Рита Хоффман – Раскол (страница 54)

– Ты научилась обращаться. Быстрее, чем я думал. – Халахэль бросил на нее пытливый взгляд через плечо. – И так и не рассказала, как это случилось.

«И не расскажу», – подумала Ромэйн и тут же ощутила укол совести.

Кому, если не Халахэлю, она может рассказать о голосе, поселившемся в ее голове? Кто, если не он, поможет справиться с влиянием демоницы, сущность которой она случайно поглотила?

Во время сражения у башни она увидела, как генерал улетает с яйцом, и пришла в ужас. Она испугалась за зверомага так сильно, что застыла, уставившись в небо, и, если бы не Мирай, ее голову оторвала бы эмпуссия. А потом… Потом в голове появился шепот. Настойчивый, горячий, сводящий с ума. Сущность обещала помощь. Уговаривала сдаться. И Ромэйн сдалась.

Ей надоело быть беспомощной, надоело смотреть, как другие рискуют жизнями, пытаясь защитить «маленькую леди». Только по этой причине она позволила силе демоницы разлиться по венам. А еще потому, что, хотела она того или нет, эта сила теперь принадлежала ей – вместе с шепотом, болью и голодом.

Незаметно улизнув от занятых сражением друзей, Ромэйн начала обращаться. Трое, она никогда не испытывала таких мучений… Ее внутренности менялись, кости трещали и горели. В какой-то момент ей показалось, что она умирает, но потом…

Взлетев, она будто родилась заново. Боль не проходила, но Ромэйн наслаждалась ей. Ее не испугали ни два хвоста, ни обострившиеся чувства, ни высота. Все, что имело значение, – победа. Любой ценой.

Раздирая когтями спину демоницы, она не чувствовала ни жалости, ни отвращения – только охотничий азарт, заставлявший кровь кипеть. Сжимая ее горло хвостом, Ромэйн мечтала услышать хруст ломающегося хребта.

Позже, уже вернувшись в человеческий облик и отоспавшись на твердой койке в трактире, Ромэйн поняла, что ей понравилось быть сильной. А еще ей понравилось видеть ужас в глазах противника.

Халахэль остановился у башни. Жители города продолжали петь и создавать шум, хотя дракон улетел. Казалось, что в Кричащем Городе начался какой-то странный праздник.

– Да что они делают? – Ромэйн потерла пальцем место меж бровей, пытаясь унять нарастающую головную боль.

– Понятия не имею. – Хэль подошел к костяному колоссу. – Нам нужно войти.

Удивительно, но двери башни тут же распахнулись. Кажется, певцы их ждали.

Магический лес уже не удивлял, но после удушающей жары снаружи влажный прохладный воздух казался спасением. Ромэйн с наслаждением провела ладонью по отросшим волосам и вдохнула запах земли и свежести.

Лианы опустили костяного певца и скрылись в зарослях. Мужчина протянул руку, явно требуя, чтобы кто-то из них стал проводником, но Халахэль раздраженно прорычал:

– Тебе лучше научиться говорить. Я не позволю копаться в наших головах.

Ромэйн кивнула, соглашаясь. С ней и так говорит мертвая демоница, еще один голос в голове точно доведет ее до безумия.

По лицу певца она не поняла, расстроил его отказ или нет. Он просто отвел руку в сторону и замычал. Вскоре к его голосу присоединились другие, доносившиеся откуда-то из-за деревьев.

Услышав тяжелые шаги, Ромэйн обернулась и уставилась на костяного колосса. Тот приблизился к певцу, пустые глазницы наполнились голубым сиянием, а из недр пустой грудной клетки раздался безэмоциональный холодный голос:

– Дракон.

– Да, дракон, – подтвердила Ромэйн. – Он зверомаг, и мы не знаем, как привести его в чувство.

Она не была уверена, что певцам можно доверять, но не видела иного выхода: они не знали никого в Запретном Крае, и обратиться им тоже было не к кому.

– Расскажи, – потребовал колосс.

Прежде чем начать, Ромэйн посмотрела на Халахэля. Тот медленно кивнул и сказал:

– У нас все равно нет выбора.

