Рита Хоффман – Раскол (страница 56)

– Они уже заняли позиции, – подтвердила Верховная. – Но никто из них не сможет войти в Фату, чтобы забрать тела спящих генералов.

– Как всегда, бесполезны, – прорычала Лауриэль. – Пойдемте, нам нужно многое обсудить.

Она открыла дверцу экипажа и выпрыгнула из него. Остальные генералы последовали за ней.

– Мерзкие твари.

Верховная захлопнула дверцу потоком магической энергии и сморщила аккуратный нос. Хести вжалась в спинку сиденья, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, – меньше всего на свете ей хотелось, чтобы Верховная выплеснула свое раздражение на нее.

– Не бойся, лунный лучик, – Верховная усмехнулась, – я не позволю им разрушить то, ради чего мы пожертвовали жизнями сестер.

Хести продолжала молчать, но перед внутренним взором появились ужасные воспоминания: то, как Верховная иссушила Круг, навсегда отпечаталось в памяти. Она не имела права распоряжаться их жизнями, не имела права лишать их разума, превращая в своих марионеток. Но никто не мог перечить ей. Все жрицы молча принимали свою судьбу и даже считали себя избранными.

– Если бы мы могли открыть врата без силы генералов… – Лицо Верховной снова исказила гримаса отвращения. – Как же я ненавижу зависеть от кого-то!

– Но и они зависят от тебя, – напомнила Хести.

– И только поэтому эти кровожадные твари до сих пор не попытались убить меня.

«Пытаются прямо сейчас, просто ты не знаешь об этом».

Хести уставилась в окошко и с удивлением заметила вереницу людей, торопливо шагавших в противоположную сторону.

– Что происходит?

– Должно быть, эмпуссии разорили очередной город, – отмахнулась Верховная. – Не обращай внимания.

«Тебе это отлично удается», – раздраженно подумала Хести.

Она не понимала, как можно быть такой холодной, такой до тошноты отстраненной. Неужели у Верховной нет сердца? Неужели она не испытывает ничего, хоть отдаленно напоминающего сочувствие?

«Ненависть приведет нас всех к краю бездны. Это должно прекратиться».

– Мы так и не обсудили наше родство, – вдруг сменила тему Верховная. – Ты продолжишь отмалчиваться?

– Да, – буркнула Хести.

– Любая жрица лишилась бы чувств, узнав подобное, но только не ты, верно?

«Я с удовольствием поменяюсь местами с любой из них».

– Теперь я понимаю, почему ты держишь меня при себе, – нехотя сказала Хести.

– Твоя жизнь значит для меня так же много, как жизнь Лагосы.

Прохладные пальцы Верховной коснулись щеки, и Хести вздрогнула от отвращения.

– Моя мать мертва.

– Я скорблю о ней каждый день.

– Тогда зачем ты поглощала ее искру? – не удержалась от вопроса Хести.

Верховная нахмурилась и отстранилась.

– Потому что удел всякой жрицы – питать мою силу. Я использую ваши искры, чтобы защищать наш Дом, чтобы…

«…призывать демонов и убивать людей».

– …вернуть нам былое величие. Наш народ слишком долго страдал, возмездие нуад свершится любой ценой.

Как же надоела эта ложь!

Хести поджала губы и коротко кивнула, но ее искра, казалось, превратилась в жидкий огонь, разлившийся в груди. Ей хотелось схватить Верховную, встряхнуть ее и высказать все, о чем приходилось молчать, но она не могла – слишком велика была вероятность оказаться иссушенной и выброшенной в овраг, словно мусор.

– Чтобы заставить предков говорить, мне понадобится сила, – бросила Верховная. – Сядь ближе, лунный лучик.

Ладони тут же вспотели, на лбу выступила испарина. Хести медленно пересела и сжала кулаки, готовясь к новой порции невыносимой боли. Успокаивало только одно: ее искра в безопасности. И за это она должна благодарить вовсе не Верховную, мгновение назад утверждавшую, что она делает все для защиты их Дома, а демона.

