала.
Хести с трудом отвела от них взгляд, поднялась на ноги, стараясь не замечать дрожи в коленях, и побежала вперед, даже не представляя, что должна найти.
Слишком поздно она поняла, что слышит не только стук собственного сердца, но и шелест лапок преследующих ее тварей. Одна из них накинулась сзади, вцепилась в волосы, Хести закричала и схватила ее рукой, чтобы отбросить. Паукообразное существо издало злобное шипение и попыталось плюнуть в нее чем-то, но вдруг забилось в руке, заверещало и тут же затихло.
Не останавливаясь, Хести отбросила тварь прочь, успев разглядеть черный символ, перетекший с ее кожи на тело демона.
Остальные прислужники Мормолики бежали по стенам, шуршали в полумраке, затянувшем потолок, падали с него на пол и плевались паутиной, целясь Хести в ноги. Она сложила пальцы в жест Силы и окружила себя защитным куполом, но вскоре поняла, что ошиблась: паутина легко прошла сквозь него и приклеила сапог к полу. Хести упала, демоны кинулись к ней.
Она слишком хорошо знала, что случается после укуса демона. Судорожно дергая ногой, она пыталась стащить с себя сапог, но никак не могла.
«Пусть сожрут, пусть пируют на моих останках, но не делают из меня кадавра! О Черная Мать…»
Выругавшись, Хести стиснула зубы. Черная Мать ей точно не поможет. Только не сейчас.
Прокусив кожу на ладони, она нарисовала жалкое подобие сигила на полу и ударила по нему рукой, но ничего не произошло – пол, плоть вечно голодной богини, впитал кровь без остатка.
Демоны окружили ее, стены шевелились, покрытые мелкими тварями. Особо крупная вскинула передние лапы, завизжала и осмелилась атаковать.
Жвала щелкнули, шипы вонзились в руки. Хести с трудом удерживала мерзкое существо; вонь из его пасти казалась невыносимой.
«Я не умру. Я не умру. Я не умру!»
Закричав, Хести отшвырнула от себя демона, и тот врезался в стену, придавив собой десяток сородичей. Их панцири трескались с тошнотворным звуком, а потом… Все вокруг объяло черное пламя.
Хести закричала, схватившись за голову. Открывшиеся глаза снова сломали мир вокруг, разбили его на осколки. Щупальца из мрака и боли вытянулись из тела, они горели, исходили густым смрадом, превращали демонов в пепел, едва касаясь их.
И пока вокруг творился хаос, Хести
Хести не понимала, что видит: прошлое, будущее и настоящее смешались, голову разрывало от невыносимой боли. Она кричала, опутанная щупальцами, окруженная пеплом десятков демонов. Черный огонь закрыл ее стеной, и оберегая, и причиняя невыносимые муки.
«Вставай… Вставай… Вставай!»
– Вставай, идиотка, – прошипела Хести, с трудом поднимаясь на ноги. – Вставай или умри.
Плевать на боль. Плевать на то, что перед глазами смешались разрозненные куски воспоминаний умирающих миров. Она должна идти. Должна сделать хоть что-то.
Ввалившись в по-настоящему огромный зал, Хести увидела гору дрожащей плоти. Она оказалась настолько огромной, что могла вместить в себя всех трижды проклятых лордов вместе с их лошадьми, всех демонов, напавших на нее, саму Мормолику, будь она тоже проклята!
Символы на коже ныли и жглись. Хести махнула рукой, направляя черное пламя на Эмпусу, а сама попятилась. Она не знала, что произойдет, не знала, как быстро пламя обратит демоницу в пепел, но была готова ко всему.
Ко всему, кроме того, что не произойдет
Пламя гасло, едва коснувшись плоти, не причиняя Эмпусе никакого вреда. Она продолжала дрожать, сокращаться,
– Эй ты! – прохрипела она. – Один из генералов говорил, что ты любишь поболтать. Может, шепнешь, как тебя убить?
Конечно же, тварь молчала. Молчала и продолжала мерзко трястись.
Хести попробовала атаковать Эмпусу жестами Силы, но тщетно – с тем же успехом она могла просто погладить демоницу по необъятному брюху. Нарисовать сигил Хести не могла – едва кровь касалась пола, тот ее поглощал.
– Думай… Думай!
В зал, хромая, вошел Халахэль. На его боку зияла рана, все тело покрывали глубокие порезы. Он потерял половину уха, но все еще стоял на лапах.
– Что с тобой, жрица? – прорычал он. – Почему ты так на меня смотришь?
Хести стиснула зубы, клыки вонзились в верхнюю губу.
– Ты должен спариться с ней, – прохрипела она.
Морда Халахэля вытянулась, но спустя мгновение он все понял и взмыл к потолку, куда-то туда, где, как предполагала Хести, должна была находиться думающая часть демоницы.