Начав рассказ, Ромэйн вдруг поняла, что ничего не знает о зверомаге. Да, он может обернуться драконом, да, он силен и каким-то образом сумел запечатать врата Фаты, но… это все. Латиш не рассказал о себе ничего действительно важного.

– Они придут, – вдруг произнес колосс. – Земля дрожит. Они танцуют.

– Да, жители устроили праздник, – проворчал Хэль. – Интересно, с какой стати.

– Сила. Искра. Они пойдут за ней. И другие тоже. Другие уже видели, уже говорят. Шепот летит над долинами.

Ромэйн скривилась: вместо ответов они получили очередную порцию бессвязного бреда.

– Он придет в себя? Как ему помочь? – Она отчаянно старалась выпытать у певца хоть что-то кроме странных заявлений.

– Ему не нужна помощь. Он в себе.

Ей показалось, или в тоне колосса прозвучала насмешка?

– В себе? Хочешь сказать, что он всегда будет бегать на четвереньках и обнюхивать людей? – Халахэль вздохнул. – Просто прекрасно.

– Ждите.

Глазницы колосса потухли, он сделал пару неуклюжих шагов, затем выровнялся и пошел прочь.

– Похоже, разговор окончен. – Халахэль усмехнулся. – А ты просила не называть их бесполезными.

– Прекрати, – попросила Ромэйн, но в душе была полностью с ним согласна.

Лианы выползли из зарослей, опутали костяного певца и подняли его к кронам.

Ромэйн вышла из башни в еще более скверном расположении духа. Вместо ответов они получили только новые глупые загадки и неутешительное «он в себе». Как можно полагаться на союзника, который целыми днями вплетает в волосы украшения и издает странные звуки?! Латиш напоминал ребенка, случайно получившего неописуемую силу и совершенно не представляющего, как ее использовать.

– В облике крысомордого мерзавца он был куда более смышленым, – проворчал Халахэль, явно думавший о том же.

– А теперь он еще и улетел, – проворчала Ромэйн. – И долго нам придется его ждать?

– Я могу полететь за ним, – предложил Хэль. – Но тогда вы останетесь без защиты.

– Не нужно рисковать. Похоже, мне придется смириться с тем, что дракон на нашей стороне сражаться не будет.

– Ну, генералы могут умереть от смеха, глядя на него… – протянул Халахэль.

Ромэйн было совершенно не смешно. Она стиснула зубы и уставилась в темное небо.

«Если ты не сможешь мне помочь, лучше не возвращайся».

Расстроенная и злая, Ромэйн вернулась в трактир, попыталась уснуть, но вскоре поняла, что ничего не выйдет – мысли роились в голове, а стоило ей закрыть глаза, как перед внутренним взором возникали ужасные виде́ния: разоренные земли, залитые кровью улицы и разрушенная Синяя Крепость, над остовом которой кружили эмпуссии.

Плеснув в лицо теплой водой из маленькой бочки, она вышла из комнаты и спустилась в пустой зал трактира. Одинокая свеча на столе в углу освещала осунувшееся лицо Мирая, внимательно вглядывающегося в темноту за стеклом.

– Как думаешь, демоны вернутся?

Ромэйн села напротив и сложила руки на груди. Говорить не хотелось, но только рядом с людьми кошмары отступали.

– Не знаю.

– Как всегда, немногословен. – Она усмехнулась. – Ты плохо выглядишь.

– Ты тоже. – Мирай перевел взгляд на нее. – Жара изматывает.

– Как и мысли.

Они смотрели друг на друга, и Ромэйн казалось, что Мирай понимает ее без слов.

– Фария просила поговорить с тобой.

Он вопросительно поднял бровь.

– Полагаю, она хотела, чтобы ты аккуратно выяснила что-то, а не задала вопрос в лоб.

– Меня не учили играть словами. – Ромэйн пожала плечами. – Она хочет знать правду.

– Людей убивают демоны, а Фария хочет правды… – Мирай покачал головой. – Не понимаю ее.

– Думаю, она тебя любит.

– Она любит корабли.

Ромэйн подалась вперед и положила руки на щербатую столешницу. Мирай прищурился.

– Ты все еще обижен на нее за то, что она оставила тебя, верно?