«Просто потерпи, – уговаривала себя Хести, – скоро все закончится».

Пальцы Верховной сжали виски, голову пронзила резкая ослепляющая боль. Хести закричала.

Танцующие с тенями остановили экипаж и помогли им выбраться из него. В непроглядной темноте виднелись очертания огромных деревьев, густых кустов и разрушенных зданий. Генералы опустились на землю, их хвосты рассекали воздух, дрожащие и нетерпеливые.

– Что это? – Хести пропустила Верховную вперед и пошла следом.

– Руины некогда великого города, – ответила та. – Место, где жили наши предки.

– Сколько столетий минуло с тех пор? – насмешливо осведомился Гомиэль. – Здесь не осталось ничего, кроме пыли и поросших мхом камней.

– Это часть нашей истории, – грубо одернула его Верховная. – Город пал жертвой неуемных амбиций.

– Так это у вас наследственное?

Хести закатила глаза. Если Гомиэль не научится вовремя закрывать пасть, однажды Верховная просто свернет ему шею.

– Я не ждала, что твари, которые даже не рождаются, поймут глубину моего почтения к предкам.

– Своих предков мы носим в себе. В прямом смысле.

– Прекрати, – прорычал Таумиэль.

На ногу Хести наступил сундук. Она пнула его и зашипела: тот оказался защищен магией от любого внешнего воздействия. Шедшая рядом жрица позволила себе хмыкнуть.

«Идиотка. Она даже не понимает, что ее ждет», – подумала Хести, но тут же осознала: жрица прекрасно понимала, куда и зачем идет. И весь ужас заключался в том, что ее это не пугало.

– Как вы нашли это место? – спросила Лауриэль.

– Танцующие с тенями могут найти что угодно, – откликнулась Верховная.

– Кроме ключей, – съязвил Гомиэль.

– Насколько мне известно, вы тоже не преуспели, – заметила Хести.

– О, она умеет говорить! Может, будешь услаждать наш слух своим голоском почаще?

Лапа Гомиэля легла на плечо, и Хести с отвращением ее сбросила. Притворяться, что ее ничего не связывает с генералом, даже не приходилось – ее неприязнь к нему была искренней.

– Мы хотя бы знаем того, кому точно известно расположение Раухтопаза, – прошипела Лауриэль. – И в следующий раз он не уйдет от нас.

– Прости, но, кажется, в прошлый раз уходить пришлось вам.

От удара демоницы Гомиэль пошатнулся, потерял равновесие и рухнул в кусты. Никто не остановился, чтобы помочь ему выбраться.

«Если его не убьет Верховная, то генералы точно оторвут его бесполезную голову».

Пока Танцующие с тенями освобождали тропу от нависавших над ней цепких ветвей, Хести усиленно думала. Кто мог оказаться настолько сильным, чтобы дать отпор сразу двум генералам? На чьей он стороне? Есть ли шанс, хотя бы призрачный, что он сумеет противостоять им и дальше? Гомиэль называл его другом, но они не близки, по крайней мере сейчас. Были прежде? Значит ли это, что этот «друг» – тоже демон?

Размышления занимали ее гораздо больше, чем руины города. Хести не разглядывала обломки стен, некогда поросшие растениями, а теперь окруженные гниющим болотом, не обращала внимания на крупных насекомых, то и дело выползавших на тропу, и только большой светящийся гриб привлек ее внимание.

– Что это за уродство? – выдохнула она, разглядывая его.

Вытянутая шляпка оказалась усеяна похожими на язвы пузырьками, она дрожала, расширялась и снова собиралась, будто вдыхая и выдыхая.

– Странно, – вдруг сказала Верховная. – Мне неизвестен этот вид грибов.

Хести кивнула – она тоже впервые видела подобное, а ведь они с Амарией изучали все виды растений и животных и то, чем они могли быть полезны в ритуалах и при создании мазей, настоев и ядов.